Год 7: Сердце Горы и Неуправляемая реакция (1998 — 1999) Часть вторая. Не нарушив границ.

[Запись из дневника. 6 Мая 1998 года. Чужие карманы] Поиск «Ищи Печать», — сказал призрак. Легко сказать. Хогвартс после битвы — не школа, а смесь муравейника и руин. Призрачный Дамблдор утверждал, что Печать еще в Хогвартсе, точнее, на территории, которую замок считает своей. Но, может, какой-то ушлый волшебник уже скоммуниздил эту штуковину и таскает с собой? Им бы только всё к рукам прибрать, что плохо лежит. Потратил почти полдня, пытаясь выяснить, где тело Снейпа. Хаос страшный. Лестницы сошли с ума. Из-за нестабильного фундамента пролеты меняли направление не по расписанию, а хаотично, или вовсе зависали над пропастью. Пришлось два часа только убить на то, чтобы с ними договориться и починить, с восьмого этажа на первый. Спускался медленно, но использовал матерные слова (отец у меня механик-строитель, там только так и работают, профессиональный сленг), перепрыгивая через проломы. Сначала пошел искать Макгонагалл. Думал, она у себя в кабинете, но там завал. Пришлось опрашивать портреты и привидений. Наконец нашел её в Большом Зале. Она руководила восстановлением столов, но к ней было не подойти. Вокруг плотным кольцом стояли какие-то чиновники из Министерства, журналисты «Пророка» и члены Попечительского совета. Все галдели, требовали, совали пергаменты. Пришлось включить наглость и сделать морду кирпичом, и применить локти, чтобы распихивать эту толпу. Хранитель я или не Хранитель? Выглядела она так, будто не спала неделю (скорее всего, так и есть). Мантия в пыли, голос сел. — Мистер К...? — она удивилась, когда я наконец вынырнул перед ней из толпы. — Зачем вам Северус? Я честный человек, просто жизнь заставляет врать. Но если скажу, что в моем кабинете Хранителя, в кристалле, живет психоматрица погибшего директора и она поручила мне найти Печать, боюсь, профессор меня тут же и повяжет, и отправит в лазарет лечить голову. Вот когда станет настоящим директором, тогда и вылью на неё все свои проблемы. А пока пусть наслаждается счастливой и беззаботной жизнью победителя. — Понимаете, профессор, Северус Снейп был моим вторым любимым после вас преподавателем, — выдал я, стараясь сделать лицо максимально скорбным. — Хотел попрощаться с ним без лишних глаз. Герой всё-таки. Неправильно, что о нем все забыли в этой суматохе. Макгонагалл приятно удивилась моим словам. Даже как-то бодрее стала, в глазах мелькнула теплота. Но ведь я её и не обманул — действительно, она тоже мой любимый преподаватель. Трансфигурация столько раз мне жизнь спасала. — Тело в Восточной башне, в комнате подготовки. Там, где раньше был класс Арифмантики, туда сейчас меньше всего ходят. Поппи там. Поджала губы. Тяжело ей. Годами считала его коллегой, потом предателем, а теперь выяснилось, что он герой. Такое быстро не переваришь. Башня Добраться до Восточной башни было отдельным приключением. Галерею завалило, пришлось лезть через окно и идти по карнизу, страхуя себя «Аргументом» как крюком. Надо было идти по другой лестнице, но кто же знал. Внутри пахло холодом и формалином. Пошел в импровизированное крыло. Мадам Помфри стояла стеной у входа. Она выглядела еще хуже Макгонагалл — фартук в бурых пятнах, руки дрожат. — Никаких посещений! — рявкнула она, загораживая проход. — Мертвым нужен покой, а живым — лечение. У меня там стазис-поле, нечего нарушать температурный режим! Пришлось включить логику, обаяние и надавить на профессиональное. — Мадам Помфри, вы