78. О судьбе, драконе и вине

      Гарри пока еще не готов был сказать, какое влияние на его жизнь окажут события последних двух дней. Он не был удивлен появлению Цири на пороге, как не был поражен и тем, что вслед за ней в Туссенте объявились Геральт и Йеннифэр, но вот все остальное…       Не то что бы он собирался сбежать во второй раз, вовсе нет. Гарри не солгал, пообещав Цири, что останется рядом с ней ровно до тех пор, пока она не перестанет в нем нуждаться, но в то же время на горизонте вновь замаячил тот страх, от которого, как ему казалось, он давным-давно избавился.       Страх перемен. Страх неизвестности. Страх того, что ждет за поворотом.       Чувство, знакомое любому затворнику — легкая, практически неосязаемая боязнь выйти за порог собственного дома и столкнуться с миром, от которого долгое время скрывался. Для Поттера этим миром была жизнь во дворце — жизнь, полная тяжелых решений и интриг, отмахнуться от которых он уже не сможет. Жизнь, в которой ему придется отвечать не только за себя, но и за тех, кого он должен будет оберегать. За Цири…       Свобода, которой он так дорожил, медленно ускользала от него, и Гарри знал: как бы ему того ни хотелось, не существует такого компромисса, который оставил бы всех довольными. Он должен был отказаться от чего-то важного, чтобы не допустить исхода, который однажды увидел.       Поттер с легкостью мог бы изолировать этот страх, с помощью окклюменции заглушив тревожный голос где-то на границе сознания, но подавление симптома не привело бы к исцелению, а лишь отсрочило бы неизбежное. Быть может, ему помогла бы та настойка, что Оз дал Трусливому Льву, дабы пробудить в нем храбрость, но…       В конечном итоге, он знал, что возьмет себя в руки. Знал, потому что заглянул за зеркальную грань и вернулся живым, что было невозможно по определению. Знал, потому что видел, как все выглядело бы, не стань он частью истории этого мира. Он подозревал об этом с самого начала, но вплоть до победы над Белым Хладом не желал признавать, что Смерть отправила его сюда не просто так.       Нормальная жизнь? При мысли о том, как он представлял себе «нормальную жизнь» всего несколько лет назад, Гарри пробирал нервный смех. Воистину, все познается в сравнении: угодив в этот мир, он сразу нарисовал в голове образ той жизни, к которой должен стремиться, но получал по затылку от судьбы каждый раз, когда приближался к заветной цели.       Будь то первая встреча с Цири, умудрившейся разрушить его старый дом, путешествие в мертвый мир в компании Эредина или история с зазеркальем, Гарри всякий раз оказывался втянут в приключения, которых так старательно избегал. И дерзкое возвращение Цири уже грозило стать моментом, который навсегда изменит его жизнь. Поттер вдруг понял, что чувствовал Капитан Немо, когда все-таки встретился с колонистами, не по своей воле угодившими на остров Линкольна.       Нет, это был не страх.       Гарри мотнул головой, и уголки его губ дрогнули, формируя едва заметную ухмылку. Он вдруг вспомнил, когда сам впервые испытал нечто подобное, — волнительное предвкушение с привкусом растерянности. В голове снова зазвучал голос Молли Уизли, объясняющей маленькому одиннадцатилетнему мальчику, как попасть на платформу 9¾.       Сердце пропустило удар, как только Поттер вспомнил об Арке Смерти. Боялся ли он тогда сделать шаг в неизвестность? Нет. И прямо сейчас он был готов к тому, чтобы в очередной раз перевернуть свою жизнь с ног на голову, наконец связав себя обязательствами, которых всегда избегал.       Медленно поднявшись на ноги, Гарри затуманенным взглядом обвел кухню, задержав взгляд на обеденном столе, вокруг которого уже расселась колоритная троица гостей, состоящая из ведьмака, чародейки и наследной императрицы, и побрел в сторону коридора, проигнорировав обеспокоенный взгляд Цири, которым та проводила его. Несколько порций лазаньи и две бутылки великолепного дворцового Сангреаля должны были растянуть поздний завтрак ровно настолько, чтобы Гарри успел разобраться в себе, но для этого ему нужно было побыть в одиночестве.       Назойливый голосок ехидно шепнул, что это вполне мог быть последний спокойный день в его жизни, и Поттер не стал с ним спорить.       