Железо точит железо, и один человек точит другого

      В темную и холодную ночь, стоящую над Храмовыми Вратами, накрапывал редкий дождь. Очень холодную и темную. Настолько холодную, что у Хэви несмотря на теплую куртку, руки покрылись мурашками. Рысью он бежал от дерева к дереву, изредка прислушивался, а потом вновь переходил на бег. Сегодня был день проповеди и стоило снова попытаться уговорить Ди, но для этого нужно пройти через поселение, вплоть до заброшенных шахт. В иной раз, он бы даже не допустил мысли, пройти столь опасный маршрут, но сегодня надо было попытаться.       «Дорогой брат мой пойман в сети своего страха и гнева. Ибо не ведает он, что дело его сродно гниющей на душе ране». – так думал Хэви, не зная точно, как стоит подойти к Ди. Какие слова сказать. После той ночи он стал совсем другим и с каждым годом всё сильнее мысли его путались и сбивались.       Нос уже давно привык к запаху мертвечины от иноковерцев, повешенных на каждый фонарь вдоль дороги, но сегодня в воздухе витал запах чего-то похуже. Хэви был не уверен чего, за жизнь, проведённую у Храмовых Врат его нос познал много различной вони, но этот был чем-то новым. Это было не к добру.       Вдалеке поблёскивали огни старых домов поселения. Хэви поудобнее перехватив рюкзак, побежал и тут же спрятался за тыльной от стороны дороги стеной дома. Люди кричали, был слышен скрежет ножей и удары камней. Прямо на площади толпа линчевала адепта Уриила. Привязав чужака к столбу, с него сняли маску из головы медведя и порвали длинный плащ. На обнаженной коже зияло множество свежих ран, но адепт молчал. Много уже таких ловили, и не один ничего не рассказал. Скоро с него по обычаю снимут кожу и бросят в колодец, но перед этим люд вдоволь бесчинствовал.       «Тверда вера брата моего и адептов его, но к чему ведёт эта вера?» — для Хэви чужое горе было в радость. Пока жители заняты несчастным, город свободен. Чем дальше он уходил вглубь поселения, тем меньше было людей. Поимка инакомыслящих всегда собирала вокруг себя много народа. Когда показался мост, Хэви уже промок до нитки. Его длинные, достающие до поясницы волосы прилипли к спине. Пропитанные кровью и грязью штаны тянули вниз, но он только сплюнул и нырнул в реку. Она приведёт прямиком куда надо.       Он плыл, изредка прячась под другим мостам, пока вновь не вышел на сушу. Людей здесь как ожидалось не было, только самые старые члены общины, которые были не в состоянии пойти со всеми.       — Червивый приплод дьявола. — Прошамкал старик, как обычно, сидевший в кресло-каталке на улице. — Как долго ты уже здесь? Как долго ты собираешься омрачать своим существованием нашу общину?       Хэви знал старика уже давно. Вдовец отправивший детей к пораженным, и оставшийся доживать свой век. Видит бог, с гниющими заживо ногами собравшими вокруг себя стаю мошкары и лопнувшими капиллярами в обоих глазах, не ровен час, что скоро он отправится к своим детям.       — Я был здесь, когда седьмая в моей жизни весна встала на горло зиме, когда оскверненная ночь сменилась днем, когда Основатель Густав окропил кровью возлюбленную богом землю. Когда я уйду? Когда дьявол в святом обличии подавится кровью, которую пролил, — Хэви тряхнул головой убирая с глаз вечно лезущие волосы. Рыжие пряди напоминали свалявшуюся собачью шерсть. Давно не видящие гребня, они надоедливо путались где только могли.       Старик уже хотел возмутиться, но закашлялся и простонал, чем потревожил осевших на ногах насекомых и те с новой силой закружили вокруг ног. Перед тем как Хэви забрался в окно чужого дома, он на сколько хватало силы ответил:       — Отец наш вечен как бог. Мальчик живущий на окраине - не в твоих силах бороться с нашим основателем.       Внутри дома, Хэви опрометчиво зло пнул лежащее ведро и осмотрелся. Не обнаружив хозяев, он наполнил рюкзак варёной кукурузой с чужого стола. А когда поднялся на второй этаж, ища выход на балкон, чтобы перепрыгнуть через забор преграждающий на улице путь, то увидел большое распятие длинной в половину стены, перед которым наскоро помолился. Он появился в Храмовых Вратах так давно, что не успел пойти в школу из внешнего мира. Письму его научила библия, мысли выстроила вера жителей общины, голос - речь молящихся в главном храме. И прошло так много времени, что он и забыл как писал, думал и говорил до попадания сюда.       — Будь милостив ко мне мой возлюбленный бог, ибо нет у меня другого выбора. Прости мне мой грех, да помоги брату моему найти твой истинный свет.       Ударившись о землю, когда спрыгнул с балкона, Хэви быстро двинулся от злополучного дома. Мертвые тела еретиков были привязаны к деревьям колючей проволокой и очерчивали конец поселения. Пройдя каменные склоны, он направился к лесным зарослям, скрывающим заброшенные шахты. Ди никогда не говорит точно, где проводит проповеди и приходилось искать его по всей подземке. Ведь когда Хэви сказал, что не разделяет помешательную веру в Уриила, вера в самого Хэви пошатнулась. Вход находился в крутом овраге и уходил далеко и глубоко в землю. Достав фонарик, он двинулся вперед.       Укрытый от жителей общины, еретиков и пораженных, он перевёл дух. В заброшенную шахту из этих групп, никто не ходил, ибо территория эта была исключительно адептов Уриила. Каменная кишка петляла и уходила то вверх, то резко вниз, и пока Хэви блуждал, то успел даже обсохнуть. И наконец он услышал голос:       — Когда тело мое было на грани, когда разум мой был готов поддаться греху отчаяния, я услышал голос.       Хэви поспешил, пытаясь определить откуда исходит речь брата.       — Он прибыл ко мне в видении в виде семиглавого зверя и с десятью рогами, и на каждом роге была заповедь божья. И держал он в руках меч и пламя, и изрёк пришедший Уриил, что послал бог его одного из восьмерых, чтобы дать мне силы продолжать бороться.       Туннель наполнился смрадом. Прибитые к стенам отрубленные звериные головы смотрели Хэви вслед. Нарастающее жужжание падальных мух стало раздражать и он натянул капюшон, чтобы те не запутались в волосах. Кости со срезанным мясом хрустели под ногами и перед глазами открылся зал для проповеди.       Огни от факелов плясали по шахте, освещая множество людей окруживших чучело. Сшитое по меньшей мере из семи животных, двух с половиной метровый монстр твердо стоял на деревянных опорах вколоченных в лапы и гнил и привлекая ещё больше мух. Помещение напоминало скотомогильник и привыкший к гадливости, Хэви всё равно с отвращением прикрыл лицо рукой, на которую тут же сели насекомые. Закрытые плащами и масками, адепты молчали. Был слышен лишь голос Ди.       Стоя на каменном , Ди как казалось обращался к своим людям. Но Хэви знал, что те речи по большей части, брат обращал самому себе. Тело его покрывала ряса, руки сложены в молитве, на груди крест, на голове - морда оленя. Отрубленная голова разлагалась, на грязной шерсти зверствовали всё те же дьявольские мухи. Они кружили вокруг, заползали под маску через провалы глаз, путались в длинных блондинистых волосах, но ни Ди, ни толпа будто этого и не замечали.       — И услышал я его, и выполнил просьбу его рассказать о своем видении общине. Проповедник Густав – отошедший от бога грешник. Убейте его последователей, жгите его дома, не щадите связанных с ним, ибо действиями своими он питает дьявола!       Хэви дал закончить речь. Под поддерживающий гул толпы, он побежал к брату, что спустился с амвона и шатаясь направился в сторону туннелей. Адепты уже давно знали брата своего пророка в лицо и расступились давая ему пройти.       — Ди… — Каждый раз приходя в это место, Хэви терялся в словах и кажется начинал свои обращения к брату из раза в раз одинаково.       — Хэви? — Несмотря на то что лицо Ди было скрыто маской, по голосу Хэви понял, что его рады здесь видеть.       — Не могу я говорить, не видя лица твоего, — схитрил он, лишь бы не терпеть присутствия на лице брата, отвратительной приманки для насекомых.       И Ди снял маску. Усталое лицо сильно контрастировало с живой улыбкой. На бледном от постоянного нахождения под землёй коже выступили морщины. Под глазами синяки,       — Ты пришел послушать мою проповедь? — Он блаженно прикрыл глаза, а Хэви нахмурился.       — Ди, бог не хотел бы, чтобы ты здесь оставался. — Хэви положил руку на чужое плечо, но тот ударом убрал её.       — Что? — В миг настроение Ди переменилось. — Уриил приходил ко мне! Он говорит со мной! И бог не говорил мне уходить.       — Ди, ты болен, — Хэви настаивал. — Пожалуйста, послушай меня. Заражено не твое тело, но твой разум. И в этом месте тебе не станет лучше. Нам надо вернуться во внешний мир…       — Ты слеп! — Ди разозлился еще сильнее. — Я не могу уйти пока Густав ещё дышит. Он - старый извращенец, убийца, отошедший от бога кусок дерьма, я не могу просто так оставить это. Я убью его, — Ди схватился за свои растрепанные, длинные волосы и опустил голову. — Святый Архангеле Божий Урииле, Светом Божественным озаряемый и преизобильно исполненный огнем пламенной горячей любви, брось искру огня сего пламенного в мое сердце холодное, и душу мою темную светом твоим озари. Я сожгу его, и его церковь, чего бы мне это не стоило. — Его голос сорвался на шепот.       — Ди, спокойнее — Хэви приобнял его стараясь успокоить.       — Это было не одну ночь, — Прошептал он и его глаза округлились от ужаса.       — О чем ты? — Хэви наклонил голову и посмотрел Ди в глаза.       — Когда ты блуждал в лесу, аки потерявшийся баран, он держал меня не меньше двух недель, — и Ди заплакал. — И каждый день приходил ко мне. Он говорил, что с распущенными волосами я похож на своего отца. Что я красивее любой девушки в общине… — дрожь и громкий всхлип.       Он неслышно кричал, утыкаясь лицом в грязную, зелёную куртку Хэви. Младший брат подумал, наверное, бедный Ди заболел и его знобит и обнял его крепче. А в сердце закрался ужас, когда он представил, о чем он говорит.       — Живый в помощи Вышняго, в крове Бога Небеснаго водворится. Речет Господеви: Заступник мой еси и Прибежище мое, Бог мой, и уповаю на Него, — вскоре шепот Ди перешел в неразборчивое бормотание и Хэви понял, что его визит не даст плодов.       Каждый раз его приход оборачивался одним и тем же. И ни разу Хэви не продвинулся в своей цели уговорить Ди сбежать.       Хэви оттеснили адепты вновь уходящие вглубь шахты. Перед этим один из них сообщил ему о дате нового собрания, и не став ждать когда они полностью скроются, Хэви разочарованно вздохнув, направился к выходу. В следующую проповедь он придет снова, и снова постарается вытащить Ди. Он был уверен, что они обязательно выберутся из Храмовых Врат и начнут жить во внешнем мире. И в их жизни не будет места еретикам, жителям поселения, и приевшемуся запаху разложения.       Выход Хэви нашел быстрее чем вход. Подставив лицо уже набравшему силу дождю, он поджал губы. Что же ему делать? Ди становится все хуже при воспоминаниях о Густаве, но как ещë уговорить его пойти за ним? Там, за рекой, за лесом, за горами их уже заждались другая жизнь. Но он будто этого не понимает! Глупый, несчастный Ди…       Удар ножом рассек кожу от правой щеки до самой скулы. От неожиданности Хэви попятился и чуть не получил удар в грудь.       — Бездушное, нечестивое отродье, — прошипела женщина и замахнулась ножом.       Увернувшись, Хэви отполз в сторону и нож ударился о камни за ним.       — Я видела, как ты бежал из поселения. Гнусная, вороватая тварь, — Сделав рывок, он толкнул женщину и та поскользнувшись упала на спину и выронила нож. Сняв со своей шеи крест с заточенной нижней частью, Хэви занёс его над головой и ударил в шею женщине. Кровь брызнула на мокрые камни, платье окрасилось в красный, а с губ сошёл стон. — бог любит меня. — засмеялась она. — Скрывай своего брата, Основатель Густав уже думает как отправить его обратно в ад.       — О чем ты? — он вытащил из чужой шеи крест и ещё раз угрожающе занес над головой.       — Ха-ха, — ещë пуще засмеялась она обнажив кривые, жёлтые зубы. — Основатель Густав и паства на пути решения этой проблемы, жди и помни — бог видит нас.       И глаза женщины остекленели, оставив Хэви наедине, под начавшимся ливнем.