самый лучший целитель, которого я знаю, но, понимаете, это поручение от профессора Макгонагалл. Там могут быть опасные зелья или артефакты. В его карманах. Вы же знаете профессора Снейпа. Он же постоянно носил в карманах какой-то яд или гремучую смесь. Он параноик был. Вдруг там флакон треснул? Мало ли что сдетонирует или испарится. Это её проняло. Снейп и правда был мастером опасных смесей. Помфри побледнела. Видно сама не додумалась проверить вещи профессора. — Ладно. Но быстро. Одежда в коробке у стены. Тело уже готово к церемонии. Я буду следить. Обыск В комнате было холодно. На столе лежало тело, накрытое черной тканью. Рядом стоял Гарри Поттер. Один. Видимо, пришел попрощаться лично, без свидетелей. Его сейчас везде пускают без разрешения, герой-победитель Тёмного Лорда. Не то что я. Он не заметил, как я вошел. Просто стоял и смотрел на лицо Снейпа. Я кашлянул. Гарри вздрогнул, обернулся. Рука дернулась к палочке — рефлекс войны. — Алекс? — Привет, Гарри. Не помешал? — Нет, я просто... — он запнулся. — Пришел сказать спасибо. Выглядел потерянным. Сильно повзрослел. Конечно, надо бы и мне в зеркало глянуть, но Поттер выглядел старше своих лет, а ведь мы ровесники. Герой, который победил, но груз на плечах стал только тяжелее. Мне ли об этом не знать. Но ему хотя бы почести оказывают. А я — так, неучтенная тень этой войны. — Ты знал? — спросил он вдруг. — Что он был на нашей стороне? — Подозревал, — честно ответил я, ну почти честно, точно знал, что он был свой в доску. — Он был слишком умным и гордым, чтобы служить безумцу. У него была своя игра. Гарри кивнул. Помолчал немного, потом вышел, оставив меня наедине с телом профессора. Подошел к коробке с вещами. Чувствовал себя паршиво. За этот год моя жизнь кардинально изменилась: бежал из тюрьмы, грабил, воровал и убивал, а теперь и это. Шмонать вещи покойного учителя, которого уважал — то еще занятие. Но выбора нет. Сюртук Снейпа был жестким от засохшей крови. Воротник разорван. На шее жуткие рваные раны. Похоже на укусы, но чьи? Змея? Какое-то животное? Смерть была страшной и грязной. Начал прощупывать карманы. Пусто. Пусто. Флакон с каким-то зельем (противоядие? не успел?). Сломанное перо. В потайном кармане, у самого сердца, пальцы нащупали бумагу. Достал. Это был не документ. Обрывок старой колдографии. Оторванный край. На лицевой стороне — часть девичьего лица, молодая девушка лет двадцати. Улыбка, рыжие волосы, ярко-зеленые глаза. И подпись чернилами, выцветшая от времени: «С любовью, Л.Э.». Перевернул. На обратной стороне, прямо на бумаге, стоял четкий, вдавленный оттиск. Круг с рунами и фениксом. Печать Директора. Он носил этот обрывок вместе с ней. Они лежали в одном кармане, прижатые друг к другу, так что магия камня буквально въелась в бумагу, оставив след. Но самого артефакта не было. Значит, он спрятал её. Там, где хранил самое дорогое. Н-да. Но, надеюсь, это мне поможет. Хотел уходить, но решился, подошёл к телу. Профессор лежал, и казалось, что он спит, смотрел на него и думал, а ведь он совсем еще не старый на вид лет 35-40. Магия мадам Помфри убрала все следы, которые ему причинила та тварь, что укусила его. Может быть, это та самая змея, что я видел в Годриковой Впадине и которой Невилл отрубил голову? Постоял минуту над телом. Как жаль, что я плохо его знал, сколькому он еще мог меня научить. Эх. — Профессор, знали ли вы тогда, в марте, что это будет наша последняя встреча? Я — нет. Похороны Как-то настолько погрузился в свои дела, что