Провал

      Порт Алерт. Название звучало гордо, будто гордый ледокол, рассекающий своим острым носом вечный лед. Но реальность, подобно холодному ветру, срывала с романтиков последние надежды. Затерянный на краю Южного полюса, стиснутый ледяными объятиями гор, поселок был скорее тенью того, чем он должен был стать — главным перевалочным пунктом для кораблей, груженных замороженной продукцией.       Минг, стоя на палубе судна и вглядываясь в берег, с сожалением отмечал жалкий вид деревушки. Скученные, будто пингвины на льдине, дома, сложенные из обломков кораблей и спрессованного снега, производили удручающее впечатление. Крыши некоторых из них были покрыты шкурами морских котиков, другие же довольствовались лишь толстым слоем снега, промерзшего до состояния камня. Минг не знал, понимают ли местные жители, какие сокровища проплывают мимо них на кораблях, пока они заняты своим незамысловатым промыслом — ловлей криля и мелкой рыбешки, которую они затем потрошили, замораживали и продавали проплывающим мимо судам.       Он видел эти корабли: огромные, как плавучие города, с парусами, раздуваемыми магией ветра, везущие шелка и пряности с Востока, золото и серебро из Нового Света, ценные книги и свитки из древних библиотек. Он сам плавал на них, будучи юнгой, вдыхая пряные ароматы корицы и гвоздики, ощущая холод золота на ладонях и перебирая пожелтевшие страницы манускриптов, хранивших знания веков. Только капризная воля судьбы не давала горам золота, специй, ценных книг и свитков оказаться у них на пороге. Вместо этого они довольствовались замороженными рыбьими внутренностями. Богатство из кишок и жабр.       «Промёрзшей» деревне не хватало организованности и предприимчивости. Ведь у их берегов, в темных, ледяных водах, водилась огромная рыба Арована — редкий деликатес для самых богатых людей всех континентов. Ее мясо, нежное, как масло, таяло во рту, оставляя сладковатый привкус, напоминающий вкус морской соли и меда. Арована ценилась на вес золота, а ее икра, переливающаяся всеми цветами радуги, считалась мощным афродизиаком, способным разжечь огонь страсти даже в самом холодном сердце. Но вместо того, чтобы наладить ее добычу и торговлю, жители Порт Алерта продолжали копаться в своих рыбьих потрохах, продавая их за гроши проплывающим мимо судам. Запах рыбьих потрохов, смешанный с запахом тюленьего жира и дымом от костров, разведенных прямо на улицах, создавал удушливое облако, нависающее над деревней.       Порта Алерт могло и не быть на карте. Многие картографы считали его выдумкой, байкой, которой пугают юнг, отправляющихся в свои первые плавания. Говорили, что этот город — плод галлюцинаций, вызванных долгим пребыванием в ледяной пустыне, игрой света на льду, шепотом ветра в ущельях. Но для Минга это было место последней надежды. Именно здесь, по слухам, которые шептали на кораблях под покровом ночи, жил человек с необычайной силой, способной изменить мировой порядок. Человек, который мог видеть будущее, будто листая страницы книги судеб, читать мысли, проникая в самые потаенные уголки сознания, и исцелять одним прикосновением, возвращая к жизни даже тех, кто уже попрощался с этим миром. Человек, которому мог помочь Минг в его обязательной миссии, от которой зависела судьба всего мира.

