Глава 14. Демон

      Глава 14. Демон              Празднества в Цинтре должны были начаться с обращения королевы Калантэ к гостям и жителям королевства. Про то, что формально у королевства есть король и вроде как он правит, давно уже забыли. Причем сам Эйст против этого совсем не возражал — ему дел и на Скеллиге хватало, где он тоже был королем. Вернее, пожизненно избранным конунгом.       Заходящие в большой зал цитадели Цинтры только и могли, что восхищаться. Большой зал стал просто огромным. Он изнутри был больше, чем вся цитадель вместе взятая. Не зря Виктор и Цири старались, используя чары расширения пространства. Хотя так расширили они не только большой зал, но и кучу других помещений. Так что сейчас цитадель была внутри в несколько раз больше, чем снаружи.       Цинтрийцы, представители присоединенных королевств и гости из других стран разбивались на группы и группки, постепенно рассредоточиваясь по залу. Все ожидали не меньше чем эпохальных заявлений, очень уж сильно за предшествовавшие этому собранию месяцы поменялись политические расклады в мире. Да и у всех складывалось ощущение, что сам мир меняется, хотя пока мало кому было понятно, в какую сторону.       И вот когда все желающие прошли в зал, прождав еще около четверти часа, взревели трубы, заиграла бравурная музыка, оповещая о начале мероприятия. В помещение через боковой вход, которым она всегда и пользовалась, вошла королева, привычно облаченная в золоченные доспехи. На её голове красовалась незамысловатая корона, а на бедре покоился меч. Причем внимательный человек, разбирающийся в оружии, а таких среди присутствующих было немало, обратил бы внимание, что это не её обычный меч, если судить по рукояти.       Калантэ предстала перед гостями средоточием силы и властности, мгновенно приковав к себе всеобщее внимание. Практически никто и не посмотрел на вошедших следом, в том числе короля и принцессу. И уж совсем единицы, самых сильных чародеев, смогли заметить легкий бриз, означавший, что вошло не три, а четыре фигуры.       — Приветствую всех прибывших, чтобы совместно с нами отпраздновать победу и праздник урожая! — неожиданно мощным голосом обратилась королева к собравшимся. — В ходе прошедшей кампании мы в очередной раз осознали, что помощи в защите Севера нам от Севера ждать не стоит. Однако, хотим мы того или нет, но Цинтра расположена на пути полчищ Тьмы. Поэтому мы должны стать сильными! У нас нет права на слабость!       Она сделала паузу, давая подданым и вассалам одобрительными выкриками выразить свое согласие. Остальные слегка напряглись, когда их прямо макнули, хоть и не называя имен.       — Поэтому, в целях недопущения династических неразберих и ослабления королевской власти во время передачи её следующему поколению, я объявляю: отныне наследование в королевстве Цинтра будет идти и по мечу, и по кудели! По старшинству с приоритетом наследников мужского пола!       Все сразу поняли, что это сделано, чтобы передать престол принцессе Цирилле, без необходимости сажать на трон кого-то пришлого. На это прямым текстом намекал сохранившийся приоритет у наследников мужского пола. А учитывая, как себя проявила внезапно повзрослевшая принцесса в ходе сражений и общего управления государством, все причастные встретили данные изменения одобрительными выкриками. Хотя вот среди гостей далеко не все были довольны. Но сейчас королева была в таком авторитете, что могла бы и равенство ввести. Но, видимо, решила оставить это потомкам. Или просто решила, что это был бы уже перебор, и не стала совсем уж втаптывать в землю традиции.       — В битве на переправе через Марнадаль мы стояли не одни! Цинтре на помощь не пришли короли, но пришли обычные люди и нелюди! В одном строю сражались люди, эльфы, краснолюды и другие расы нашего и близлежащих королевств! Общими усилиями мы выстояли! Сокрушили трехкратно превосходящего врага, его элиту! Мы только пленных взяли вчетверо больше, чем потеряли своих воинов!       