если бы не Дамблдор и поиски Печати, то мог бы пропустить похороны профессора Снейпа. Всё же я мало с кем общаюсь, сижу как сыч в своей башне. День выдался серым, ветреным. Холод с Черного озера пробирал даже сквозь мантию, выдувая остатки тепла. Церемония была скромной. Собрались только преподаватели, остатки Ордена и Троица. Похоронили его на берегу, недалеко от Белой Гробницы. Гарри настоял. Волны лениво накатывали на гальку, создавая монотонный, убаюкивающий фон. Я стоял в самых задних рядах, прячась в тени деревьев. Пахло сырой хвоей и озоном. Видел спины Рона и Гермионы. Она опиралась на него, ветер трепал её волосы, бросая их в лицо. Старался не смотреть в их сторону, чтобы не бередить рану. Мне сейчас нужно думать о деле, а не о том, что я потерял. Но сердце всё равно ныло. Почему в жизни всё так: любим одних, а спим с другими? Но ведь и Бэт... Я её тоже люблю. Не так, как Гермиону, но и забыть её не смог бы. Что со мной не так? Сапожник без сапог: чиню сложнейшие артефакты, а себя починить не могу. Смотрел на гроб и думал: «Вы были жестким учителем, профессор. Самым жестким. Но вы знали свое дело. Спасибо за науку». Раздался глухой, тяжелый стук. Земля накрыла крышку. Вот и всё. Загадка После похорон поел в Большом зале, еда была вкусной, но после церемонии аппетита особо не было. Перебросился парой слов с ребятами, которые спрашивали, где я пропадаю. Вернулся к себе. Сидел в Лаборатории. Один. Тишина давила на уши. Ни Бэт, ни Кассандры. За эти два месяца так привык к ним, а сейчас словно отрубили что-то от меня. Да, не зря говорят: что имеем — не храним, потерявши — плачем. Что мне стоило просто обратить внимание на Кассандру? Поговорить с ней. Сам ведь разбудил в ней эту надежду, объятия, поцелуи. Она, что называется, ждала, надеялась и верила. Но всякому терпению есть предел. А сейчас — только холодный гул Кристалла, а не смех Кассандры или подколы Бэт. Положил обрывок колдографии на стол. Он тихо шелестнул по дереву. Л.Э. Кто это? Подруга? Родственница? Девушка с красивыми зелеными глазами... Где-то я видел эти глаза. Очень похожие. Как раз сегодня — у Гарри Поттера. Значит, это как-то связано с его семьей? Гарри там, на дуэли с Волдемортом, говорил, что Снейп был влюблен в его мать. Может, это она? Весьма вероятно. Но не знаю деталей. Я не лез в чужие шкафы со скелетами. У меня свои шкафы все полные, разбирать некогда. Печать не исчезла просто так. Он спрятал её в тайник. В место, связанное с этой девушкой. Уперся лбом в ладони, чувствуя, как пульсируют виски. Я должен думать логически. Мне нужны факты, координаты. А у меня есть только инициалы и старое фото. Это уже немало для начала, могло и этого не быть. Но есть тот, кто знает всё. Тот, кто нанимал Снейпа на работу. Посмотрел на Кристалл. — Профессор, — прошептал я, обращаясь к сияющей грани. — Выходите на связь, когда зарядитесь. У меня есть улика, но нет ключа. Кто такая Л.Э., и где мне искать этот чертов тайник? [Запись из дневника. 