***

      Минг, согнувшись под тяжестью мокрого снега, который, казалось, решил облепить его с ног до головы, пробирался сквозь лабиринт узких улочек Порт Алерта. Каждый его шаг утопал в снежной каше, пропитанной рыбьим жиром и прочими неаппетитными отходами местного промысла. Скрип снега под подошвами его грубых кожаных сапог, подбитых мехом тюленя, был единственным звуком, нарушающим тишину заснеженной деревни. Крупные, влажные хлопья снега падали на него, цепляясь за грубую ткань соломенного плаща, забиваясь за воротник, тая на лице, оставляя мокрые, холодные дорожки. Он вздрогнул, чувствуя, как ледяные капли стекают по спине, заставляя его ежиться от холода. «Будто кто-то вытряхивает перину небесного гуся» — с горечью подумал он.       Плащ, сплетенный из грубой соломы, натирал шею, оставляя на коже красные, зудящие следы. Минг нетерпеливо дернул воротником, пытаясь хоть немного облегчить дискомфорт, но это помогло лишь на мгновение. Зуд возвращался с новой силой, напоминая о себе при каждом движении. Он с тоской вспомнил о теплом меховом одеянии, оставленном на корабле. В нем было бы намного комфортнее, но он решил оставить его на борту, не желая выделяться среди местных жителей, одетых в простые, практичные одежды. В конце концов, он пришел сюда не для того, чтобы щеголять своим богатством и статусом.       Он просто шел вперед, сквозь снежную завесу, сквозь холод и ветер, сквозь собственные сомнения и страхи.       Он прошел мимо ледяного столба, обозначавшего духовный центр деревни, даже не взглянув на него. Столб был совершенно обычным, прозрачным куском льда, грубо вбитым в землю на небольшой круглой площади, вытоптанной сапогами и лапами ездовых собак. Он выглядел холодным и безжизненным, словно забыл о своем священном предназначении. Лишь несколько почерневших от времени лент, привязанных к вершине столба и беспорядочно развивающихся на ветру, говорили о том, что это место все еще чем-то значимо для жителей Порт Алерта. Но что они здесь делали? Молились? Медитировали? Приносили жертвы? Минг не знал. Он никогда не видел, чтобы кто-то приходил сюда. Он ощущал лишь пустоту и холод, исходящие от этого места. Холод, который проникал в самую душу, заставляя его дрожать.       Никаких украшений, никакой резьбы — это казалось странным в поселении, где почти все взрослые могли зарабатывать на жизнь резьбой по льду, превращая холодные глыбы в изящные статуэтки морских духов, причудливых животных или даже портреты знатных гостей. Здесь лед оставался мертвым, словно жители забыли о его внутренней красоте.       Минг продолжал свой путь, все глубже погружаясь в ледяное сердце Порт Алерта. Он шел по широкой, плотно утрамбованной дороге, ведущей к центру поселка, по которой тащили сани с уловом и спешили по своим делам местные жители. Обветренные дома, сгрудившиеся по обе стороны дороги, напоминали Мингу острия копий, устремленных в небо. Их острые крыши, покрытые толстым слоем слежавшегося снега или шкурами морских котиков, казалось, пронзали низкие, тяжелые облака, беспрерывно извергающие мокрый снег. Они были построены из всего, что попадалось под руку — обломков кораблей, выброшенных на берег штормами, досок, выловленных из воды, китовых костей, камней, скрепленных вместе льдом. Они выглядели хрупкими и недолговечными, словно созданными наспех, лишь для того, чтобы укрыться от непогоды. Но в то же время в них было что-то, что говорило об упорстве людей, которые их построили.       Стены некоторых домов были сплошь увешаны акульими челюстями — огромными, зубастыми, отбеленными временем и солнцем. Они смотрели на Минга пустыми глазницами, словно храня в себе память о смертельной схватке, о борьбе за выживание в этом суровом краю. Они были свидетельствами удачной охоты, трофеями, демонстрирующими силу и ловкость их владельцев.       На других домах виднелись детские рисунки, неуклюже выцарапанные на снегу кусочками угля. Это были простые, наивные изображения — солнце с кривыми лучами, птицы с непропорционально большими крыльями, рыбы с человеческими лицами. Они вносили в суровый пейзаж нотку тепла и нежности, напоминая о том, что даже в этом холодном, неприветливом мире есть место детству и мечтам.       Он направлялся к небольшому зданию в конце деревни, которое, по словам Хасука, когда-то было залом собраний. Небольшим оно казалось только снаружи. С улицы это была просто неприметная ледяная хижина, немного больше остальных домов, с плоской крышей и единственной массивной дверью, обитой толстыми шкурами. Но Минг знал, что внутри это было грандиозное сооружение, свод которого подпирали огромные клыки моржей, а стены украшали шкуры белых медведей.       