По залу пронесся недоуменный и даже недоверчивый шелест. То, что победа была разгромной, слышали многие, но чтобы настолько…       - И сделали мы это только благодаря единству! Поэтому, в знак признательности выступившим на защиту нашего общего дома представителям не-людских рас, я объявляю об отмене дополнительных налогов для них и отдельных правил! В Цинтре отныне все равны перед законом! Без исключений!       Тут многие обратили внимание на громкие аплодисменты от делегации Махакама. Возможно, некоторые даже подумали, что это какая-то уступка подгорным народам. Но в целом, в Цинтре и так особых проблем с другими расами не было, так что закон был принят скорее равнодушно-благожелательно.       - И третий заметный закон, о котором я хочу всех уведомить! Как вам всем должно быть известно, на войну нужно три вещи: деньги, деньги и еще раз деньги! Поэтому мы решили, что враг сам должен оплатить наши затраты! Отныне все корабли под флагом или с хозяевами из государств, имеющих торговые договоренности с империей Нильфгаард, считаются враждебными и обязаны оплачивать дополнительный сбор на укрепление обороноспособности Цинтры, а значит и Севера! Размеры сбора будут устанавливаться в рамках потребностей нашей безопасности. Попытка уклониться от сбора будет караться конфискацией как кораблей, так и грузов!       А вот это многие предсказывали заранее. Не зря ведь Цинтра забрала себе все побережье, которое легко могла контролировать. Пускай мало кто мог предсказать таких издевательских формулировок. Или что это вообще вынесут в отдельный закон, а не примутся просто грабить все подряд корабли. Но само движение в этом направлении легко читалось.       Ну а то, что королевство только что послало лесом Эксетерский трактат о свободе торговли, так в своем праве. Учитывая, что Ковир и Повисс своих представителей вообще не прислали, сами и виноваты, что теперь и оспорить не смогут. Никто из собравшихся слез по поводу зажравшихся торгашей проливать не стал бы. Зато с интересом посмотрят, как сцепятся три сильнейших флота мира: Ковира, Нильфгаарда и объединенный Цинтры, Скеллиге и Цидариса. А учитывая, что на стороне Цинтры два летающих чародея, одним мановением руки сметающих городские стены, до столкновения непосредственно флотов может и не дойти.       — С основными законами мы закончили, а теперь перейдем к награждению! И первым делом я хочу отдельно выделить сделавшего нам великий подарок, а также проявившего себя как мудрейшего из владык, короля Этайна из Цидариса! Прошу тебя, брат мой, подойди и обнимись со мной!       Этого момента ждали многие, считавшие, что Этайна принудили к отречению. Мало кто мог поверить, что какой-то король, тем более вполне себе процветающего королевства, сознательно и по доброй воле отдаст свое королевство кому-то чужому. Однако в высшей степени довольное и улыбающееся лицо бывшего короля говорило об обратном. Они с Калантэ радушно обнялись, обменялись какими-то явно добрыми словами, и Этайн, отступив на несколько шагов, громко обратился к королеве:       — Милостивая и великолепная Калантэ, я, признаюсь, мучился первое время, сомневаясь, сделал ли я правильный выбор, поддавшись порыву. Однако, когда я прибыл в Цинтру, я понял, что мое решение передать тебе тяготивший меня груз власти было самым верным и полезным для моего любимого Цидариса решением! Если… Нет, не «если», а «когда»! Когда Цидарис станет так же прекрасен, как нынешняя Цинтра, я буду самым счастливым человеком! Я уверен, что ты принесешь процветание, какое есть здесь, и во все остальные королевства, лежащие под твоей рукой! Слава на вечные века королеве Калантэ!       Зал восторженно взревел, приветствуя королеву. Даже гости с легким недоумением приветствовали её. Похоже, что Этайн действительно передал свое королевство по свободной воле. Хотя было очевидно, что после того, как Калантэ что-то сообщила ему на ухо, настроение бывшего короля заметно скакнуло вверх.       