Часть 5

***

      Энид нажала кнопку вызова на телефоне, который держала в руке. Она хотела сказать Ксавье, чтобы он возвращался домой, чтобы они могли разобраться во всем. Хотела, чтобы он знал, что, хотя она, очевидно, совершила очень плохой поступок, за их отношения стоило бы побороться.       Энид хотела, чтобы Ксавье поверил, что он никогда больше не обнаружит её в постели с другим мужчиной, но она также надеялась, что он признается, что, не удовлетворяя её сексуально, сам частично виноват произошедшем ранее в тот день.       Телефон прозвенел три гудка, прежде чем её переадресовали на автоответчик. Пошел звуковой сигнал.       — Значит не берёшь трубку, Ксавье! Посмотрим, не насрать ли мне на тебя лично!       Энид всегда было трудно сохранять хладнокровие, особенно когда она рисковала потерять то, что желала, или не получала по итогу то, чего сильно хотела.       Она не хотела покидать дом Ксавье, ведь она потратила более двух лет на то, чтобы обставить его именно так, как мечтала. Это действительно было удобное место для жизни, да ещё в очень престижном районе. Она также не хотела, чтобы Ксавье узнал, что она занималась проституцией, ей не было стыдно, но Энид знала, что для её бизнеса лучше сохранять некоторую конфиденциальность.       Она протопала из гостиной в спальню, схватила чемодан из шкафа и швырнула его открытым на кровать. Посмотрела на пустой чемодан и свою дизайнерскую одежду, развешанную в гардеробной в порядке расцветки. Могла ли она просто уйти? Неужели она не могла сохранить хладнокровие, убедить Ксавье, что это был одноразовый случай, и вернуть всё в нужное русло?       Энид небрежно заполняла кейс, размышляя над тем, что же ей делать. К тому времени, когда чемодан был набит одеждой и закрыт, она действительно не знала, уходить ей или оставаться.       Вернется ли Ксавье сегодня вечером? Позволит ли он ей жить с ним, если простит?       Она села на кровать, как только получила текстовое сообщение на свой телефон. Её желудок скрутило, когда она взяла девайс в руки и приготовилась к ответу от Ксавье. Но сообщение было не от её разгневанного парня, оно было от Мистера.       «Ты занята?»       Энид ничего не могла поделать с ситуацией с Ксавье, пока его не было дома и он не отвечал на звонки, поэтому она решила, что с таким же успехом может занять себя. Она дала Мистеру ответ, на который он надеялся.

***

      Ксавье был потрясен. События дня брали своё.       Не каждый день он терял работу. Не каждый день из первых рук узнавал, что любимая девушка ему изменяла. Для большинства людей совершение двойного убийства никогда не прошло бы даром. Вдобавок ко всему, мать Ксавье намекнула, что его отец был печально известным серийным убийцей.       Торп был измотан.       У Ксавье оставались сильные сомнения в том, что очередная встреча по управлению гневом внесет какую-либо пользу в его ситуации, но, побродив несколько минут на улице и поняв, что ему больше некуда пойти, обнаружил, что машинально зашел в здание и сел в последнем ряду зала заседаний общественного центра.       Комната заполнилась достаточно скоро, и ровно через час в зал вошла психолог и представилась. Отсутствие внимания, уделяемого ей большинством участников группы, создало у Ксавье впечатление, что многие из них были постоянными посетителями.       Валери была доброй женщиной, один вечер в неделю добровольно помогавшей тем в местном сообществе, кто был достаточно честен, чтобы признать, что у них были некоторые проблемы, не забывая и о тех, кто был вынужден присутствовать в местных судах из-за какого-либо насильственного или антиобщественного поведения. Можно было заметить разницу между теми, кто выбрал быть там, и теми, кто был вынужден присутствовать; контраст между интересом и равнодушием не мог быть более чётким.       Один за другим участники группы представились и кратко объяснили, почему они здесь. Некоторые люди рассказывали длинные истории о прошлых событиях с личными теориями о том, что привело к их тревожным мыслям или вспышкам насилия, или и к тому, и к другому. Другие преуменьшали свой уровень агрессии и защищались, ссылаясь на свою нормальность.       