Хасук, самый верный товарищ Минга, его брат по духу и соратник в самых отчаянных приключениях, устроился в здании бывшего зала собраний еще вчера. Он пришел сюда сразу же после их прибытия в Порт Алерт, объяснив Мингу, что ему нужно как можно больше места для «проверки». Хасук не вдавался в подробности, но Минг знал, что его друг обладал особым даром — он мог чувствовать энергию мира, видеть скрытые течения и связи, недоступные обычному глазу. Хасук утверждал, что в этом месте особо сильные воздушные потоки, которые он определял своим «серьезным и надежным методом» — облизывая палец и поднимая его в воздух. Несмотря на то, что Хасук был магом воды, самым могущественным из магов воды, которых когда-либо видел свет, все его повадки и привычки напоминали монахов воздуха. Он был крупным мужчиной, с широкой грудью и мощными руками, но двигался он с плавностью и грацией танцора. Его лицо, обрамленное длинной, черной бородой, заплетенной в толстые косы, было спокойным и умиротворенным, словно поверхность тихого озера. Он медитировал по нескольку часов в день, сидя в позе лотоса на ледяном полу, не обращая внимания на холод, который пробирал до костей. Он питался исключительно вегетарианской пищей, что было непросто в условиях вечной мерзлоты, где единственными растениями были мох да лишайник, готовя себе простые блюда из засушенных водорослей, ягод и кореньев, которые он привозил с собой в специальных кожаных мешках. И он носил традиционную одежду воздушных кочевников — просторные оранжевые штаны и рубаху, несмотря на то, что она совершенно не грела. Минг часто шутил, что Хасук родился не в том племени, но его друг лишь улыбался в ответ, говоря, что одежда — это всего лишь оболочка, и важно то, что внутри.       Однажды, в разгар метели, когда ветер выл, словно рассерженный зверь, а снег валил такими плотными хлопьями, что не было видно ни зги, Минг видел, как Хасук, раздетый до пояса, медитировал на вершине айсберга, окруженный бушующими волнами. Море бушевало, громадные волны с ревом обрушивались на ледяные берега, но Хасук сидел неподвижно, словно часть этого айсберга, словно он сам был стихией. На его теле не было ни царапины, а сам он выглядел так, будто принимает ванну, а не рискует жизнью.       Минг надеялся, что интуиция Хасука не подведет их и на этот раз. Слишком многое было поставлено на карту. От их миссии зависела судьба мира.       Он подошел к зданию бывшего зала собраний и, чувствуя, как холодный ветер пробирается под его плащ, поежился. Он осторожно поднялся на небольшое деревянное крыльцо, покрытое слоем льда, и, держась за грубые деревянные перила, снял свои промокшие сапоги. Он поставил их на пол крыльца, рядом с парой соломенных сандалий Хасука, и отряхнул с них снег. Затем он расправил плечи, глубоко вздохнул, собираясь с духом, и потянул на себя тяжелую шкуру моржа, служившую дверью. Шкура была грубой на ощупь, но удивительно теплой. Она издавала слабый запах моря и рыбы, напоминая о своем происхождении. Минг проскользнул в узкий проем и оказался внутри.       Минг переступил порог и оказался в просторном зале, который казался еще больше из-за скудного освещения. Снаружи здание выглядело как обычная ледяная хижина, но внутри оно было обшито досками из огромных деревьев, привезенных, судя по всему, с далекого Южного континента, где еще сохранились леса, не тронутые вечной мерзлотой. Минг провел рукой по шероховатой поверхности доски, вдыхая знакомый запах смолы — терпкий, смолистый запах, напоминающий о лете и тепле. Он закрыл глаза, наслаждаясь этим ароматом, таким редким и ценным в этом царстве льда и снега.       Его дальние углы скрывались в тени, мерцающей от пламени нескольких жирных свечей, вставленных в подвешенные к потолку черепа морских котиков. Черепа были отбелены временем до цвета слоновой кости, а пустые глазницы смотрели на Минга с безмолвным укором. Огонь свечей отбрасывал на стены причудливые тени, которые шевелились и извивались, словно живые, создавая иллюзию движения в этом застывшем мире.       Пол был устлан потертыми половицами, пропитанными запахом соли, рыбы и еще чего-то неуловимого, древнего, что напоминало Мингу о забытых храмах и древних ритуалах. На полу были разложены десять длинных лазурных полотнищ ткани, выгоревших от времени и покрытых пятнами и потертостями, как старые флаги, хранящие в своих складках запах пороха и крови. Минг наклонился, провел пальцами по грубой ткани, пытаясь определить ее происхождение. Она была плотной и прочной, словно сотканной из нитей памяти, нитей, связывающих прошлое и настоящее. На каждом из полотнищ, через равные промежутки, словно семена на поле, готовые вот-вот прорасти, лежали игрушки.       Свисток для зубра, сделанный из полированного рога какого-то животного, с вырезанными на нем символами, которые Минг не мог расшифровать. Плетеный шар из лозы, легкий и прочный, словно созданный для игры с ветром. Бесформенный комок шерсти, пропитанный запахом моря и соли, который мог быть игрушкой черепахи-утки, существа, живущего на границе двух миров. Моток лески, сплетенной из блестящих, переливающихся волос русалки, хранящий в себе магию глубин. Все игрушки были потертыми, выцветшими, напоминая о своем почтенном возрасте. Некоторые из них были настолько старыми, что Минг не мог даже предположить, какой народ мог их создать.       