Дальше пошло награждение всех отличившихся на полях сражений и вне их. Причем награждали именно по старшинству награды, но только орденами. Было объявлено, что медалями будут награждаться бойцы перед строем командирами отрядов. И это выглядело логичным: не вешать ведь королеве каждому бойцу медальку. Хотя сам факт введения в обиход медалей для награждения людей неблагородных кровей тоже о многом говорил.       Больше всего собравшихся интересовало, как же наградят самого заметного, после королевы, творца побед Цинтры. Однако черно-золотая фигура простояла всё награждение, не шелохнувшись, и Калантэ про него будто и не вспомнила. Что сильно удивило собравшихся. Награждение закончилось, а человека, лично приведшего под руку королевы Цидарис и Керак, даже не упомянули. По залу побежали шепотки, что, возможно, чужеземный чародей запросил слишком многого. Или же это вообще могло быть связано с первым законом, оглашенным в этот день. Оставалось только гадать.       — Итак, с награждением покончено! — объявила королева, пряча в ножны странный клинок, которым она только что произвела в рыцари барона из Бругге. Даже лучшие специалисты по оружию не могли определить, откуда этот меч. А делегация из Махакама чуть не переругалась между собой, споря о происхождении клинка. — Через час, — она указала на гобелен голубого цвета позади себя, изображавший золотые песочные часы, в которых натуральным образом пересыпалось изображение песка, — начнется пир! Поэтому предлагаю всем за это время полюбоваться другими помещениями замка! Когда песок на этих часах окончится, в этом зале вас уже будут ждать столы и яства с напитками, каких многие и не пробовали в жизни! А мне тоже надо переодеться. Сидеть за праздничным столом в доспехах — то еще удовольствие. — Напоследок пошутила она и под аплодисменты покинула зал.              ***              Виктор вышел на небольшую боковую террасу с расчетом, что он там недолго будет один. Очень уж большое внимание к нему проявлял один приезжий чародей. Это было интересно. А вот то, что он проявлял не меньший интерес к принцессе, изрядно напрягало. Слишком уж этот интерес был похож на интерес исследователя полезных зверушек.       Выкрученные на максимум способности легиллименции Виктора собрали в этот вечер множество интересной информации. И одной из них было то, что сильные чародеи вполне успешно скрывают свои мысли при неглубоком прощупывании. Вот только вкус, запах этих мыслей все равно ощущался.       Чьи-то мысли на вкус были как приторно-сладкое вино, говоря об интересе скорее романтическом. Чьи-то шелестели пергаментом и пахли чернилами, выдавая интерес сугубо деловой. Но у одного человека мысли пахли кровью, гарью и химией, с тонким сладковатым оттенком трупного яда. И был это один из сильнейших, если не сильнейший, чародеев Севера — Вильгефорц из Роггевеена.       — Князь Виктор, — обратился к нему вышедший на террасу чародей. — Я много слышал о тебе и хотел бы представиться лично.       — С кем имею честь? — волшебник изобразил раздраженный выход из задумчивости. Учитывая, как быстро, но чтобы собеседник успел заметить, он вернул своему лицу спокойно-отрешенное выражение, этого должно было хватить, чтобы посеять первое семечко раздумий.       — Вильгефорц из Роггевеена, — слегка склонился, как перед равным, чародей. — Член Капитула чародеев, но я предпочитаю называться исследователем магии. Как я слышал, это направление и тебе не чуждо.       — Безусловно, — сухо кивнул Виктор, продолжая играть восстанавливающего душевное равновесие обиженного героя. — Как только чародеи перестанут расширять горизонты понимания магической природы, как только остановятся в развитии искусства, это будет началом конца.       — И дальше будет только упадок и тлен, — продолжил за него Вильгефорц, краешком мыслей показывая свое удовлетворение таким разворотом беседы. — Безусловно, тут я с тобой согласен. К сожалению, таких как мы слишком мало, а загоняют нас в слишком узкие рамки.       — Ограничивать изучение магии какими-либо рамками — это как обкусывать пирог по кругу, пробуя только корочку, — вполне искренне согласился с ним специалист по тёмной магии. Правда, он изучал её, чтобы с ней бороться, в том числе и в этом мире, но ведь изучал. Сам он в это время с величайшей осторожностью подбирал ключики к разуму собеседника, благо тот отчего-то совсем не боялся смотреть ему в глаза. И даже сам пытался как-то копошиться, но на фоне трёх веков опыта его действия выглядели жалкими. Хоть он и был уверен в обратном, успешно вскрывая одну за другой ложные защиты в сознании.       — Воистину это так! Как невозможно разглядеть звёздное небо через замочную скважину, так и невозможно изучить магию без познания её многообразия. Но позволь спросить: ты ведь изучал магию и у себя на Родине? Отличается ли она? Или подобна нашей?       — Это сложный вопрос, — признал Виктор, даже немного над этим задумавшись. Но не во вред основному делу. — Магия разнообразна и многогранна, как ты и сказал. На её изучение не хватит и вечности. Поэтому, отвечая на твой вопрос: да, она отличается большей упорядоченностью и спокойствием. Однако это может лишь означать другой взгляд на одно и то же явление.       — Безусловно, — принял этот ответ чародей. — Каждое явление в мире относительно. Каждая, даже самая элементарная проблема для одного может быть величайшим благом для другого и кошмаром для третьего. Важно уметь выбирать те решения, которые приведут к лучшему результату, передавая проблемы тем, для кого они явятся решением.       — И пускай на коротком отрезке не всем будет понятен твой выбор, главное, что результат будет правильным для большинства.       — Истина в каждом слове! — согласился Вильгефорц, не осознавая, что последние замочки его разума уже трепещут под руками опытного взломщика. — Иногда нам приходится приносить жертвы, даже если современники нас бы за это прокляли…       В этот момент он сам неосознанно слегка приоткрыл свои мысли. Краткого мгновения хватило Виктору, чтобы всё понять и ужаснуться. Он даже не раздумывал, мгновенно ударив всей своей голой мощью, не прибегая к помощи заклинаний.       Вот только сила и искусность опытного волшебника натолкнулась на яростное сопротивление. Что-то извне подпитывало Вильгефорца, как самого Виктора подпитывал аватар Магии. Две силы принялись давить друг друга, откинув всякое изящество или сложности. Чистая энергия против такой же, хоть и с другим знаком энергии.       Внешне это вообще никак не проявлялось. Просто два мужчины, помоложе и постарше, спокойно себе разговаривали и вдруг замерли, вперив в оппонента пристальный взгляд. Даже мир вокруг как будто замер. И травинка боялась шелохнуться, потому что вырвись такая мощь вовне противостояния, и её бы хватило, чтобы половину столицы стереть с лица земли.       Виктор чувствовал, как идущий через него поток становится всё сильнее и сильнее. Аватар Магии щедро и даже с охотой делился своей энергией, сцепившись с тем, что поддерживало чародея. Он был в чужой среде, в чужом мире и только поэтому не победил мгновенно. Но у сущности, стоящей за Вильгефорцем, был предел силы, а Аватар таких пределов не имел. Выдержал бы сосуд.       Одновременно волшебник ощущал, как крохотная лазейка, открытая им в этот мир, стремительно расширяется, выдавливая кого-то из её старых обитателей. Ему оставалось только победить, и магия, привычная ему, прочно обоснуется в этом мире. Он даже было на мгновение подумал, что тогда он и не нужен будет, однако сразу получил что-то вроде нежного поглаживания по голове и образа, должный означать, что любящая мать не бросит свое дитя. Особенно после такого подарка, как целый новый мир.       