Ксавье на самом деле чувствовал себя довольно скованно. Возможно дело было в том, что его история разговоров с незнакомыми консультантами по телефону переросла в живые признания совершенно неизвестным людям в терапевтической группе? Или он был слишком напуган, боялся проговориться о важной компрометирующей информации, которая могла привести его к обвинительному приговору за двойное убийство?       Между членами группы и против них часто делались ехидные комментарии. Некоторые из этих людей просто не могли прикусить язык и были вынуждены выложить свои жалкие гроши иронии. Некоторые замечания были просто злыми. Но один человек особенно привлек внимание Ксавье.       Уэнсдей, молодая леди, возможно, лет двадцати с небольшим, обладала той же агрессивной жилкой, что и остальные, но она больше защищала жертв издевательств от тех, кто был не так уж мил, больше использовала свою агрессивность для защиты тех, кто нуждался в поддержке.       Заговорив, Ксавье получил пару комментариев от крупного парня, сидевшего через несколько мест от него, ничего слишком резкого, ему предложили говорить громче, четче, и парень при этом даже сымитировал хорошо поставленный диалект Ксавье. Уэнсдей возмутилась на это, встала, указала на мужчину и высказала ему свое мнение.       — Почему бы тебе хоть раз не придержать свою глупость при себе, Тревор? Дай другими шанс отдохнуть от кретинизма, — сказала она, прежде чем улыбнуться Ксавье и снова сесть.       Ксавье на самом деле уже закончил. Он представился, сказал, что он здесь впервые, и признался, довольно лживо, что не знает точно, почему решил приехать. Теперь, когда он оказался в центре внимания, люди начали обращать на него внимание после вспышки гнева Уэнсдей, он потерял дар речи.       — Больше ничего, — пробормотал он, качая головой, затем взглянул на Уэнсдей и одними губами произнес слово «Извини».       Она закатила глаза и улыбнулась про себя. Ксавье понял, что ей всё равно, продолжит он или нет, она просто хотела поставить Тревора на место.       Ксавье изо всех сил старался обращать внимание на то, что происходило вокруг него. У него был один из худших дней в его жизни, второй после того дня, когда ему сообщили о смерти отца, хотя он понимал, что нежелательный визит полиции в ближайшее время вытеснит тот день, когда он потерял отца, с первого места.       Его разум затуманился от того, что он видел образы своей девушки любимой когда-то, своей второй половины, сующей свою промежность в рот другому мужчине, до образа молодого парня, падающего в речной канал, видения его окровавленных рук и кричащей девочки-подростка, которая просто не могла заткнуться, пока её голова не проломилась о бетонную площадку под мостом.       И образ его матери: его дорогая мама, которая, несомненно, сходила с ума, но казалась такой убедительной, утверждая, что его отец был серийным убийцей, — абсурдное обвинение, странным образом объясняющее проблемы, которые у него были с голосами в голове, чужим лицом в зеркале и той яростью, которую он испытал, когда забрал две жизни в течение буквально нескольких секунд.       Иногда он бросал взгляд на Уэнсдей и чувствовал, как волна эйфории поднимается из глубины его живота всякий раз, когда они встречались взглядами друг с другом.       Наконец, Валери посмотрела на часы.       Она явно устала и, вероятно, спрашивала себя, почему потратила свое время на помощь группе людей, которым, по всей вероятности, уже никогда нельзя было помочь. Не то чтобы она когда-нибудь хотела всё бросить, в глубине души она была счастлива хотя бы попытаться, для некоторых людей этого было достаточно, и она была одной из них, добрым человеком, который просто хотел помочь, даже когда это было бесполезно. Кинботт снова посмотрела на часы и с радостью объявила о завершении группового собрания. Её работа на этот вечер была выполнена, она могла пойти домой и попытаться разобраться с некоторыми своими проблемами, проблемами, которые нормальные, приятные люди должны пытаться решить, например, оплатить счета или придумать, что подарить внукам на день рождения.       