Хасук сидел на коленях, у дальнего конца расстеленных на полу полотнищ, спиной к входу. Мягкий свет свечей отбрасывал на его широкую спину причудливые тени, делая его похожим на огромного спящего зверя. Маг воды был поглощен своим занятием, абсолютно не замечая прихода Минга. Он бережно раскладывал игрушки по лазурной ткани, сортируя их с такой сосредоточенностью и точностью, словно это была не детская забава, а важнейший ритуал, от которого зависела его жизнь. Его крупное тело двигалось плавно и неторопливо, словно у жителя морских глубин, не знающего спешки и суеты. Длинная черная борода, заплетенная в толстые косы, почти касалась пола. Лицо его, обычно живое и выразительное, сейчас было спокойным и сосредоточенным, словно высеченным из камня.       — Я не знал, что игрушек было так много, — тихо сказал Минг, подходя к своему другу. Он старался не шуметь, чтобы не нарушить сосредоточенность Хасука.       Его взгляд упал на большой белый камень, который лежал слишком близко к краю одного из полотнищ, словно кто-то случайно его там оставил. Камень был гладким и холодным, словно впитал в себя тысячелетний холод ледника. Он легким движением запястья поднял его с помощью магии земли. Камень плавно взмыл в воздух и завис перед Хасуком, словно муха, требующая внимания.       Хасук, не поднимая глаз, протянул руку и поймал камень в воздухе. Его движения были плавными, как течение воды, точными и безошибочными. Он опустил камень на пол, возвращая его на место, словно это был не грубый кусок камня, а хрупкая фарфоровая кукла.       — Их тысячи, — ответил он на незаданный вопрос Минга. Его голос звучал спокойно и умиротворенно, словно шелест тростника над прудом.       — Я бы попросил о помощи, но ты не сделаешь правильно, — произнес Хасук, не отрываясь от своего занятия. Он аккуратно расправил пальцами шерсть на игрушечном зубре, возвращая ему первозданный вид, и поставил его в ряд с другими животными, словно выстраивая из них караван.       В его голосе не было упрека, лишь спокойная констатация факта, но от этого слова Хасука не стали менее обидными. Они ударили Минга по самому больному месту, заставив его вспомнить о собственных ошибках и провалах. Сердце Минга болезненно сжалось. Он опустил глаза, не желая встречаться с взглядом друга. Он знал, что Хасук прав. Он часто действовал импульсивно, подчиняясь эмоциям, а не разуму. Он был воином, а не дипломатом. И иногда это приводило к нежелательным последствиям.       Они уже давно миновали этап, когда можно было ошибаться. Их миссия была слишком важна.       — Как ты заставил настоятеля Джордже передумать насчет реликвий? — спросил Минг, надеясь хоть немного разрядить напряжение и узнать секрет успеха своего друга.       Настоятель Джордже, хранитель древних реликвий воздушных кочевников, славился своей непримиримостью и фанатичной преданностью традициям. Говорили, что он мог часами говорить о том, как правильно складывать платки для медитации, различая сотни оттенков желтого и оранжевого, и способен был отличить настоящий свисток для зубра от подделки с расстояния десяти шагов, определяя возраст дерева и подлинность резьбы одним прикосновением. Убедить его отдать реликвии для сомнительного эксперимента, было, все равно, что вырвать клык у снежного барса.       Хасук закончил расставлять игрушки на одном из полотнищ и передвинулся к следующему, подгибая под себя ноги. Он взял в руки маленький деревянный кораблик с алыми парусами, внимательно рассмотрел его со всех сторон, словно впервые видел, и поставил в центр ткани, окружив его куклами в ярких одеждах.       — Так же, как ты уговорил Лу Бейфонга позволить нам провести испытание воздушного кочевника в Круге Воды, — спокойно ответил он, поправляя свой деревянный головной убор, украшенный изображением летящего зубра. — Я этого не делал.       Минг почувствовал, как его щеки наливаются жаром. Хасук был прав. Он действовал тайком, руководствуясь только благими намерениями, но, не задумываясь о последствиях. Он выкрал реликвии из храма воздушных кочевников, используя свои знания древних ходов и ловушек. Все ради того, чтобы найти Аватара, который, возможно, уже давно перестал существовать. «Лучше попросить прощения, чем ждать разрешения», — всплыла в его памяти фраза, которую любил повторять их общий друг из Племени Огня, погибший во время одного из набегов разбойников. Он тогда не придал этим словам особого значения, а теперь они казались ему пророческими. И, насколько понимал Минг, время ожидания давно прошло. Они должны были действовать, не смотря ни на что. От этого зависела судьба мира. Судьба, которая сейчас висела на волоске, тоньше паутинки. И этот волосок мог оборваться в любой момент.       