Часть 1

Исрафель с самого детства был знаком с лесами, с глухой, непроглядной темнотой, угрозами от диких животных и духов. Их деревня находилась посреди глуши, люди занимались сбором лесных даров, рыбной ловлей и возделыванием земли. Но помимо дичи, грибов и ягод, лес давал отцу Исрафеля возможность воспитывать своих детей. Но как? Иногда Эрнест выгонял его с братом из дома ночью и упорно вёл сыновей в чащу, чтобы приучить к ситуациям, если вдруг у них не будет крова. Исрафель слабо помнит большинство из этих вылазок, ему было что-то около семи. Но одна глубоко засела в памяти, ведь отец однажды действительно выполнил свои самые страшные угрозы... Едва они ушли вглубь леса, Дсети, на тот момент десятилетий, высидел, ну, от силы несколько часов, не способный успокоиться и принять то, что нужно будет засыпать на голой земле под гомон птиц и шелест листвы. Он начинал бояться каждого шороха и слëзно просился домой. Темнота пугала. "— Зачем мне вообще это делать? Есть дом, к чему оставаться в жутком лесу? " Эрнест, по натуре человек суровый и упрямый, не поддавался и буквально пригрозил старшему сыну, что если тот не успокоится, он оставит его вместе с младшим один на один с лесом и не придёт сюда до утра. Дсети замолчал, но не смог сдерживать слёзы. И через какое-то время напряжённой тишины, действительно расплакался. Исрафель смотрел на него отнюдь не с жалостью, а со страхом — слёзы всегда злят отца, неужели Дсети этого не понимает? Эрнест не выдержал. Нахмурил густые брови, встал с земли и бросил под ноги старшему сыну сумку с припасами. Кореньями и сушёной рыбой. Исрафель осмелился спросить: "— П-пап? Ты же придёшь утром? Что нам делать? " Мужчина на миг смягчился, коснувшись плеча младшего сына. К нему он питал большую любовь, чем к Дсети. Может, потому что маленький Исрафель не перечил его воле и всегда безропотно слушался. Старался быть похожим на родителя. "— В сумке еда. Сделайте укрытие. До утра домой ни ногой. Учитесь выживать. Есть костёр. Буду утром. Я всё сказал. " И после этого Эрнест скрылся за листвой, шагая в сторону дома... Дети остались один на один с глухой чащей. Признаться, было страшно, но ещё больше семилетний мальчик злился на брата. Едва Дсети прекратил реветь и голосить на всю округу, зовя отца, тот подскочил, толкнул старшего и в гневе заявил: "— Это ты виноват, что папа ушёл! И если сейчас на крики сбегутся все волки и медведи, я ничуть не расстроюсь, когда первым съедят тебя!" После этого, помнится, они знатно подрались, оставив друг другу на память несколько синяков. Упокоившись, сидели до самых глубоких сумерек на земле, осматриваясь и вслушиваясь в звуки. Дсети молчал, поджав к себе колени и дрожа. Костёр не спасал его от холода. И страха. "— А дома сейчас тепло..." - пробубнил он, утирая нос длинным рукавом рубахи. Исрафель устраивал себе небольшую лежанку из травы и листьев, с некой жалостью смотря, как старший брат занимается чем угодно, только не своим выживанием. "— Чем реветь, сделал бы лучше себе на чём спать." "— Отвали, мелкий. Я никогда не делал этого! Мне это не нужно! " - гневно ответил старший мальчик. Но всё-таки понял, если у него и получится уснуть, то лучше это сделать на хотя бы подобии лежанки. "— Эй, держи." - Иса протянул брату кусок сухого мяса. Поздний ужин они разделили в тишине. А после уснули, непривычно спокойные к тому, чтобы лежать близко к друг другу. Что ни говори, даже храбрость младшего мальчика гасла перед ужасами тёмного леса, когда из помощников рядом лишь тупоголовый трусливый братец. Так братья провели ту ночь, дожив до утра. Отец, верный обещанию, встретил сыновей при пробуждении и коротко похвалил. Правда