Глава 8. Милостивое предложение

      Протяжной женский крик внезапно разбудил Грейнджер, заставляя вскочить с земли. Костёр всё ещё горел, но девушки больше не лежали по его периметру. На расстоянии пары десятков шагов расположилась группа Пожирателей смерти, во главе которых стоял Волдеморт. Трое девушек уже были в их руках. Возле Гермионы стояла Викки, прижималась к ней почти вплотную.       — Ты прекрасно справилась со своим заданием, Бритни, превосходно, что никто не додумался разделиться, — медленно растягивал слова Волдеморт, обращаясь к стоящей, склонив перед ним голову, девушке.       — Для меня это честь, мой хозяин.        Бритни… это была та самая девушка, говорившая о том, что не знает кто она, как её зовут, та, что плакала в первый день. Она настояла на том, чтобы все остались в этом лесу.       — Палочка – прекрасная вещь. Особенно та, на которую всегда были наложены чары слежки, — широко улыбнулся Тёмный Лорд.       Гермиона судорожно нащупала в кармане древко, не прерывая зрительного контакта.       — Сука! — прошептала Викки, с ненавистью смотря в глаза Бритни, но та лишь усмехнулась.       — Настала новая эпоха. Эпоха Тёмного Лорда. Я выбрала свою сторону. А ты заткни свой рот – тебе осталось недолго. Ты, как и все они, решила сбежать, но повелитель не простит вам такой дерзости. Вы и до рассвета не доживёте.       Злость вырастала в геометрической прогрессии. Грейнджер поджала губы, резко выдернула палочку из кармана и направила на Волдеморта, но не успела она договорить смертельного заклятия, как древко резко вылетело из её рук после произнесённого Тёмным Лордом экспелиармуса. Палочка девушки отлетела в сторону.       — Ты посмела поднять на меня оружие, грязнокровка! — громко зашипел он.       — Бежим! — крикнула Викки и, схватив Гермиону за руку, резко дёрнулась с места в сторону леса, но не прошло и трёх секунд, как массивные верёвки окутали тела девушек, заставляя пасть на холодную землю.

***

      Очередное круцио поразило тело Гермионы. Резко в груди закололо, тело будто медленно разрывалось на мельчайшие крупицы. Девушка в очередной раз упала на колени. Органы выворачивало от невыносимой боли, сознание обволакивало ощущение, будто тело пронзалось тысячами острых мечей. Она почти сорвала голос, казалось, мучения длились вечность и ещё будут длиться вечность.       Действие заклинания закончилось. Девушка без сил лежала на холодном полу в полумраке. В помещении стоял ужасный запах, сравнимый с трупным. Волдеморт громко смеялся.       — Не думала же ты, что останешься без наказания после того, как посмела попытаться применить ко мне непростительное?       Лёжа на холодном полу, Гермиона чувствовала, как что-то касалось частей её тела. Догадка о том, что эта была змея, пришла в голову только после того, как до слуха донеслось громкое шипение. Гермиона не сразу обратила внимание на то, что вместе с Лордом в камеру темницы вползла Нагайна. Змея всегда вызывала у Гермионы страх. Она была гигантского размера. Парой месяцами ранее, столкнувшись с пресмыкающимся, возможно, Грейнджер бы ужаснулась, скорее всего, её охватила бы жуткая паника, но именно сейчас, ей было просто неприятно от тактильного контакта с этим существом.       — Подними грязнокровку!       Гермиона почувствовала, как егерь, приведший её в этот зал, вновь поднял её под локоть и поставил на колени перед своим хозяином. У неё не осталось сил, она запрокинула голову и посмотрела в глаза Лорда, пылавшие ненавистью.       — Прекрасно, — он оценивающе осмотрел девушку, давая положительную оценку проделанной работе.       И снова очередной луч света полетел в грудь девушки. Внутренности сжались. Она чувствовала себя опустошённым сосудом – силы покидали её с небывалой скоростью и невероятной интенсивностью. Ей никогда не было так плохо. Тело словно разрывалось на части. Мерлин, быстрее бы всё это кончилось. Она была бы счастлива упасть здесь замертво, лишь бы не испытывать этой боли. Она молилась, прося небеса о том, чтобы Волдеморт быстрее бросил в неё аваду, избавив от всех мучений. Она упала с колен на пол, но всё ещё видела лицо Тёмного Лорда, злость и отвращение на нём. Действие Круциатуса снова прекратилось.       Она лежала, смотря ему в глаза. Она ненавидела его. Ненавидела каждой клеткой своего тела, которое не чувствовала. Внутренние органы горели, медленно, но верно разрываясь, кипятясь в бурлящей крови.       — Ты ненавидишь моих людей? То, как вы расправились с ними в коридоре.       — Ненавижу, — прохрипела Гермиона. — Всех.       — Может, мне связать твою жизнь с одним из них? Непреложный обет, к примеру, быть связанной всю жизнь с тем, кого ненавидишь? Может быть, Яксли? Как ты отнесёшься к моему милостивому предложению? Согласна? — рубиновые глаза хищно сверкнули, улыбка подняла уголки бледных, едва заметных на холодном лице, губ.       — Нет, — прохрипела она, громко начиная кашлять. Внутренности вывернуло после слов о Яксли, но Тёмный Лорд лишь рассмеялся. — Увести грязнокровку! — крикнул он. — Прочь с моих глаз.