Когда Аватар Каррин, хранитель баланса и мира, мост между духами и людьми, девушка с глазами цвета морской волны, глубокими и пронзительными, как сама бездна, и волосами, словно сотканными из лунного света, исчезла без вести, мир погрузился в хаос. Это случилось восемь лет назад, когда она отправилась в Нацию Огня, чтобы уладить конфликт, который грозил перерасти в новую великую войну. Молодой и амбициозный Лорд Огня, опьяненный властью и мечтами о мировом господстве, отказался слушать голос разума. Он жаждал расширить границы своей империи, подчинить себе все народы, заставить их преклониться перед мощью огня.       Восемь лет неустанных поисков не дали никаких результатов. Друзья Каррин, ее наставники, лучшие следопыты и маги четырех народов — все они объединили свои усилия, чтобы найти ее. Они прочесали каждый уголок планеты, от заснеженных вершин Северного племени воды до пылающих пустынь страны Огня, от плодородных земель царства Земли до воздушных монастырей, затерянных в облаках. Они исследовали каждую пещеру, каждый лес, каждый остров, надеясь найти хоть какой-то след, какую-то зацепку. Они расспрашивали людей, обращались за помощью к духам, изучали древние пророчества, но все было тщетно. От Аватара не осталось и следа. Словно она растворилась в воздухе, не оставив после себя ни единого знака, ни единого слова.       В конце концов, друзья Каррин, ее наставники и другие выдающиеся маги, измученные долгими поисками и грызущими их изнутри сомнениями, были вынуждены признать ужасную правду — Аватара больше нет в живых. Эта мысль была как нож в сердце, как раскаленный металл, впивающийся в плоть. Они отказывались верить, цеплялись за последнюю надежду, но факты говорили сами за себя. Слишком много времени прошло. Слишком много сил было потрачено.       Тогда на их плечи легла тяжелая ответственность — найти нового Аватара, переродившегося в следующей нации в круге стихий. Вода, Земля, Огонь, Воздух, а потом снова Вода — этот порядок был незыблем, как смена времен года, как восход и закат солнца, как приливы и отливы. Он гарантировал равновесие в мире, предотвращал хаос и разрушения. До Каррин процесс перерождения протекал довольно быстро. И все надеялись, что так будет продолжаться еще хотя бы тысячу лет.       Но в этот раз что-то пошло не так. Что-то нарушило естественный порядок вещей. Прошло восемь лет с того рокового дня, когда Аватар Каррин исчезла в огненном плену Нации Огня. Семь следующих лет Минг посвятил поискам нового Аватара, переродившегося, согласно циклу, в Племени Воды. Он исследовал все доступные записи четырех народов, от древних свитков, хранящихся в тайных библиотеках, до устных преданий, передаваемых из поколения в поколение. Он добрался до архивов вековой давности, пыльных и забытых, охраняемых ревнивыми монахами и загадочными духами. Он изучал родословные, вглядывался в лица новорожденных, искал любые признаки, которые могли бы указывать на присутствие Аватара — родимые пятна в виде стрелы, необычный цвет глаз, способность управлять стихиями в раннем возрасте. Он проводил древние ритуалы, медитировал в местах силы, взывал к духам с просьбой помочь, но все было тщетно. Никогда раньше поиски Аватара не затягивались настолько. И с каждым днем надежда на то, что цикл Аватара не прервался, тает, словно снежинка на ладони.       Никто не знал, почему это происходит. Старейшины четырех народов, мудрые и опытные, обменивались догадками за закрытыми дверями. Их голоса, обычно спокойные и уверенные, звучали взволнованно и тревожно. Они чувствовали, что что-то не так с миром, что баланс нарушен, что гармония разрушена. Мир был нечист, пропитан кровью и болью, отравлен ненавистью и страхом. И духи, некогда близкие и доброжелательные, отвернулись от него, скрывшись в своих тайных обителях.       Царству Земли не хватало сплоченности, племенам Воды стоило объединиться, прекратить бессмысленную вражду между северным и южным племенами, которая длилась уже несколько столетий из-за какой-то давней обиды, о которой уже никто и не помнил. Их разделяли гордость, предубеждения и страх потерять свою идентичность, свою уникальность. Маги воздуха, некогда символ мира и духовности, спустились с гор и замарали руки в мирских делах, вместо того чтобы проповедовать мир и гармонию. Обсуждения не прекращались, но ответов не было. Словно мир заблудился в лабиринте, не видя выхода, не зная, куда идти.       Мингу было все равно, кто виноват. Он переживал лишь о том, что они с Хасуком, его верным другом и соратником, магом, который мог остановить цунами одним движением руки, подвели Каррин. Перед тем, как покинуть мир живых, она не раз просила их найти нового Аватара и помочь ему. Она верила в них, доверяла им самое дорогое — судьбу мира. И пока они с этой задачей не справились. Это было непростительно.       