оказалось, что Эрнест, конечно, никуда не уходил, находясь неподалёку и тайком следя за безопасностью детей. В общем, опыт в выживании лекарю привили насильно ещё в юном возрасте. Не сказать, что это плохо. Жизнь сложилась по иронии судьбы так, что постоянного жилья Мун до сих пор не имеет. Да еще и взялся путешествовать по городам с мальчишкой. Вот уж точно отчаялся человек! Но, как ни странно, пока больших проблем не возникает. Почти в каждом городке была если не целая ночлежка, то хотя бы какая-то каморка за скромную плату. *** — Как это нет ничего? Хотя б комнатку, много не прошу. - Исрафель недоумевает, как так вышло. Вроде и не деревня, а так всё плохо с приёмом путников. - две ночи, подсоберу денег и расплачусь за всё, что предложите, госпожа. Нам некуда идти. Аякс, от скуки став рассматривать листы, лежащие на столе регистрации в ночлежку, взял один и принялся его грызть. Учитель не обращал на это внимание. Женщина за стойкой непреклонна. Она качает головой и хмурится пуще прежнего, тянется и невзначай забирает газету у странного мальчишки. Аякс насупился, а после улыбнулся ей широкой, совсем не дружелюбной клыкастой улыбкой. А потом и вовсе показал язык! Кривлялся, короче говоря. Но стоило Исрафелю бросить на него взгляд, паренёк сразу сменил настрой, невинно прильнул к руке взрослого и предстал образцом послушания, получив от учителя ответную улыбку и поглаживание по голове. Женщина даже не сразу снова вникла в разговор с лекарем, настолько её ошеломил этот ребёнок. Что за звереныш? Прокашлявшись, она твёрдо произнесла: — Мест нет. Никаких. Всё занято важными гостями. А вам с...с ним увы, нет ничего. Идти и стучаться к незнакомцам тоже не вариант. В этом странном поселении нет даже храма, где могли бы дать ночлег. И как назло, и ловить то некого — слухи о злых духах оказались полной туфтой, не имевшей ничего общего с реальностью. Нужно было идти дальше. — Если пойдешь сейчас, сможешь дойти до темноты до соседней деревни. Там есть несколько коек при храме. Думаю, вам не откажут. На этом всё. — Спасибо за помощь. Идём, дитя. - вежливо попрощался Исрафель, взяв Аякса за руку, покидая паб и странный город. Выйдя из дверей, Исрафель действительно не знал, как сейчас быть. Аякс шагал за ним молча, не осмеливаясь вести себя шумно. Всех, кто не был учителем, это не касалось. Все-таки, прошло только полтора месяца со смерти матери и начала их путешествия по городам. Вдруг учитель передумает и отправит его в приют? Мальчик всё ещё опасается городов, где они есть. Лекарь присел на ступени у ближайшего дома и прикрыл лицо руками, размышляя. Потом задумчиво почесал голову. Ребёнок молча сел рядом, скопировав позу и действия взрослого, чем вызвал у него смех. На сердце становилось легче, когда Исрафель понимал, что не один. У него есть, ради кого стараться. Учитель мягко погладил Аякса по спине, проговорив: — Что же нам делать, м? Облака сгущались на осеннем небе. Холода по ночам скоро будут ещё сильнее. Народ уже спешил по домам, а двое путников так и сидели на ступенях. Была даже мысль заночевать тут, но вот только стражи... — Я не хочу ночевать здесь на улице, учитель. - тихо сказал Аякс. От истинных причин нежелания ребёнка у лекаря становилось тяжело на сердце. Нет, этого он не допустит. — Конечно, нет. Не будем. Я что-нибудь придумаю. Пойдём. Мы должны успеть до глубокой темноты. *** Не успели. Не пройдя и часа через глушь леса, Исрафель заметил, что темнеет быстрее, чем раньше. Плохо дело. Аякс, кажется, не особенно переживал, просто топал за учителем, доверяя ему. Ещё одно обстоятельство, не дающее лекарю шанса халтурить в своих обязанностях. Так или иначе, нужно было решить — продолжить опасное хождение в глубинах неизвестного леса или остановиться и спрятаться до утра от диких животных и духов, хоть как-то защитившись. Исрафель принимает решение выбрать второе. Он останавливается у поваленного дерева и осматривается. Так, уже хорошо — местность не проглядывается ни с каких возвышений, защищена деревьями и вот удача, совсем близко виднеется овраг. Там можно и прятаться, и костёр разводить. — Учитель? Ты почему стоишь? Мы так не успеем. - вдруг спрашивает Аякс, неосознанно озираясь по сторонам. Видно, что он не хочет оставаться в таком месте слишком долго. Исрафель вздыхает и говорит: — Нам не успеть дойти. Лучше заночевать здесь. Утром двинемся дальше. Кажется, мальчик боялся услышать эти слова. Но показаться трусом он тоже боялся. — Дитя? Что не так? - обеспокоенно спросил учитель, сбросив с плеча сумку прямо около оврага. Нужно развести огонь. Аякс не сразу даёт ответ. Вместо этого он копается в вещах и находит старый фонарь. Исрафель не помнит, чтобы брал его с собой. Впрочем, у него есть один маленький помощник, способный на это. — Я не боюсь, учитель. Правда. А это не работает.. - мальчишка вертит в руках фонарь, швыряя его на землю. — Знаю. Но бояться нормально, Аякс. Страх способен уберечь от смерти. — Вряд ли... Исрафель, наконец, зажигает огонь и распаляет его, подкидывая веток. Что ж, по крайней мере, не будет холодно. Мужчина устраивается на земле, жестом подзывая Аякса ближе. Тот, не теряя времени, садится рядом, став вертеть в руках завязки на рукаве учителя. Нервничает. Даже если и храбрится. — Рассказывал ли я тебе, как однажды ребёнком спал на высоком дереве ночью один? — Нет...а это правда?? - ребёнок оживляется, вскидывая голову, привлеченный грядущей историей. Он любил слушать рассказы лекаря. Они были интересны и часто правдивы. И сейчас, несмотря на небольшой страх перед ночью в глухомани без единого источника света кроме костра, мальчик был заинтригован. Настрой подопечного Исрафеля радует. Что ж, можно и начать. — У меня был старший брат и отец. Брата звали Дсети, он был тем ещё задирой и плаксой. Я и сам часто с ним дрался. Аякс удивляется, не веря. — Не может быть, ты же не любишь драки! Учитель усмехается и, погружаясь в воспоминания, приобнимает мальчишку рукой. И чтобы согреть, и чтобы успокоить. — Ну, в то время я был неопытным, хотел быть сильнее всех. А получалось, что настоящая сила вовсе была не в моём небольшом росте. — Ты сейчас высокий! А я таким буду, учитель? — Будешь, может даже и выше. А теперь, внимательный слушатель, слушай-ка историю. Аякс замолкает, впрочем, понимая, что его не ругают. Лекарь продолжает, довольный, что его затея с отвлечением работает. Уже через полчаса, когда на небе сияет луна, деревья тянут в стороны свои кривые ветви, заставляя простых людей пугаться, Аякс спит крепким сном на коленях учителя, укрытый его верхней одеждой. Исрафель не боится этой темноты, не когда он должен внимательно следить за окружением и не спать. Ему кажется, что чаща сегодня не враждебна, что им обоим духи позволили провести ночь спокойно. Это радует. Даже если завтра будет тяжёлый день пути, это ничто по сравнению с тёплым чувством внутри, когда твой подопечный, ещё недавно кусающий всех, кого боится, сейчас мирно спит и не дëргается от беспокойного сна. Ни учитель, ни мальчик ещё не знают, как порой иронична дорога судьбы, что уготована им двоим. Исрафель не ведает, что однажды будет также находиться с Аяксом ночью посреди леса с той лишь разницей, что в воздухе появится убийственное намерение и страх. Тьма живёт не только в лесах по ночам, но и в людских сердцах, окрашивая все самые благие цели в темноту...