7 мая 1998 года. Чужая память] Подсказка Профессор появился неожиданно. Конечно, его новая форма доведёт меня до сердечного приступа. Сидишь себе в тишине, думаешь о своих проблемах, а за твоей спиной — голос. По спине пробежал холодок. — Лили Эванс, — тихо произнёс призрак Дамблдора, глядя на обрывок фото своими полупрозрачными глазами. — Мать Гарри. Он помолчал, словно прокручивая в голове картинки из памяти. — Северус любил её всю жизнь. Это и было его секретом. Его «Всегда». — Сильно... — выдохнул я, чувствуя, как в груди кольнуло. Понимал, что такое любить безнадёжно и вопреки всему. Сам такой, у меня своя «Всегда» есть. — Но где он прятал Печать? — У них было место, — задумчиво сказал Директор. — Тайное место на территории, где они встречались детьми, ещё до того, как их пути разошлись. Северус был сентиментален в своём роде. Он бы спрятал самое ценное там, где жила его память о ней. — И где это место? — Не знаю, Александр. Но есть человек, который видел воспоминания Северуса. — Кто? — Поттер. Конфликт Хорошо, что у меня есть карта, а то пришлось бы бегать по всему замку. А так — чуть поискал по этажам и нашел его во внутреннем дворе. Спустился вниз. Они сидели на полуразрушенной стене фонтана. Гарри, Рон, Гермиона и Джинни. Подошел. Сердце забилось чаще, стоило увидеть профиль Гермионы. А здесь еще и Джинни. Она знает меня лучше других. Хоть и не все подробности, но это не мешает ей разбираться в моей душе. После битвы хотел с ней поговорить и попросить помощи с моим любовным треугольником, но сейчас наоборот избегаю, уже нет треугольника, есть только проблемы. Рон заметил меня первым. Лицо сразу закаменело, но к палочке он не потянулся. Просто сдвинулся, закрывая собой Гермиону плечом. Куда делся тот неуверенный пацан, которого я уговаривал вернуться? Сейчас — весь из себя деловой и жесткий. Дать бы ему раз, а лучше два по его рыжему носу. Но воспитание не позволяет. — Чего тебе? — буркнул он без злости, скорее устало. — Мне нужен Гарри. На пару слов. Гермиона подняла голову. В её глазах не было льда, там была открытая рана. Боль, смешанная с недоверием. Смотрела на меня так, будто хотела броситься ко мне и обнять и ударить одновременно. — Зачем? — её голос дрогнул. — Очередной секрет? Очередная «миссия», ради которой ты будешь врать и... использовать людей? Меня это резануло по живому. — Гермиона, я не... — Не надо, — она отвернулась. — Ты уже всё сказал и сделал. У тебя теперь своя жизнь. Своя... команда. — Это не так! — вырвалось у меня. — Я делал всё, чтобы помочь замку и вам. Я, как и вы, выживал как мог этот год. — Спать с ней — это тоже ради выживания? — тихо спросила она. Я задохнулся. Сказать было нечего. Оправдания звучали бы жалко. Ведь если чисто технически... да, спал, чтобы выжить. Первый раз — благодарность и желание почувствовать себя живым, а потом чертова магия вернулась только после всех эмоций с девушками. Наверное, у меня была какая-то психологическая травма. Но не рассказывать же это всё. Она всё равно не захочет слушать. — Ты не понимаешь... — прошептал я. — Я всё понимаю, Алекс. Ты сделал выбор. Рон положил тяжелую руку ей на плечо, успокаивая. — Оставь её, К..., — сказал он твердо. — Ей и так досталось. Не делай хуже. Смотрел на них. Рон защищал её. От меня. И самое паршивое — он был прав. Сейчас я приносил ей только боль. Я вообще приношу всем только боль и страдания. С меня всё как с гуся вода, а другие страдают. Рон и Гермиона отвернулись от меня. — Мне правда жаль, — сказал, глядя ей в спину. — Я никогда не хотел причинить тебе боль. Я люблю тебя. Гермиона вздрогнула, плечи затряслись, но не обернулась. А Рон посмотрел волчьими глазами. Казалось, готов разорвать мне горло. Ну давай, попробуй, рискни здоровьем. Гарри встал, положил руку Рону на плечо, что-то шепнул и подошел ко мне. — Пойдем, Алекс. Поговорим там. Наводка Отошли к стене, подальше от лишних ушей. Он посмотрел на меня своими зелеными глазами, которые сверкали из-за круглых линз. Да, точно такие же, как у девушки на фото. Я