Часть 1

Одна из давних проблем Кацуки всплыла на поверхность после дня героики, в самом конце тренировки. В его ушах звенит без остановки, и он не думал, что будет настолько плохо от простого использования причуды больше, чем обычно. Его взрывы громкие, но они всегда громкие, и он справлялся с побочными эффектами с четырёх лет. Странно испытывать её внезапно, когда проблема в основном утихла с годами. Он обычно осторожен и не злоупотребляет своими силами, чтобы избежать какого-либо серьёзного вреда самому себе, но ему пришлось немного постараться сегодня, чтобы убедиться, что он мог помочь команде с упражнением. Он просто надеется, что ощущение — что бы это ни было — пройдёт. Оно же всегда проходит. Оно происходит не впервые, и точно не будет последним разом, но он всё ещё хорошо слышит. Пока проблема решается сама по себе, он будет в порядке. *** — Эй! Перестань толкать моё плечо каждый раз, как тянешься, чтобы схватить попкорн, — Кацуки жалуется Хитоши, который только небрежно пожимает плечами и не прекращает, продолжая кидать смесь попкорна и конфет в рот. Миски предположительно стоят там для всех, но никто так не заинтересован в поглощении таких нездоровых закусок, как он. Хитоши и Эри сидят в середине дивана, который не совсем подходит для четырёх людей, а Кацуки и Шото по бокам. Хотя Кацуки скорее на ручке дивана, чем на самом деле сидит, пытаясь избежать постоянных непреднамеренных ударов Хитоши по плечам. Всё было нормально в первый или второй раз, и блондин позволил этому ускользнуть, но сейчас это начинает раздражать. К тому же, он пытается сосредоточиться на фильме, играющем на экране телевизора перед ними. Они смотрят «Службу доставки Кики», выбранную Айзавой, прежде чем он оставил гостиную детям. Он хотел убедиться, что они не будут смотреть что-то страшное или жестокое с Эри здесь. Справедливая предосторожность, но он должен знать к нынешнему моменту, что у мальчиков есть здравый смысл и что они не сделали чего-то подобного с сестрой. Кацуки смотрел фильм раньше, в отличие от братьев, он не полностью некультурный. Шото, Хитоши и Эри все смотрят его в первый раз. Эри кажется довольно заинтересованной сюжетом — она постоянно задаёт случайные вопросы каждые несколько минут или просит объяснения для сцены. (На что в основном отвечает Кацуки.) Шото молча и пристально смотрит на анимацию, что честно сбивает Кацуки с толку. Но, впрочем, он предполагает, это собственный способ двухцветного подростка проявлять внимание к чему-то. У него всегда невыразительный взгляд на лице каждый раз, когда он сдает тест или пытается закончить сочинение за десять минут до конца. Хитоши иногда смотрит тоже, но он разделяет силу между поеданием m&m’s и глядением на экран, так что Кацуки решает ткнуть его локтем для просьбы, потому что, по меньшей мере, он технически бы не отвлек мальчика от фильма, если он вообще не особо концентрируется на нем. — Ты. Добавь громкости, — Кацуки говорит Хитоши, который ближе к пульту, чем он сам. Хитоши закатывает глаза, но всё равно хватает устройство и увеличивает звук на несколько ступеней, меняя отображаемое число с 32 до 38. Сейчас ночь и нет никаких отвлечений или посторонних шумов, кроме того, что исходит из динамика, так что нет необходимости в такой громкости. И всё же, Кацуки напрягается, пытаясь понять диалог. Он видит, что персонажи разговаривают, и может использовать контекстные подсказки для расшифровки большиства слов, но остальные — игра в угадайку. Гласные легко разделить, согласные меньше. Это странно. Это обычно не проблема, когда он разговаривает с настоящим человеком, потому что он всегда поблизости, когда идёт разговор, но поскольку телевизор на значительном расстоянии от них… — Можешь добавить ещё? — Кацуки просит и Хитоши вздыхает. — Я прекрасно слышу. Все слышат. Верно, Эри? Шото? — Хитоши говорит, оглядываясь на брата с сестрой, обращаясь к обоим. Шото рассеяно кивает, не отрывая взгляда от телевизора, а Эри улыбается Хитоши. — Да! Он очень громкий, — она отвечает, и Хитоши поворачивается к Кацуки, получая подтверждение. — Видишь? Кацуки фыркает. Ладно. Что-то не так. С той тренировки неделю назад его слух ухудшился. Он всегда был так себе, и влился в его повседневную жизнь, так что он научился принимать его, как есть. Вот только… он становится хуже. Дерьмо. Сейчас это заметно, и он не знает, что делать. Но он не собирается поднимать эту тему сейчас. Это было бы невероятно случайно и ни к месту. У них ночь кино. Поэтому он соглашается на последний вопрос — его альтернативу для того, чтобы знать, о чем говорится в фильме. — Тогда, можем мы добавить субтитры? Хитоши раздражённо, нехотя соглашается. — Ладно. *** — Эй, — Шото говорит, стоя в двери Кацуки. — Могу я получить твои записи по английскому? Я не смог быстро записать их во время урока. Кацуки закатывает глаза, но всё равно начинает копаться в рюкзаке, ища тетрадь. — Почему ты не