Ксавье встал и ушёл первым. Вышел из ратуши и глубоко вдохнул прохладный, бодрящий вечерний воздух. На мгновение задумался, куда ему пойти, домой? Нет. В дом его матери? Он не мог с этим смириться. Он попытался сообразить, где отсюда ближайший дешевый отель, затем почувствовал руку на своем плече.       Он повернулся и увидел Уэнсдей лицом к лицу с ним. На этот раз ощущение в животе усилилось порханием стаи бабочек.       Она была красивой, или могла быть такой. Предпочитала использовать темный макияж и одежду, почти готическую, но у неё было красивое тело, худощавое, с пышной грудью, а минимум кожи, которая была выставлена напоказ, выглядела мягкой и ухоженной.       Она представилась Ксавье, всё время поддерживая зрительный контакт, и вкратце объяснила ему, почему посещала эту группу. Сказала ему, что в прошлом у неё действительно были проблемы с гневом, но они давно прошли, она была здесь, чтобы узнать о человеческой природе, разобраться в грубых эмоциях людей в этом великом городе.       Ксавье понравился звук её голоса. Она была хорошо говорящей, четко образованной. Ксавье представил неодобрение родителей молодой женщины не только по поводу её стиля в одежде, но и по поводу выбора внеклассных занятий. Он извинился за свою очевидную неловкость ранее, объяснил, что у него были трудные пару месяцев и ужасный день.       Уэнсдей посмотрела Ксавье в глаза и нежно положила руку на его щеку. Он мог растаять или упасть на колени и разрыдаться.       Она почувствовала его эмоции.       У него никогда в жизни не было такой связи, ни с Энид, конечно, ни со своей матерью, ни даже с отцом. Он не понимал, почему почувствовал эту мгновенную связь с кем-то, кто был не более чем незнакомцем, и у него не было времени попытаться рационализировать ситуацию, прежде чем Уэнсдей открыла рот, чтобы произнести ещё несколько слов, именно ту фразу, которую он хотел услышать.       — Пойдем домой.

***

      Ксавье лежал на кровати, одеяло прикрывало его бедра, но остальная часть его тела была обнажена. Ему было жарко и он вспотел, потому что только что испытал самый бурный оргазм, занимаясь по его мнению, самым страстным и восхитительным оральным сексом, который был у него за долгое время.       Уэнсдей стояла в душе, в маленькой ванной комнате с другой стороны стены позади Ксавье, под струями воды, вытирая свое совершенное тело, удаляя темный макияж и многочисленные телесные жидкости со своей кожи.       Она выключила воду и вышла из кабинки, квартира-студия была слишком мала, но необычайно уютной. Она вытерлась насухо, затем обернула тело чистым чёрным полотенцем, прикрыв идеальную грудь и аккуратно гладкий живот.       Посмотрела в зеркало перед собой, изучила лицо, изгибы скул, оттенки кожи, блеск глаз. Она всегда знала, что красива, и иногда ненавидела это. Не то чтобы она хотела быть менее привлекательной, просто не хотела, чтобы о её внешности судили предвзято. Она не была доступной и никогда не использовала секс как способ завоевать мужчину. Она была сложной.       Уэнсдей вернулась в главную комнату, и Ксавье наблюдал, как она взяла со стола сигарету.       Она зажгла её и устроилась на кровати рядом с ним. Она не сказала ни слова, пока он изучал её, просто положила свою руку поверх его и выкурила сигарету, прежде чем затушить её в грязной чашке на тумбочке у кровати.       Затем она повернулась на бок и легла лицом к лицу с мужчиной, который думал, что встретил живого Ангела. Может быть, так и было?       Ксавье не думал о событиях дня с того момента, как она коснулась губами его губ, как только они зашли к ней домой. Больше никаких вспышек гнева, никакого чувства вины, никакого замешательства из-за своего отца. Уэнсдей каким-то образом создала купол, внутри которого он чувствовал себя в абсолютной безопасности.       