был прав — это его мать. Генетика — упрямая вещь. — Знаешь, Алекс, ты мне всегда нравился, — вдруг сказал Гарри, потирая шрам. — Хоть мы и не часто общались, но ты производил впечатление... адекватного парня. Джинни мне рассказывала о вас с Гермионой. Да, Рон мой друг, но она — моя подруга, и ей решать, с кем быть. Но сейчас... сейчас она с ним. Я не знаю, что именно между вами произошло, но прошу: не дави на неё. Ей нужно время. — Знаю, — кивнул я. — Я не собираюсь лезть. Разговор свернул на личное, я немного поплыл в своих мыслях, но быстро собрался. Время не ждет. Достал из кармана обрывок фото. — Это было у Снейпа. Гарри взял карточку. Его пальцы дрогнули. — Это мама... Откуда? — Нашел в его вещах. Гарри, мне нужно знать. Ходят слухи... В общем, мне сказали, что ты видел его воспоминания. Было ли в замке место... особенное для них? Где они встречались? Поттер нахмурился, глядя куда-то в прошлое. — Было, — медленно сказал он. — У Черного озера. Старый бук. Огромный такой, корни в воду уходят. Они там сидели, делали уроки... Пока он не совершил ошибку и не назвал её грязнокровкой. Это было там. — Бук у озера, — повторил я, запоминая. — Спасибо, Гарри. Он вернул мне фото. — Это важно? — Да, очень. Это для Замка. И для меня. Срыв Попрощался с Поттером и рванул к озеру. Срезать путь решил через разрушенную галерею. И нос к носу столкнулся с ними. Рон и Гермиона. Видимо, ушли от Джинни, чтобы побыть вдвоем. Чёрт. Как не вовремя. Тем более, обещал Поттеру не лезть к ним. Попытался обойти их по дуге, опустив глаза. Сделать вид, что это не я, что я просто тень. — Стой! Гермиона преградила путь. Её глаза были мокрыми. Со стороны это выглядело, наверное, комично: хрупкая девушка метр семьдесят преграждает путь парню под метр восемьдесят пять, вытянулся за год, плечистому и жилистому. Но я вдарил по тормозам так, будто передо мной стена. Застыл. — Ты правда любишь её? Бэт? — Нет, — ответил почти честно. Всё же девочек я тоже люблю, но иначе. Да и говорить одной девушке, что любишь и другую — верный способ схлопотать проклятия или отправиться на тот свет. — Я люблю тебя. Но я всё испортил. — Зачем ты это сделал? — она ударила меня кулаком в грудь. Слабо, без магии. — Зачем?! Мы же могли... Ты обещал мне. — Я не знаю, Гермиона. За этот год меня два раза чуть не убили, потом Азкабан, лес, холод. Мне нужно было тепло, а они были рядом. Это не оправдание, я знаю. Я мудак. Но я... твой мудак. Она ударила снова, сильнее. Потом уткнулась лбом мне в грудь и заплакала. Я стоял, опустив руки. Мне хотелось её обнять, утешить, но понимал: нельзя. Она тогда рванёт, как граната, а вместе с ней и Рон, который прожигал меня взглядом. И ничем хорошим всё это не закончится. Уизли подошел сзади. Мягко, но настойчиво перехватил её руки. Оттащил от меня. — Хватит, Гермиона. Не надо. Пойдем. Она обмякла в его руках. Рон посмотрел на меня. В его взгляде не было торжества победителя. Была какая-то взрослая, мужская печаль. Еще и сочувствует мне, гад. Лучше бы я тебя придушил тогда в «Ракушке» своими руками. — Уходи, Алекс. Просто уходи. Я развернулся и побежал. Бежал, пока легкие не начали гореть огнем. Но физическая боль не выжигала ту печаль и тоску, что сидели в душе. Хотелось засунуть руку в грудь, вырвать это чувство и выкинуть, может, тогда станет легче. Тайник Принца Когда-то, кажется, в другой жизни, мы тоже с Гермионой гуляли возле озера и сидели в тени деревьев. Старый бук на берегу. Любимое место Снейпа и его любимой девушки, которая, наверное, и