Осознав, что он проигрывает, Вильгефорц сперва не поверил в это, а затем запаниковал. Это и стало его концом. Страх лишь ослабил его, позволив Виктору нанести последний удар и сокрушить остатки защиты чародея. Остатки энергии он тут же перенаправил на окружающие земли и воды, пытаясь переработать их в полезную энергию. Однако поток всё равно был слишком велик.       Волшебник просто не мог совладать с такими объемами силы, вполне резонно опасаясь, что еще немного, и его разорвет. Пришлось скидывать огромные излишки банально в небо. А тот объем, который остался, принялся равномерно распределять вокруг себя. Он был уверен, что те, кто был в этот вечер в Цинтре и её окрестностях, отныне будут славиться своим здоровьем и долголетием.       На небе же творилось нечто неописуемое: тысячи молний пронзили все пространство над Цинтрой, готовясь обрушиться сокрушительным громом, как вдруг замерли. А рядом с Виктором раздались хлопки в ладоши. Он оглянулся и увидел выбритого почти налысо улыбчивого человека с небольшой щетиной на лице в одежде обычного путника или странствующего торговца.       — Впечатляет, — произнес он, прекращая хлопать. — Воистину впечатляет! Не думал, что его победят так скоро. Я давал ему еще лет пять. Хотя его самоуверенность и безразличие к другим все равно бы его сгубили. Я вот, вопреки расхожему мнению, считаю, что надо иметь какие-то принципы. Хотя бы держать свое слово. Да, может показаться, что, предав, ты можешь получить в моменте больше, но теряешь-то ты то, чего уже не вернуть. Свою душу. Ну, ты и так это знаешь, поэтому словами не разбрасываешься. Ценю.       — А ты, как я понимаю, тот, кто дал ему силу?       — Поделился её частью, не более, — уточнило существо, точно не бывшее человеком. — Гюнтер о`Дим, к вашим услугам. Вольный торговец, исполнитель желаний и немного поэт. Ну, ты меня и так узнал, хоть и знаешь лишь с одной стороны.       — Ты не выглядишь слишком уж опечаленным поражением своего бойца, — Виктор ткнул носком ботинка бесчувственное тело еще живого Вильгефорца.       — А чего мне печалиться? — преувеличенно удивился демон или кто-то из этой братии. — Я выполнил все условия контракта, даже несмотря на некоторые разногласия, так что его душа теперь принадлежит мне.       — Он попросил у тебя силу? — полюбопытствовал волшебник, присаживаясь на перила террасы.       — Прости, — развел руками торговец желаниями, — информация о контрактах сохраняется только между мной и клиентом. А я никогда не нарушаю своих слов или буквы контракта.       — Так ты явился, чтобы забрать его душу?       — Ну и по возможности избежать того, чтобы ты увидел некоторые его воспоминания, — признался Гюнтер. — Не беспокойся, меня интересует только то, что он накопал обо мне. Взамен же я дам тебе два совета, за которые ты в будущем будешь мне очень благодарен. Это я тебе обещаю.       — Это ведь не договор? — решил прояснить Виктор. Потому что заключать сделки с этим существом явно не входило в его планы.       — Ни в коем случае! — рассмеялся демон. — Всего лишь обмен услугами. Ты ведь знаешь, что не он один интересуется твоей дорогой Цириллой. Вот я и предлагаю указать на еще одних.       — Дикая охота? — волшебник пропустил мимо ушей пассаж про «дорогую».       — Именно они, — подтвердил Гюнтер. — Вот только я могу предоставить ключик к ним. Не ловить ведь тебе их по всем небесам. А информация обо мне тебе все равно вряд ли пригодится.       — Почему не пригодится?       — Потому что я решил сменить место деятельности, — открыто сообщил демон. — С некоторых пор тут стало не так удобно вести торговлю. Слишком уж могущественные сущности пришли в этот мир.       — Но ведь магия и так была в этом мире, — удивился Виктор. Неужто прибытие сюда её олицетворения так все изменило?       — Не совсем так, — поправил его Гюнтер. — Раньше местные маги черпали силы из других измерений. Да и сама энергия сюда лишь пробивалась. Не всегда доброжелательная к живым существам, надо заметить. Скорее даже откровенно враждебная. А теперь в этом мире появилась не просто магия, а её самое настоящее воплощение. Честно говоря, впервые с таким встречаюсь.       — Погоди, — вдруг сообразил пришелец из иного мира, — ты сказал «сущности» во множественном числе! Кто еще пришел со мной?       Кажущийся почти всемогущим демон ненадолго задумался, разглядывая волшебника перед собой, и все же ответил:       — Не знаю, как их называют, но не только магия пришла в этот мир. Что-то еще ты привел за собой. Что-то настолько могущественное, что лишь тень от него наводит ужас. Пока ЭТО смотрит на тебя. Но я не хочу, чтобы оно когда-либо посмотрело даже просто в мою сторону.       «Хм, интересно, о чем он? — задумался Виктор, имея не так уж много вариантов ответа. — Неужто он про ту силу, что раз за разом возрождает меня?»       — Похоже, что у тебя есть догадки о том, про что я говорю, — кивнул Гюнтер. — Тогда я, пожалуй, заберу кусочек воспоминаний и душу этого червяка, после чего передам тебе две подсказки, и мы будем квиты. И больше никогда не встретимся. — Зачем-то добавил он в предупреждающей манере.       — Думаю, что мы оба будем только рады, — согласился волшебник.       — Вот и замечательно! — демон всплеснул руками, и от тела Вильгефорца отделилось что-то похожее на его бьющийся в панике слепок, который втянулся в маленькую шкатулочку в руках его пленителя. — Тогда желаю тебе всех благ и прощай!       Он моргнул, примерно как делал сам Виктор, и исчез, оставив кружиться в воздухе два обрывка пергамента. Не успел волшебник их подхватить, как по небу пронесся треск и грохот такой силы, будто рвалась сама реальность. Но ему требовалось торопиться, поэтому, быстро сунув куски пергамента в сумку, он с ходу влез в голову полумертвого чародея.       Хорошенько там покопошившись, с омерзением выкидывая лишние знания и сожалея только о том, что слишком легко сдохла эта мразь, Виктор вынырнул из основательно исковерканного разума. Немного подумав, что делать с телом, он просто стер его, по принципу заклинания «Эванеско». После чего огляделся в поисках следов борьбы и ничего особенного не обнаружил. Приведя себя в порядок, он направился внутрь замка.              ***              В одном из коридоров Виктор столкнулся с Цири.       — Это что за грохот был? — сразу спросила она. — Твоих рук дело?       — Ну… Не совсем…       — Ясно, — вздохнула она и, оглянувшись по сторонам, рывком затащила его в ближайшую дверь, заперев её за собой. — Рассказывай. Только не говори, что ты слишком вжился в роль и правда расстроился после награждения.       — Не говори ерунды, — фыркнул волшебник, разглядывая спальню кого-то из гостей. Судя по всему, высокопоставленной женщины. — Просто у меня вышел теоретический диспут о пределах разумного в сфере изучения магии с одним приезжим чародеем.       — Судя по грохоту, во взглядах вы не сошлись? — догадалась княжна.       — Вроде того, — пожал плечами Виктор, уже уверенно опознавая, кому принадлежала эта спальня.       — Это как-то касалось меня? — Цири в очередной раз попала не в бровь, а в глаз.       — С чего ты взяла? — поинтересовался волшебник, разглядывая боевой молот, прислоненный к изножию кровати.       — С того, что ты так реагируешь только когда дело касается меня, — с улыбкой сообщила девушка.       — Скажем так: я заглянул к нему в мысли, и его планы в отношении тебя мне не понравились. Пришлось нам вступить в более активное противостояние. Гром — это последствия избавления от излишков энергии, накопленных в процессе противостояния.       — Излишков энергии? Противостояния? — удивилась княжна, прекрасно представлявшая уровень его силы. — Местный чародей смог противостоять тебе?       — Не совсем, — ответил Виктор, полностью уверенный в том, в чью спальню они забрались. — За ним стояла сущность, которую многие привыкли называть демонической. Или демоном. Моей силы на него просто не хватило бы, так что в противостояние вмешалась сама Магия через своего аватара. Ну а мы с ним оказались сосудами, через которые велся этот бой. Наши победили, если тебе интересно.       — Боже мой! — переполошилась Цири, явно обеспокоенная этим рассказом. — Ты ведь мог погибнуть!       — Ну, вообще да, мог, — признал волшебник. — Но ведь не погиб.       Цири твердым шагом направилась к нему и схватила двумя руками за отвороты плаща-мантии.       - Если ты еще раз встрянешь во что-то подобное и погибнешь, я…       Она не договорила, потому что губы её задрожали, и стало понятно, что девушка готова заплакать.       — Я, я не знаю, что я буду делать… — дрожащим голосом произнесла она.       Виктор попытался обнять её, но княжна не позволила, резко толкнув его, отчего не ожидавший такого поворота мужчина завалился на кровать позади себя. Уже в следующую секунду Цири запрыгнула на него, сев сверху.       — Только попробуй еще раз такое выкинуть! И я очень сильно обижусь!       По ней было заметно, что девушка набирается смелости, и было понятно, для чего, но, когда она почти уже решилась, раздался стук в дверь.       — Да чтоб тебя! — выругалась княжна.       — Думаю, нам стоит открыть дверь, — высказался ухмыляющийся волшебник. — Королеве Мэве наверняка нужно переодеться.       — Чего? — Цири в испуге вскочила на ноги. — Это спальня королевы Мэвы?       — Почти уверен, что да.       — Черт! Только дипломатического скандала нам не хватало! Вставай!       Виктор послушно поднялся и даже прибрал следы на постели от их… чем бы это ни было.       Княжна в это время открыла дверь, где и обнаружила светловолосую женщину с усмешкой на красивом лице.       — Ваше высочество, — женщина поприветствовала Цири, продолжая веселиться, — мне кажется, что уж вы для подобных занятий могли выбрать любую комнату. А не предоставленную мне спальню.       — Ваше величество, — княжна мгновенно узнала вторую «боевитую королеву», — это недоразумение. Мы просто хотели поговорить…       — По поводу необычных погодных явлений, — пришел ей на помощь Виктор, до слова «мы» подумывавший просто аппарировать отсюда.       — Князь! И вы тут! — будто бы обрадовалась королева. — Хотя, конечно же, с кем же еще принцессе разговаривать о погоде, запершись в чужой спальне, как не с вами?       — Это не то, как выглядит, — прошипела начавшая раздражаться Цири, но быстро успокоилась, когда волшебник положил ей руку на плечо.       — Простите за беспокойство, мы немедленно вас покинем, — сообщил он королеве и аппарировал в спальню княжны.       — И почему ты так сразу не сделал? — возмутилась девушка.       — А как бы королева Мэва отперла дверь, которую ты закрыла неслабым «Коллопортусом», который и я бы не сразу снял? Её только выбить можно было. Ну а потом ты сдала, что не одна в комнате, и пришлось показаться.       — Аргх! Вечно у тебя есть логичное объяснение для всего!       — Ну, тем и ценен, — пожал плечами ничуть не смутившийся Виктор. — Я, пожалуй, тоже пойду переоденусь.       — Ты будешь без брони? — удивилась девушка, которая за последний год его без брони только в палатке видела.       — Думаю, что это было бы неуважением к гостям, являться на пир как на битву.       — Что-то раньше тебя это не смущало, — пробормотала она. — Так мне тоже платье одевать?       — Ты, конечно, как хочешь, — усмехнулся волшебник, — но я до сих пор помню твой образ со Святочного бала. Хотя ты тогда еще четырнадцатилетней малявкой была.       — Эй! — притворно возмутилась Цири. — Да на меня в тот вечер половина зала смотрела, а вторая пялилась!       — Ну так почему бы и не повторить эффект?       — А вот и повторю! — показала ему язык княжна. — В то платье я уже не влезу, но есть у меня кое-что не хуже!       — Не сомневаюсь! За тобой зайти?       — Да уж будь любезен! — она отправилась к зеркалу, на ходу раздеваясь. Виктор лишь хмыкнул и спешно аппарировал. Уже не слыша слова: «Я тебе покажу малявку!»