Она улыбнулась так, что всё его тело заныло от нежной тоски.       Её рука всё ещё прижималась к его, и Ксавье чувствовал слабый пульс в кончиках её пальцев. Или это был его собственный пульс, который, казалось, овладел им? Он пульсировал в такт, пока желание концентрировалось глубоко в его паху. Он был так возбужден, что чувствовал легкую тошноту.       Улыбка сползла с его лица, он словно боролся с их внезапной близостью. Это чувство вернулось, то, что было раньше, когда он думал, что она собирается поцеловать его.       Её взгляд метнулся от его глаз к его губам, и волна потребности в её поцелуе почти заставила его свалиться в кучу. Он пульсировал от этого.       Словно почувствовав его отчаянное желание, Уэнсдей наклонилась ещё ближе, её соблазнительный взгляд встретился с его, сокращая расстояние между ними.       Его дыхание вырывалось из легких неглубоким и быстрым, а сердце колотилось в груди, когда её губы приблизились так близко к его губам, что он мог чувствовать шепот её дыхания на своих губах.       Он был заморожен. Пленен. Пойман. Он не смел пошевелить ни единым мускулом, чтобы не превратиться в пыль перед ней.       — Чего ты хочешь от меня, Ксавье? — прошептала она ему в губы, так что он ощутил вибрацию звука на своей коже и вплоть до пальцев ног.       Закрыв глаза, он нашёл в себе тонкую нить мужества, чтобы сказать вслух то, что хотел, но слова не шли. Они застряли в глубине его горла.       Скажи это, Ксавье. Перестань быть таким трусом и скажи это!       — Я хочу прикоснуться к тебе, — прошептал он. — Я хочу узнать, каково твое тело на ощупь.       Открыв глаза, он увидел, что Уэнсдей пристально смотрит на него. Не было и следа той снисходительности, которую Ксавье ожидал увидеть, только принятие и одобрение.       — Продолжай. — она быстро отстранилась от него, оставив пропасть прохладного воздуха там, где она когда-то была, и стянула полотенце, обнажив свое потрясающее тело.       Сделав глубокий, дрожащий вдох, Ксавье на мгновение в шоке уставился на неё, его мозгу потребовалась секунда, чтобы осознать внезапный и ошеломляющий поворот событий. Неужели она действительно только что снова предложила ему свое тело, чтобы он её ласкал?       Пожалуйста, пусть так и будет.       — Продолжай, — призвала она, взяв одну из его дрожащих рук в свою и прижав её к своей теплой груди.       Её кожа почти светилась в свете лампы и была такой же мягкой, как он себе представлял, даже более мягкой, если это вообще возможно, а упругие мышцы под ней мягко двигались под его прикосновениями, когда она поменяла позу.       Положив свою руку ей на спину, Ксавье лег на постель, потянув Уэнсдей за собой так, что ей пришлось встать на колени и наклониться над ним.       Она кивнул ему, словно подгоняя, и он медленно провел рукой по её животу к середине округлой части груди, где соски набухали на её коже, словно идеально сформированные бутоны.       — Это всё, чего ты ожидал? — пробормотала она, одарив его медленной улыбкой, от которой кровь прилила и закипела у него между ног.       — Угу, — только и смог вымолвить он, сотрясаясь всем телом от усилий не упасть в обморок.       — Ладно, моя очередь.       Прежде чем он понял, что происходит, она села, схватила его за плечи и перевернула на спину под себя, зажав его ноги между коленями, а запястья — в своих руках.       — Только скажи слово, и я отпущу тебя. — Уэнсдей наклонилась ближе.       — Но, пожалуйста, не надо, — умолял он. — Мне кажется, я сойду с ума, если не смогу прикоснуться к тебе.       Она просто смотрела на него, озадаченная и очарованная тем фактом, что у неё есть способность сводить его с ума.       Мир сошел с ума? С каких это пор она может играть таким красивым мужчиной? С этого момента.       Она восприняла его молчание как согласие и отпустила его запястья, чтобы иметь возможность погладить руками верхнюю часть его широких плеч, прежде чем спуститься вниз и поднять его руки.       