можешь спросить папу? Он твой учитель английского. И это правда — всё, что Шото надо сделать, провести несколько секунд с Хизаши, где бы он ни находился в доме. Это было бы легче и удобнее. Это одна из привилегий родителей-учителей: ты можешь попросить помощи в любое время. — Там всего несколько предложений и даже если я подойду к нему с чем-то настолько простым, он в итоге отклонится от темы и начнёт рассказывать о этимологии каждого слова, — Шото объясняет, когда Кацуки вытаскивает тетрадь между двумя книгами. — Если это случится, я не смогу делать домашнее задание целый час. Что ж, Кацуки полагает, что Шото не совсем ошибается. У Хизаши есть способность превратить небольшой разговор в полноценную речь. — Хорошо, — блондин говорит, протягивая записи. — Верни мне, как только закончишь. — Да, конечно, — Шото отвечает, забирая тетрадь из рук брата. — Спасибо, Кацуки. — Никаких проблем, — он отвечает, хватая карандаш и отворачиваясь к собственной домашней работе, как только его брат покидает комнату. Ему надо закончить математику, но Эктоплазм задал лёгкие задания, так что расчёты не займут много времени. Методы решения каждого типа уравнений были рассмотрены на уроке, и Кацуки постарался скопировать достаточно информации с доски. Он уже прошел четверть, полностью сосредоточенный на работе, когда вернулся Шото. Не поднимая взгляда, Кацуки говорит ему: — Просто оставь ее на краю моего стола. — Эм, да, — Шото неловко говорит. — Но я хотел спросить не это. — А? — Кацуки спрашивает, теперь растерянный. Он роняет карандаш и смотрит на брата. Шото кусает губу, не зная, как осторожно подойти к этому вопросу. — Эм. Я просмотрел несколько записей, которые записал, и твои не совпадают. Ты услышал предложение правильно? — Что? — Кацуки хмурится. — О чем ты говоришь? — Вот, — Шото говорит, опуская обе их тетради на стол. — Я покажу тебе. Он листает страницы до последнего дополнения, и кладет тетради рядом для сравнения. Указывая на конкретную строку, он читает её вслух. — Ты путаешь рифмующиеся слова друг с другом. Это должно быть «время», не «цент» , и тоже самое с «сет» и «ставка ». Ты уверен, что слышишь оттуда, где сидишь в классе? Кацуки хмыкает и хватает ластик, грубо стирая ошибочные слова и быстро заменяя карандашом. Черт возьми. Он скопировал то, что было на доске, но для примеров, в которых Хизаши не записал предложения, ему пришлось предположить логические догадки для некоторых частей. — Откуда ты знаешь, что не ты ошибся? Шото хмурится. — Мои ответы имеют больше смысла, чем твои. Хочешь, чтобы я подтвердил с папой? — Нет. — Кацуки сжимает губу в тонкую линию и смотрит на записи Шото. — Всё нормально. Я перепишу. *** Кацуки знает, что-то не так, и что ему нужно всё исправить. Если он будет пытаться игнорировать ее, ситуация будет только ухудшаться. Это что-то, о чем он пожалеет, если не предпримет действий, и невзирая на то, насколько сильно он верит, что может выдержать, как он делал всю свою жизнь, это не будет работать вечно, и он пожалеет об этом. Поэтому он делает то, что лучше всего — то что он раньше считал плохой идеей, но его научили иному — и доверяет кому-то другому. Кому-то, кто, он знает, поймёт его затруднительное положение, потому что он знает, каково это по опыту. Он говорит с Хизаши. Как и у него, мужчина также владеет причудой, полностью уменьшающей его слух в долгосрочной перспективе. Это одна из неудачных частей такой мощной способности — это феномен, который наблюдается у многих пользователей, несмотря на то, сколько людей склоны адаптироваться и привыкать к последствиям своих причуд. Прямо как Хитоши получает головные боли после чрезмерного использования, и как движения Шото становятся вялыми и замедляются, если он просто использует одну сторону причуды, Кацуки приходится справляться с ценой, что приходит с взрывами. Он не один и всё, что ему надо сделать, чтобы получить помощи — спросить. Так он и поступает. *** — Кацуки, где ты- Хитоши замирает на полушаге, когда замечает блондина на диване. Прошла неделя с тех пор, как Кацуки сходил на осмотр к аудиологу, и он только что вернулся во второй раз с места с Хизаши. На его ушах свернулись неоново-жёлтые слуховые аппараты, и хотя они яркие и броские, они болезненно характерны для мальчика и Хитоши бы соврал, если бы сказал, что они не подходят хорошо с его геройским костюмом и его стилем в общем. — Это- — Да, Хитоши, — Кацуки подтверждает, закатывая глаза. Он усмехается. — Это слуховые аппараты. — О. — Хитоши смотрит прямо на них. Он экстремально очевиден, но Кацуки не возражает. — Они будут регулярным видом, так что тебе лучше привыкнуть к ним. — Я- Хитоши прерывается, размышляя. Это не было совсем неожиданно. Практически вся семья беспокоила Кацуки несколько раз. Но это всё ещё удивительно. — Хм. Тогда ты сочетаешься с папой. Кацуки смеётся. — Конечно. Хитоши улыбается. — Хорошо. Готов посмотреть телевизор на этот раз?