не знала об этом. В корнях — дупло, закрытое магией. Увидел руны, вырезанные на коре. Едва заметные. «Огонь не сожжет. Вода не затушит. Отдай мне то, что не имеет цены, но ничего не стоит». Загадка. В стиле Снейпа. Он, как и я, любил логику. Задумался. Что не имеет цены, но ничего не стоит? Дыхание. Жизнь. Попробовал. Прижался губами к дереву и выдохнул в дупло. Теплый воздух. Внутри что-то щелкнуло. Панель сдвинулась. В глубине стоял стеклянный сосуд с мутной жидкостью. Горлышко запаяно намертво. Внутри плавал ключ. Наивно было думать, что всё так просто. Второй этап экзамена от профессора. Надпись: «Раздели целое, не нарушив границ». Разбить нельзя. Это ловушка. Стоп. А почему ключ прямо сейчас в ней не растворяется? Мозг лихорадочно заработал, вытаскивая из памяти сложные лекции Снейпа. Ну конечно. Двухфазный алхимический состав. В вакууме запаянной колбы это зелье находится в стазисе и абсолютно инертно. Но стоит нарушить герметичность и пустить внутрь свежий воздух — сработает эффект воздушного катализатора. Жидкость мгновенно перейдет в агрессивную фазу и превратится в кислоту, которая сожрет металл ключа за долю секунды. Классическая ловушка Мастеров Зелий. Нужно достать предмет, не разбивая стекло и не пуская воздух. Интересная задачка, всё как я люблю. Учёный-магл, наверное, взял бы лазер. Маг применил бы «Редукто». И оба бы ошиблись и потеряли ключ. Но я ученик Снейпа и Макгонагалл, мне проще. Это задача на стыке трансфигурации, зельеварения и физики. Присмотрелся. Стекло и жидкость. Два агрегатных состояния. Вспомнил уроки. Закон элементарной трансфигурации Гампа: можно менять свойства, но не суть. Есть Заклинание Перемены. Одно из сложнейших, но чего еще ожидать от директора школы? Нужно поменять местами содержимое и внешнюю среду. Но ключ — твердый, жидкость — вязкая. Достал палочку. Черный орех. Инструмент для тонкой магии. Сконцентрировался. Мне нужно было не разбить стекло, а заставить зелье исчезнуть до того, как оно вступит в контакт с воздухом. Аппарация предмета внутри закрытого контура — это риск детонации. Тогда термодинамика. «Не нарушив границ». Направил палочку на дно сосуда. — Гласиус! Заморозил жидкость внутри. Она сжалась (многие зелья при замерзании сжимаются сильнее воды). Смертельная алхимическая реакция теперь невозможна — зелье заморожено. Образовался вакуум. Потом нагрел горлышко слабым импульсом. Стекло расширилось. Впаянная стеклянная пломба на микрон отошла от стенок. Этого хватило. — Эванеско! — направил заклинание в микрощель. Замороженное зелье исчезло в небытии. Внутри остался только ключ, глухо звякнувший о дно. Опасности алхимической реакции больше не было. Сосуд пуст. Теперь можно было не ломать стекло. Короткий взмах палочкой — Заклинание Перемены. Серебряный ключ оказался у меня на ладони, а внутрь намертво запаянного сосуда переместился обычный камешек с берега. Целое разделено. Границы не нарушены. Это было нелегко. Но жутко интересно. Словно я сапёр, обезвреживающий бомбу. Одна ошибка — и финита. Этим ключом открыл маленький ларец, спрятанный глубже в корнях. Там лежала Печать Директора. Каменный цилиндр с фениксом. Наверняка где-то тут есть еще одна ловушка. Если бы я не получил ключ и попытался вскрыть ларец силой — Печать бы мне не досталась, наверняка бы её уничтожило вместе с моими пальцами. Сжал её в кулаке. — Я справился, профессор. Не силой, а головой. Как вы и учили. У меня есть Печать. Теперь осталось самое сложное. Взломать ритуал Инициации.