Прошло так много времени с тех пор, как к нему последний раз прикасались подобным образом, что его тело почти растаяло от радости.       Её прикосновения были легкими и медленными, кончики пальцев скользили по каждому дюйму его обнаженных рук, прослеживая линии между мышцами и останавливаясь на одной из многочисленных темных родинок на его коже.       — Мне нравится эта родинка здесь, — тихо сказала она. — Она такой идеально круглой формы. Красиво.       Осмелев, он тоже начал двигаться вниз по её рукам, окунув пальцы в углубление на внутренней стороне её локтей.       — Твоя кожа такая мягкая, — сказал он, кружа подушечками пальцев вокруг чувствительной кожи там, пока она не подумала, что сойдет с ума от этого.       — У тебя потрясающее тело, Уэнс, — сказал он, опустив взгляд вниз, чтобы увидеть выпуклости её грудей. — Я думал об этом весь вечер.       Неужели я действительно это сказал?       Спустившись вниз по её телу, Ксавье перевернул Уэнсдей на спину, переместил одно колено, чтобы освободить её ноги, и вместо этого просунул его между её бедер, чтобы раскрыть её для себя.       Её сердце забилось в груди, когда она поняла, что он собирается сделать: его рука опустилась вниз, чтобы погладить мягкую кожу внутренней стороны её бедра.       — Подожди, — прошептала она так тихо, что он не мог её услышать.       Теперь обе его руки были у неё между ног, он нежно и настойчиво поглаживал её от колен к мягкой пухлости внутренней поверхности бедер, а его большие пальцы рисовали на её коже эротичные восьмерки.       Огромные сокрушительные волны желания накатывали на них, заставляя пространство между телами болеть и пульсировать от потребности в прикосновениях.       — Чего ты хочешь? — спросила она, её голос был тихим и хриплым от волнения.       — Я хочу тебя, — тихо сказал он, и она резко втянула воздух, когда он внезапно приблизился к ней, положив руки по обе стороны её челюсти и притянув её к себе, его губы крепко прижались к её губам, прежде чем она успела его остановить.       Его губы смяли её, мягкий, но твердый от голода рот, когда он заставил её губы открыться, чтобы он мог просунуть свой язык между ними. Она была восхитительная на вкус, как самое изысканное основное блюдо и самый сладкий десерт, завернутые в один сенсационный пир.       Просунув руки под её ягодицы, Торп приподнял Уэнсдей, и она почувствовала, как его твердый член прижимается к болезненно чувствительным нервам между её ног.       Она тихо застонала, когда он прижал её к себе и прижался к ней, усиливая восхитительное трение между их телами.       — Я хочу тебя вот так, Уэнс, именно так, быстро и жестко, — пробормотал он ей в губы, его пальцы скользнули в длинные темные волосы, удерживая её голову в своём плену. — А потом, медленно и долго… скользить в тебе снова и снова.       Она почти перестала дышать, когда звук этих слов нахлынул на неё, пропитывая до самых дрожащих костей. Но она подумать не могла, что он так быстро освоится, позволив себе сказать, что может между ними произойти.       Прежде чем Уэнсдей успела отреагировать, Ксавье двинулся к ней, отцепил её руки от тела и направил одно колено за её ноги, одновременно прижимая её запястья к кровати позади, тем самым запирая её под собой. И замер, в ожидании что она оттолкнет его или брезгливо равнодушно примет его инициативу.       — Может, тебе стоит отпустить этот парализующий контроль и сделать что-нибудь безумное хоть раз. Просто так, — пробормотала она, глядя в его пронзительные глаза и поднимаясь к нему ртом.       — Подожди, Уэнс.       Она остановилась на полпути к его губам и подождала, пока он закончит фразу, чувствуя его горячее и сладкое дыхание на своей коже.       Ксавье зажмурился, словно ему пришлось притвориться, что её нет рядом, чтобы вымолвить эти слова.       — Мне нелегко достичь оргазма. Я слишком самосознательный.       Его щеки вспыхнули от стыда. — Я бесполезен в постели. Вот почему я тебя разочарую.       