Сейчас рядом с ними должен был быть радостный, болтающий пятнадцатилетний Аватар Воды, с широкой улыбкой и искрящимися глазами, полными жизни и энергии. Он должен был бы окружен любовью семьи, заботой лучших и самых мудрых магов мира, которые обучали бы его мастерству управления стихиями, помогали бы ему познать себя и свой истинный путь. Через год он должен был бы готовиться принять свои обязанности, стать символом надежды для всех народов, защитником слабых, хранителем мира. Но вместо этого была лишь зияющая пустота, которая с каждым днем становилась все опаснее, словно черная дыра, поглощающая свет и надежду. Эта пустота была наполнена страхом и неуверенностью, шепотом сомнений и предчувствием беды. Она давила на Минга, заставляя его сомневаться в себе, в своих силах, в своем предназначении.       Минг и другие наставники, преданные служители Аватара и хранители мира, старались держать отсутствие Аватара в тайне, оберегая эту информацию от посторонних ушей, словно хрупкий цветок от ледяного ветра. Они знали, что мир, лишенный надежды на возвращение Аватара, может погрузиться в пучину хаоса и разрушений. Они встречались в тайных местах, скрытых от посторонних глаз, говорили шепотом, их лица были мрачными и озабоченными. Но это было бесполезно. Слишком много людей знало о пророчестве, слишком многие силы были заинтересованы в том, чтобы Аватар не был найден.       Жестокие, жадные до власти, непокорные люди, которые больше всего боялись Аватара, его силы и авторитета, начали чувствовать, что чаша весов склоняется в их пользу. Словно хищники, почуявшие запах крови, они выходили из своих убежищ, их глаза горели алчностью и жестокостью. Как песчаные акулы, реагирующие на малейшие вибрации инстинктивно, они начали проверять границы дозволенного, испытывая терпение судьбы, пробовать новое, расширяя свою власть, подобно тому, как тень расползается по земле с наступлением ночи. Границы между царствами становились все более зыбкими, законы и договоры нарушались, конфликты разгорались с новой силой. Времени оставалось все меньше. Мир стоял на пороге новой эры — эры нестабильности и страха.

***

      Традиционно Аватаров в Племени Воды определяли с помощью серии ритуалов, связанных с духовной связью с духом Луны, покровитель воды и изменения.       Чтобы найти Аватара среди самого многочисленного из четырех народов, нужно было обнаружить мощный поток Ци, жизненной энергии, которая пронизывала все сущее, но присутствовала только у Аватаров, отличая их от обычных людей. В день, когда ребенок достигал своего первого дня рождения, старейшины собирались у священного источника, где вода обладала особой магической силой. Оазис Духов — самое священное место на территории Северного Племени Воды, где грань между миром духов и миром людей была тоньше шелка. Оазис был скрыт от посторонних глаз водопадом и густым лесом, его воздух был наполнен магией и покоем. В центре оазиса находился священный водоем, его вода была чистой и прозрачной, словно слеза. Здесь проводили ритуал, во время которого в воду помещали специальные камни, символизирующие четыре стихии. Если один из камней начал светиться, это указывало на то, что ребенок обладает силой Аватара.       Но этот способ работал только для Аватаров, рожденных в Северном Племени Воды. А согласно циклу, новый Аватар должен был родиться именно там, его приход ожидали с нетерпением и тревогой. Но его не было… Никто из детей, прошедших обряд посвящения, не вызвал отклика у духов. Вода и камни оставались темными и холодными. Воздух был наполнен тишиной. И лишь лица старейшин становились все мрачнее с каждым годом.       Минг участвовал во множестве экспедиций, которые отправлялись на поиски Аватара. Они исследовали голые снежные поля. Ветер свистел в ушах. Снег хлестал по лицу, словно кнутом.       Они исследовали пустые пещеры под столицей Северного Племени Воды. Там царила вечная темнота и тишина. Лишь капли воды, падающие с потолка, нарушали ее.       Они исследовали ледяную пустыню. Там было так сухо, что даже магов льда это беспокоило. Здесь солнце отражалось от бескрайних ледяных просторов, слепя глаза. Они взбирались на ледяные горы, преодолевая ущелья и трещины, пересекали замерзшие реки и озера, рискуя провалиться под тонкий лед, но все было безрезультатно. Аватар словно растворился в воздухе, не оставив после себя ни единого следа.       Последняя попытка найти Аватара привела Минга и Хасука на огромный айсберг, затерянный среди ледяных полей Северного полюса. Старейшины племени воды, отчаявшись найти нового Аватара среди людей, обратились к древним легендам, в которых говорилось, что дух Аватара может вселиться в любое живое существо. И их выбор пал на черепаховых тюленей — древних и мудрых животных, которые, как полагали, обладали особой связью с духами. Минг отнесся к этой идее скептически, но не мог игнорировать просьбу старейшин. Он знал, что они цепляются за последнюю надежду. Ритуал проводился на вершине айсберга, под сиянием северного сияния, которое окрашивало небо в фантастические цвета — зеленый, фиолетовый, розовый. Старейшины пели древние песни, взывая к духам, маги воды создавали вокруг тюленей спираль из воды и льда, но ничего не происходило. Тюлени, словно чувствуя абсурдность происходящего, сонно позевывали, лениво шевелили ластами, и время от времени издавали громкие, протяжные звуки, похожие на ворчание. Это был полный провал. Вернувшись в деревню, Минг понял, что нужно принимать радикальные меры. Традиционные методы не работают. Мир изменился. И им нужно было менять свои методы вместе с ним.       