***

      Около недели Гермиона сидела в темнице. Одна. За всё это время ей несколько раз принесли поднос с фруктами и водой. Она практически не прикасалась к еде, в надежде на скорую смерть, сидела молча, поджав колени к груди, много думала, вновь и вновь прокручивала в голове день последней битвы. Она тихо плакала, вспоминала один из вечеров, проведённый с Габриэллой. Тогда подруга учила её какой-то молитве, слов которой Грейнджер почти не помнила, лишь повторяла те, что врезались в её память, оставшись под коркой сознания.       Ночные кошмары преследовали её. Она просыпалась посреди ночи от очередного и начинала вспоминать слова молитвы, успокаивая себя. Девушка не знала ни о времени, ни обо всём остальном. Только четыре стены, решётчатое окно на стене в самом верху комнаты, под самым потолком, решётчатое окно в двери, в которое часто заглядывал надзиратель дабы проверить пленницу.       Ей казалось, что Волдеморт решил оставить её навсегда в камере, чтобы она сгнила в четырёх стенах в полном одиночестве. Никто не пытал её, не кричал, никак с ней не контактировал, казалось, о ней забыли. Даже пищу приносили в полном молчании и также молча уходили. Может, её хотели свести её с ума, осталось около недели, и всё получится. Говорят, что сумасшедшие не чувствуют боли, может, ей удастся это проверить?Каково сейчас было её друзьям? Кто из них был жив? Что с Габриэллой?       Дверь в камеру отворилась, вырывая девушку из мыслей. Тёмный Лорд самолично вошёл внутрь.       — Меня интересует только один вопрос – месторасположение двух ваших штабов.       Гермиона покачала головой, бесстрастно посмотрев на него, и тогда Волдеморт прошипел Империо.       Снова появилось это ни с чем не сравнимое чувство умиротворения в сознании. В голове эхом отдавался голос Волдеморта: «Где находятся два ваших штаба?»       — Я не знаю, — лениво растянула она.       — Где они находятся? — шипящий, эхом отдающийся голос, убаюкивал её разум.       — Понятия не имею, — тихо произнесла она.       — Я пытался не мучить тебя, но ты сама выбрала это.       Внезапная головная боль поразила каждую клеточку мозга девушки. Он вошёл в её сознание. Резко, не церемонясь, раскрыл книгу её воспоминаний на рандомной странице. Девушка попыталась вытеснить его, но голова начала сильнее раскалываться. Он уже начал перебирать её воспоминания.       Вот он смотрел её глазами на друзей. Смотрел на то, как Гермиона и Джинни этим летом ходили по городу, скупая одежду с разных магазинов. Смотрел на Полумну с Невиллом. Разговор с Гарри о том, что он не бережёт себя. Она отчитывала его за легкомыслие и рвение на любое задание. Следующее воспоминание – они с Полумной, Джинни, Гарри и Роном едят мороженное. Джинни с Полумной что-то рассказывают Гермионе, но та не слушает их. Она смотрит только на Рона. Тот улыбается ей в ответ. Волдеморт пересматривает это воспоминание уже в третий раз. С каждым разом девушка чувствует в голове его усмешку. Она сосредоточилась на Тёмном Лорде в своей голове, приложив усилия, захлопнула книгу воспоминаний. Он снова попытался открыть её, но она вытеснила его из своей головы.       Грейнджер открыла глаза. Перед легилименцией она твёрдо стояла на ногах, сейчас же лежала на холодном каменном полу не в силах пошевелиться. Голова раскалывалась на части, боль не собиралась утихать.       Снова резкая боль кольнула в районе висков, и чувство, что в голову воткнули отравленный клинок, и с каждой секундой ядовитое лезвие вгоняли всё глубже внутрь, намереваясь достать до головного мозга, разрывало черепную коробку.       Все книги, что находились в голове, одновременно пытались раскрыть, прочесть содержимое или просто разорвать в клочья. Отдалённо Гермиона чувствовала, как её тело билось в конвульсиях, но сейчас она концентрировалась на том, чтобы вытолкнуть Лорда из своих мыслей. И ей это удалось.       Она приложила немало усилий для того, чтобы хотя бы открыть глаза. Веки стали тяжёлыми. Она чувствовала, что ещё немного и потеряет сознание. Невыносимая пульсирующая боль.       — Значит, Уизли? — последнее, что она услышала скрипучим голосом перед тем, как перед глазами всё потемнело.