Когда он открыл глаза, Уэнсдей лишь недоверчиво уставилась на него.       — Кто, чёрт возьми, тебе это сказал?       Он поднял на неё глаза, едва в силах встретиться с ней взглядом. — Последняя девушка, с которой у меня отношения. Но я всегда был неуверен в себе, когда дело касалось секса, — поспешил сказать он. — У меня не так уж много опыта.       Ксавье снова отвернулся от неё, его лицо теперь было бледным.       Уэнсдей молча смотрела на него мгновение, чувствуя необъяснимую злость.       — Она просто оказалась дурой.       Неудивительно, что он так боялся позволить ей повторить с ним. Кто говорит такие вещи тому, о ком должен заботиться? Даже несмотря на то, что она никогда не позволяла себе эмоционально сближаться ни с одним из мужчин, с которыми спала, она никогда не думала быть такой бессердечной и жестокой с ними. Девушка Торпа явно не удосужилась узнать его как следует, если не могла понять, как сказать ему что-то подобное, не разрушив его хрупкую уверенность в себе.       — Полагаю, моя неспособность наслаждаться сексом с неё, должно быть, подпитывала мою глубочайшую неуверенность в себе, раз моя бывшая теперь считает, что я недостаточно мужчина, или что-то в этом роде, — сказал он, глядя на неё теперь со стыдом в глазах.       — Очевидно, она была недостаточно женственной с тобой.       Он неуверенно улыбнулся ей в ответ, и что-то напряглось в её груди.       — Да. Может быть.       — Ксавье, послушай, я понимаю что ты говоришь, но я не хочу уходить сейчас, оставляя тебя верить, что ты никогда не будешь получать удовольствие от секса или преуспеешь в нем. Дай мне возможность изменить твое мнение.       Она хотела дать ему это — шанс выйти из-за собственного облака сомнений, которое преследовало его повсюду, и почувствовать солнечный свет на своем лице в этот раз.       Он знал свои сильные и слабые стороны, и хотя она не могла предложить ему отношения «сердца и цветов», она была более чем заинтересована, чтобы попробовать и хорошо провести время в постели.       — Тебе нравится вызов, не так ли? — словно прочитав её мысли, спросил он, и уголок её рта дернулся.       Она поднесла руку к его лицу и погладила щеку тыльной стороной пальцев. — Поверь мне, Ксавье, ты не пожалеешь.

***

      После секса они проговорили час.       Уэнсдей объяснила, что бросила университет всего за несколько недель до выпускных экзаменов, потому что поняла, что не хочет быть частью «системы». Она сказала, что видит мир как место зла, где жадность и власть правят любовью и свободой. Ксавье понял, насколько она на самом деле молода и наивна, но у него не хватило духу сказать ей, что всё так, как есть, что, откладывая свою жизнь или саботируя своё будущее, она приносит больше вреда, чем пользы.       Он рассказал ей о том дне, который у него был: потерял работу, обнаружил измену своей девушки, гневно реагировал на незнакомцев на улице. Он был осторожен, чтобы не сказать слишком много и не выдать всех деталей. В его устах это звучало скорее как легкая физическая конфронтация, чем как жестокое двойное убийство.       Она мягко заговорила с ним.       — Нет ничего непростительного, — сказала она.       Ксавье надеялся, что она права.       Он чувствовал себя расслабленным, слушая её голос, пока не стал слышен вой сирен, не так далеко от жилого дома. Они становились громче, и Ксавье почувствовал внезапную тошноту. На лбу у него выступили капельки пота, дыхание стало тяжелым. Уэнсдей заметила его легкую паническую атаку и положила руку ему на лоб, вытирая пот.       — Не волнуйся, — сказала она, — Я сомневаюсь, что полиция приедет за тобой из-за ссоры с какими-то молодыми людьми.       Уэнсдей встала и подошла к окну.       — В любом случае, это пожарная машина, — сказала она, ложась рядом с ним.       Постепенно дыхание и сердцебиение Ксавье пришли в норму, и он положил голову на плечо Уэнсдей. Она нежно погладила его по руке, когда он засыпал, затем она тоже закрыла глаза и уснула.