Идея пришла к нему внезапно, как вспышка молнии в темном небе, озарив его сознание ярким светом. Это случилось после одного особенно унылого вечера, проведенного за бутылкой крепкого, обжигающего горло огненного вина в компании Хасука. Они сидели у камина, молча наблюдая за танцем пламени, каждый погруженный в свои мысли. Мрачные тени плясали на их лицах, отражая беспокойство в их душах. «Если традиционные способы Племени Воды не работают, почему бы не попробовать методы другого народа?» — подумал Минг, делая глоток вина. Разве Аватар, единственный повелитель всех стихий, не был почетным гражданином мира? Разве он не принадлежал всем народам равно? Идея казалась сумасшедшей, но чем больше Минг думал о ней, тем больше она ему нравилась.       Он поделился своими мыслями с Хасуком, ожидая сопротивления, сомнений, насмешек, но его друг, к его удивлению, поддержал его. Хасук, несмотря на свою приверженность традициям, был открыт для всего нового, для него не существовало догм и предрассудков. «Почему бы и нет?» — сказал он, потирая свою бороду. — «В конце концов, мы должны использовать все возможные способы, чтобы найти Аватара. От этого зависит судьба мира».       Они решили обратиться к мудрости воздушных кочевников, их древним знаниям о духовном мире и реинкарнации. Среди фрагментов древних текстов, найденных в разрушенных храмах воздушных кочевников, были упоминания об особом методе поиска перерожденных душ, основанном на памяти предметов, которые когда-то принадлежали этим душам. И Минг с Хасуком решили испытать этот метод на практике. Они выбрали для своего первого эксперимента небольшую деревушку Порт Алерт, затерянную среди ледяных пустынь Южного полюса. Это было идеальное место — изолированное от внешнего мира, с небольшим населением, где они могли бы провести испытание в контролируемой обстановке, записать результаты и исправить возможные ошибки. Если все пройдет гласно, они смогут убедить старейшин применить этот метод во всем Племени Воды, а затем и в других народах.       Метод воздушных кочевников был прост, по крайней мере, в теории. Из множества игрушек, собранных Хасуком в деревне, только четыре принадлежали Аватарам прошлых эпох. Каждого ребенка в возрасте от семи до пятнадцати лет из деревни приводили к игрушкам, и тот, кто выбирал все четыре особые игрушки, вспоминая свои прошлые жизни, пробуждая древнюю память, объявлялся переродившимся Аватаром. Процесс был изящным и гармоничным, как и сами маги воздуха, которые верили, что душа сама знает свой путь, что ее нельзя заставить или обмануть. Однако это было лишь в теории.       На практике же их ждал хаос. Чистый и ужасающий. Это была катастрофа, которой не видели еще все четыре народа.       Минг не предусмотрел, что будет, когда дети, провалившие испытание, услышат, что им нужно уйти и освободить место для следующего кандидата. Слезы, вой и крики, полные отчаяния и гнева, наполнили зал собраний, превратив его в рынок, где торговцы зазывали покупателей. Забрать игрушки у детей, которым миг назад пообещали, что можно выбрать любую, было все равно, что отобрать у них часть души. Не было силы страшнее праведного гнева ребенка, которого несправедливо лишили его сокровища.       Родители были еще хуже. Может быть, воздушные кочевники, с их философским складом ума, относились к реакции малышей более спокойно, но семьи других народов не были монахами, постигшими дзен. Жители Порт Алерта были дружелюбными с Мингом, который угощал их сушеными фруктами и рассказывал о своих путешествиях. Но когда им говорили, что их детеныши не так важны, как им казалось, они превращались в рычащих хищников. Готовые защищать своих детенышей до последней капли крови. Многие клялись, что видели, как их ребенок играл с невидимыми духами или управлял водой и землей одновременно.       Хасук, пытаясь сгладить ситуацию, мягко улыбаясь и поглаживая детей по голове, отвечал: «Вы уверены, что ваш ребенок не применял магию воды, чтобы поднять камень? Может быть, он просто… играл?» Но не все понимали намеки. Люди, ослепленные гневом и обидой, не склонны к юмору.       Особенно глава деревни. Как только они сказали ее дочери — кажется, Коко — что она не Аватар, женщина презрительно посмотрела на них и потребовала встречи с мастером высшего ранга.       «Простите, дама, — подумал Минг, наблюдая за тем, как Хасук почти десять минут успокаивал разгневанную мать, убеждая ее, что ее дочь — уникальна и неповторима, даже если она не Аватар. — Не все могут быть особенными». Он вздохнул, чувствуя, как усталость накатывает на него тяжелой волной.