***

      — Проснулась? Прекрасно! — женщина средних лет полного телосложения кружила над девушкой.       Грейнджер приподнялась с кровати. Она находилась в какой-то больнице. Комната была вся в белых тонах. В помещении присутствовал запах хлора. Кровать была жёсткой, но всё же это было намного лучше холодного пола темницы.       — Почему я здесь? — прохрипела Гермиона, чувствуя режущую боль в районе голосовых связок.       — Ты ещё несколько дней проведёшь в больнице – это приказ нашего правителя.       — Волдеморта? — расширила свои карие глаза Грейнджер, пробегаясь взглядом по палате.       — Конечно, — ответила женщина так, как говорят очевидное.       — Какой сейчас месяц?       — Конец ноября.       — Для чего меня поместили сюда?       — Я не могу разглашать подобного рода информацию, — быстро проговорила женщина, спешно начиная пролистывать какие-то бумаги. Она развернулась и поспешила к выходу, бросив напоследок о том, что Грейнджер нужно отдыхать.       Раздался звонкий стук каблуков, и целительница скрылась за дверью. Гермиона слезла с кровати. На ней была надета белая рубашка длиной в пол. Гермиона была чистой, волосы были расчесаны, никаких синяков не виднелось, будто и не было всех этих дней в камере.       Она прошлась по палате, в которой были ещё кровати, но они пустовали. Имелось две двери, одна из которых вела к выходу из палаты. Девушка открыла вторую, но за ней оказалась лишь уборная.       Гермиона подошла к выходу. Как только она потянулась к ручке, дверь открылась, и в палату вошёл санитар. Он выглядел растерянным. На вид ему было около двадцати трёх лет. С собой он принёс поднос с едой. Увидев его, Гермиона замерла.       — Приятно видеть, что вы уже очнулись, но вам не следует ходить, вы ещё слишком слабы. Прошу вас пройдите обратно в кровать, я принёс вам ужин.       Коротко кивнув, она побрела к кровати. Мужчина положил поднос на тумбочку и, пожелав приятного аппетита, направился к двери.              Овощи, фрукты, сок, варёное мясо аккуратно были разложены по тарелкам. Девушка сразу же выпила больше половины стакана яблочного сока, съела несколько долек апельсина, кусок мяса, надкусила дольку огурца и грушу, а после, почти моментально завалилась спать.

***

      — Ты чего кричишь? — Её разбудила та самая женщина полного телосложения. Девушка вскочила с кровати в холодном поту, чувствуя, как волосы прилипали к лицу. Она плакала. И, по всей видимости, кричала. Подушка валялась на полу, простыня наполовину сползла, как и одеяло.       — Всё хорошо, тебе просто приснился кошмар, — протараторила вторая женщина, которая была заметно выше своей коллеги. На ней были надеты огромные чёрные очки, её светлые волосы струились по плечам, телосложение было тощее. Вместо каблуков на её ногах были балетки с ровной подошвой.       — Сколько времени я уже здесь? — задыхаясь, спросила Гермиона.       — Четвёртый день.       — Почему я так много сплю? — только сейчас она заметила, что всё ещё продолжала неустанно всхлипывать.       — Снотворное, — короткий ответ.       — Когда меня выпишут?       — Ровно через два дня тебя навестят, — целительница в очках автоматически отвечала на вопросы.       — Что будет потом?       — Потом тебя осмотрят перед выпиской.       — А потом? Почему меня сюда поместили? — ответом послужило молчание. — Почему вы не говорите мне? — с отчаянием спросила девушка.       — Я правда не знаю. Нам приказано вылечить тебя: синяки, ссадины, сломанные рёбра и прочее. Завтра придёт специалист, он должен будет с тобой переговорить, чтобы оценить твоё психическое состояние, — целительница держала девушку за руку и объясняла всё словно ребёнку, боящемуся врачей.