***

      Энид сидела за кухонным столом, курила сигарету и смотрела в чашку с кофе перед собой. Для нее это было утренней традицией, моментом затишья перед событиями дня, временем обдумать то, что давило на её разум. Она не была ранней пташкой, этот перерыв от внешнего мира всегда происходил после того, как Ксавье уходил на работу, и с ним дома в течение последних двух месяцев она поняла, что скучает по этому маленькому кусочку уединения.       И в то конкретное утро в её голове определенно крутилось достаточно мыслей, чтобы взять тайм-аут. Прошлой ночью у нее не было проблем со сном, даже после неприятностей с Ксавье и вчерашнего похищения двух клиентов, но она все еще чувствовала себя измотанной.       Кроме того, сегодня ей предстояло встретиться с новым клиентом, мистером Смитом, которого порекомендовал ей предыдущий клиент, и это всегда заставляло её нервничать. Новые клиенты выводили Энид из зоны комфорта. Некоторые клиенты увлекались неприятными вещами, но она научилась справляться с особыми требованиями каждого из них. Всегда был риск, что кто-то новый может оказаться слишком странным, слишком опасным или даже просто недостаточно сдержанным.       Но суть, как всегда, была в главном. Кроме того, тот факт, что клиенты не всегда возвращались из-за нехватки денежных средств, поиска любви в другом месте или чего-то ещё, означал, что Энид приходилось держать свои «двери открытыми», так сказать.       За день до этого её ситуация изменилась, или это могло измениться очень скоро, и ей нужно было вернуть некоторый контроль, поэтому она позвонила Мистеру и договорилась о небольшой встрече поздно утром.       Её вывел из глубокой задумчивости звук опускаемых в почтовый ящик писем. Она собрала их с коврика у двери, вернулась к столу и начала просматривать почту, которая поначалу была обычным набором, какого и следовало ожидать: счет здесь, счет там, реклама, сделанная так, чтобы выглядеть так, будто вам срочно нужно её вскрыть и прочесть, и, наконец, хрустящий белый конверт, адресованный мистеру Ксавье Торпу от юридической фирмы в Сити.       Она почувствовала, как у неё сжался желудок.       Он продавал дом? Получил ли он совет, как выбросить её на улицу? Почему Ксавье получил письмо от адвоката, о существовании которого она даже не подозревала? Насколько быстро он отреагировал на её неосторожность?       Её кровь начала закипать. Какого хрена он задумал?       Она положила письма на стол и сделала последнюю затяжку сигаретой, прежде чем затушить её в пепельнице и допить остатки кофе. Она встала, поставила пепельницу на кухонный подоконник и сполоснула чашку в раковине, перевернув её вверх дном и поставив на сушилку. Схватив кухонное полотенце и вытирая руки, она обернулась и уставилась на письмо Ксавье.       Она села обратно, взяла его и, не задумываясь, открыла, чтобы узнать, что задумал её парень. Читая его, её внутренние эмоции довольно быстро изменились. Она больше не была ни сердита, ни сбита с толку. Письмо вовсе не было плохой новостью.       Что ж, неплохие новости для Ксавье.       Через два месяца после смерти отца Ксавье наконец получил письмо от адвоката мистера Торпа, в котором сообщалось о сумме денег, оставленных ему по завещанию. Теперь деньги были готовы к переводу после предъявления этого письма, реквизитов банковского счёта, удостоверения личности с фотографией и подтверждения адреса в офисе юридической фирмы в городе.       Девятьсот пятьдесят тысяч фунтов.       Ксавье как раз собирался получить почти миллион фунтов, а Энид только что была поймана на предательстве его доверия ужасным образом в их общем доме. Она почувствовала боль в животе, встала, бросилась к раковине и её вырвало.       Энид вытерла пот со лба, затем открыла холодную воду и сделала глоток, прежде чем намочить руки и протереть ими лицо и шею. Она медленно взяла себя в руки и выключила воду. Она посмотрела на открытое письмо, лежащее на столе, затем на свои сумки, которые были собраны и стояли у входной двери.       Внезапно она двинулась с намерением.       Письмо Ксавье было вложено обратно в конверт и спрятано на дне одного из кухонных ящиков. Затем она направилась прямо к своим сумкам, отнесла их в спальню и распаковала. Затем сумки убрались с глаз долой, как будто вчерашняя запланированная эвакуация никогда не происходила.       Вернувшись на кухню, она взяла телефон и набрала номер Ксавье. Звонок был переадресован на голосовую почту, она не оставила сообщения.       — Как всё меняется за день, — подумала она.       Утро пролетело быстрее, чем ей бы хотелось. Она посмотрела на часы и поняла, что должна начать готовиться, чтобы произвести наилучшее впечатление на Мистера в ближайшие пару часов.       Был шанс, что ей больше никогда не придется продавать своё тело, не то чтобы она могла гарантировать себе моногамию, но финансовую независимость, когда она могла выбирать, с какими мужчинами спать, исходя из их внешности, а не из их денег, это возбуждало её почти так же сильно, как сам секс.       Ей нужно было пережить рандеву с Мистером, затем сосредоточиться на выяснении своих отношений с Ксавье и, в конечном счете, найти способ вернуть его деньги ей.

***