***

      Время шло неумолимо, а поиски Повелителя всех стихий, надежды всего мира, так и не увенчались успехом. Годы складывались в десятилетия, а мир все еще ждал возвращения Аватара, словно заблудившийся путник ждет восхода солнца. Мир слишком долго был без Аватара, защитника и хранителя, и бремя поддержания равновесия между народами, хрупкого и нестабильного, словно карточный домик, легло на плечи друзей Каррин и ее наставников, верных и преданных, но уже уставших от бесконечной борьбы. Они путешествовали по миру, улаживая конфликты, гася вспышки насилия, напоминая людям о важности мира и гармонии, но их голоса становились все тише, их силы — все слабее. Они не могли делать это вечно. Время шло, неумолимо отнимая у них силы и надежду, и наступил день, когда последние из тех, кто знал Каррин, видел ее улыбку, слышал ее голос, ушли из жизни. Их тела превратились в прах, их души отправились в мир духов, оставив после себя лишь пустоту. Вместе с ними угасла и надежда на появление нового Аватара, словно пламя свечи, погасшее от порыва ветра.       Весь мир, отчаявшись дождаться возвращения своего защитника, поверил, что цикл Аватара был нарушен, когда Каррин была убита, находясь в состоянии Аватара. Тьма, которая давно скрывалась в глубине сердец людей, вышла наружу, словно зверь, вырвавшийся из клетки. Страх и ненависть стали главными движущими силами мира, толкая людей на жестокость и насилие. Это дало силу противникам магии, которые всегда боялись ее мощи, видели в ней угрозу своему существованию, стремились истребить ее в мире, очистить его от «скверны». Они преследовали магов, сжигая их на кострах, утапливая их в море, закапывая их заживо в землю, сбрасывая их с горных вершин. Они разрушали храмы и библиотеки, уничтожали древние знания, запрещали любые упоминания о магии, словно пытаясь стереть ее из памяти человечества. Магов становилось все меньше. Последние повелители стихий чувствовали, что петля смерти сжимается вокруг их шеи. Они были вынуждены покинуть свои родные места, опасаясь за жизнь своих семей. Повелители скрывались в глухих лесах, где деревья шептали им слова утешения. Или в затерянных деревнях, где люди жили в гармонии с природой, не задавая лишних вопросов. Никто не мог заподозрить владения ими магией. Они скрывали свои способности, жили обычной жизнью, стараясь не выделяться из толпы.       Постепенно магия стала забываться, словно старая песня, мелодия которой стерлась из памяти. Люди, уставшие от страха и насилия, стали отворачиваться от своего прошлого, от своих корней, словно отрезая от себя часть души. Они сосредоточились на выживании, на повседневных заботах, на материальных ценностях, забыв о духовном мире, о связи с природой, о силе, которая дремала в них самих. И сейчас, в современную эпоху, эпоху технологий и прогресса, никто даже не мог предположить, что когда-то существовали люди, способные управлять стихиями, общаться с духами. Магия стала легендой, сказкой для детей, мифом, в который верили лишь самые наивные и мечтательные. Мир забыл о своем прошлом, о своей истинной природе, словно амнезия накрыла его плотным покровом, стирая из памяти самое важное, самое ценное.