Амбивалентные

Едва переступив порог квартиры, Ольга рухнула на пуфик, что стоял в прихожей, отбросила туфли в сторону и ступила ногами на пол. – Что тебе на ужин приготовить? – мягко спросил Павел, убирая валяющуюся обувь на место. – Не знаю, – безэмоционально ответила она, – что-нибудь на твоё усмотрение, только не рыбу. – А что не так с рыбой? – лукаво улыбаясь, уточнил мужчина. – Паш, а сможешь картошки с луком пожарить? – вдруг оживилась Оля, предвкушая заветный вкус солёного картофеля с хрустящей пеночкой и ароматным луком. – Будет исполнено, моя госпожа. Пока Рыков орудовал на кухне, Арефьева переоделась в домашний костюм, состоящий из футболки и шорт, не забыв втиснуться в забавные тапочки-собачки. – Кушать подано! – Не паясничай.– осекла Ольга, – Даже жалко есть такую красоту... – аромат золотистого поджареного картофеля буквально пленил женщину, и она с вожделением смотрела на блюдо. – Спасибо, ты у меня самый лучший! – с нежностью произнесла она и положила свою ладонь на Пашину. Завершив ужин, Арефьева принялась мыть посуду, Павел же приобнял любимую со спины, плотно сплетая пальцы в замок на её талии. – Какая же ты красивая... – его поцелуй в макушку казался таким трепетным и нежным, что хотелось продлить это мгновение навечно. Оля смущённо улыбнулась. – У нас маленький будет. – наконец призналась она, – представляешь, пять недель уже... В эту секунду Паша стиснул её в крепких объятиях, затем приподнял над полом и принялся кружить. Сердце эйфорисески билось о грудную клетку, на лице появилась широченная улыбка, а в глазах можно было увидеть искрящую радость. – Если честно, то пока не очень. А ты? Оля кокетливо похлопала его по плечу, заливисто засмеялась, а затем произнесла: – Поставь меня на пол. Пожалуйста. – Женщина окинула его умоляюще-счастливым взглядом и, оказавшись на твёрдой поверхности, добавила, – Мне вообще кажется, что я сплю, и это происходит не со мной: кажется, что проснусь, а ни тебя, ни надежд на светлое будущее не окажется. Что я тогда буду делать? Рыкова очень тронула Олина речь, откровенно говоря, он и сам боялся однажды проснуться и понять, что происходящее ни что иное, как сон или мираж. Только вот Ольге сейчас показывать сомнения и страх не стоит от слова совсем. – Ну, – взял небольшую паузу, почесал затылок, – что, что? Пойдёшь на подстанцию, закроешься в кабинете и будешь бухать коньяк, пока никто не видит. – попытался сиронизировать он. – Дурак! – бросила Арефьева, – Это несмешно.