Добравшись до веранды, он приземлился в одно из плетеных кресел, стараясь не вслушиваться в доносящийся из дома спор. Судя по всему, Йеннифэр из последних сил сдерживалась все то время, что Гарри был рядом, и разразилась гневной тирадой в адрес Цири, стоило ему покинуть дом. Цири, разумеется, не стала молча выслушивать поток претензий, и включила «режим язвы», что явно повеселило голодного ведьмака.       При мысли о том, что Цири вынуждена была самолично заявиться к нему домой, чтобы реализовать свой удивительно бестолковый план, Гарри прыснул. Ему все еще сложно было свыкнуться с тем, что произошло ночью, но одно он знал абсолютно точно: сумей он вернуться на два дня назад, он бы ничего не стал менять. И, кажется, в этом и крылось его истинное отношение ко всему происходящему.       Подбросив в воздух бутылку невероятно ценного вина, изготавливаемого специально для торжественных приемов в Боклерском дворце, Гарри постучал костяшкой указательного пальца по пробке, и та сразу же выскочила из горлышка. Не прошло и нескольких секунд, как пряный, сладкий и слегка терпкий запах достиг ноздрей чародея, и Поттер сделал небольшой глоток.       По телу тут же разлилось знакомое тепло, а сам Гарри откинулся на спинку кресла, заодно закидывая ноги на столик. Запрокинув голову, он сделал глубокий вздох и закрыл глаза, очищая сознание с помощью отработанных ментальных приемов. Одним из неочевидных преимуществ, даруемых окклюменцией, было именно это — возможность в любой момент собраться с мыслями и тут же избавиться от них, превратив сознание в пустую комнату без стен и потолка.       Состояние, для достижения которого магглам необходимо было медитировать, было доступно окклюментам по щелчку пальцев. Впрочем, был у него и неочевидный побочный эффект.       Поттер сам не заметил, как погрузился в состояние полудремы. Причмокнув губами, он собрался было перевернуться набок и разместиться поудобнее в не самом удобном кресле, но от падения на пол веранды его вовремя спас дверной скрип. Вздрогнув, Гарри разлепил один глаз и кашлянул от неожиданности, обнаружив, что на него сверху вниз смотрит пара серо-голубых глаз, внутри которых плескалось недовольство.       — Отстань, — буркнул Гарри, когда Сианна выхватила из его руки открытую бутылку.       — Подумать только, всего разок предала, а ты все еще обижаешься, — вздохнула Сианна, размещаясь в кресле напротив и прикладываясь к бутылке. — Ты в курсе, что чародейка на кухне обзывает тебя всякими нехорошими словами?       — Ага, — Гарри фыркнул, — у нее тяжелый характер. Неприподъемный, я бы сказал.       — На всякую чародейку найдется свой ведьмак, — глубокомысленно заявила Сианна, делая еще один глоток. — Она назвала тебя проходимцем.       — По ее меркам это комплимент, — весело улыбнувшись, сморщил нос Поттер.       — А еще ловеласом, — округлила глаза Сианна. — Удивительно, как хорошо она тебя знает… С ней ты тоже переспал?       — Может, спросишь у нее сама? — приподнял бровь Поттер, с улыбкой взглянув на Сианну. — Я как раз не могу решить, куда тебя деть, а так со всем разберется Йеннифэр. Останется просто веником замести пепел под ковер…       — Сказал бы сразу, что отказала, к чему все это? — Сианна вздохнула, рассматривая бутылку с вычурной этикеткой. — Клянусь жизнью младшей сестры, раньше это вино было слаще.       — Охотно верю, — сморщил нос Гарри, и девушка усмехнулась. — И вот как тут прикажешь строить планы на будущее, если каждые несколько недель происходит что-то из ряда вон выходящее?       — Не ты ли игнорировал все те советы, которыми я с тобой делилась по доброте душевной? — Сианна прищурилась. — Поверь, Поттер, чем раньше ты остепенишься, тем выше твой шанс дожить до старости. Ты относишься к тому типу мужчин, которые с радостью подорвутся на бочке самогона, если им нечем будет заняться. Заведи жену, пятерых детей, любовницу, наложницу, отпускную интрижку, пару-тройку наследников на стороне…       — С радостью прислушаюсь к тебе, когда ты наконец съедешь, — закинул руки за голову Гарри и втянул ноздрями воздух. — К слову, могу помочь с землянкой, если ты так и не нашла свободную жилплощадь.       — Разве появление здесь Цириллы не означает, что ты переедешь в Город Золотых Башен? — вкрадчиво поинтересовалась Сианна. — Готова поспорить, что она заявила об этом ровно за несколько секунд до того, как я все-таки решила спуститься на первый этаж.       — Подслушивать нехорошо.       — А лишать меня семейного… завтрака — это, по-твоему, образец гостеприимства? — недовольно цокнула языком Сианна, делая очередной глоток из бутылки и прикидывая, на сколько еще хватит оставшегося вина. — Значит, ты все-таки переезжаешь?       — Нет.       — Зря.       — Собралась за мой счет поселиться в Императорском дворце Нильфгаарда? — хихикнул Гарри, заметив, как Сианна отвела взгляд. — Нетушки, останешься здесь. Определю тебя к сенокосам, чтобы не осталось свободного времени на пустые разговоры. Может, хочешь заняться прополкой морковных грядок?       — Я здесь не останусь.       — Останешься.       — А если я скажу, что снова попытаюсь убить княгиню, как только ты уедешь? — прищурилась Сианна.       — Во-первых, не скажешь, потому что три неудачных покушения — это перебор даже по твоим меркам, — нарочито серьезный голос Поттера разительно контрастировал с расслабленной улыбкой на его лице. Переведя дыхание, он продолжил. — А во-вторых, вам давно уже пора бы решить свои проблемы поединком в масле, да вот только никто не хочет меня слушать. Дамьен попытался ударить меня по лицу, когда я предложил ему эту идею.       — Потому что это отвратительно. Даже знать не хочу, что ты там воображаешь перед сном.       — Много ли ты понимаешь? — высунул кончик языка Гарри в ответ на язык Сианны. — Я ведь рассказывал тебе о конкурсе мокрых футболок, да?       — Дважды.       — Жаль, что не трижды, — хихикнул Гарри, закрывая глаза и погружаясь в воспоминания. — Туссенту не хватает всего нескольких прогрессивных реформ, чтобы стать раем на земле. К слову, я уже разработал концепцию билбордов и рекламных щитов для ярмарки, осталось только согласовать их с Ольгердом и решить…       — Они знают? — внезапно спросила Сианна, и Поттер вздрогнул, тут же стаскивая ноги со стола. — Знают о том, что с тобой произошло? О Зеркальном Человеке? Об Ольгерде?       — Пока нет, и я предпочел бы повременить с раскрытием некоторых тайн, — отвел взгляд чародей, косясь на металлические пальцы, по-прежнему украшающие его правую руку. — Прости, но я не смогу взять тебя с собой во дворец. Не уверен, что Анна-Генриетта будет в восторге, если я нарушу наше с ней соглашение.       — Знаю.       — … в этот раз, — улыбнувшись уголком губ, добавил Гарри, и Сианна улыбнулась в ответ. — Правда, сначала вам с Цири предстоит решить кое-какие… э-э-э…       — О, Мелитэле, Поттер, ну почему ты вечно все портишь? — скривилась девушка, качая головой. — Ты вообще умеешь держать язык за зубами?! Зачем ты ей обо всем растрепал?       — Не знаю.       — Это не ответ, — спрятала лицо в ладонях Сианна. — Хочешь сказать, наследная Императрица заочно записала меня в очередь на эшафот из-за того, что было между нами три года назад?       — Не то что бы для тебя это в новинку с учетом того, что Анна-Генриетта чуть было не приговорила тебя к пожизненному заключению в зачарованной книжке, — вскинул бровь Поттер, и Сианна запрокинула голову. — И в чем же я неправ на этот раз?       — Во все-е-е-ем, — страдальчески протянула девушка, замерев в не самой удобной позе. — Наверное, придется извиниться перед твоей ненаглядной, пока она не успела окольцевать тебя. Чем раньше разберемся с проблемой, тем лучше.       — Ты руководствовалась тем же принципом, когда планировала убийство своей сестры в первый раз? — закашлялся от смеха Гарри, с трудом сползая с кресла. — И не смотри на меня так, ты сама виновата во всех своих несчастьях.       — Как и ты. Ведьмак принимает заказы на чудовищ? Есть у меня на примете одно рыжее чудовище, с которым совладает только талантливый охотник. Меч из серебра обязателен.       — Если ты собралась его руками убить княгиню, то ничего не выйдет, — Гарри поднялся на ноги и потянулся, заодно наблюдая за тем, как Сианна допивает оставшееся в бутылке вино. — Запишу эту бутылочку на твой счет, кстати. Ты вообще планируешь закрывать свои долги?       — Натура, судя по всему, отпадает… — мрачно пробубнила Сианна, косясь на дверь, из-за которой все еще доносились приглушенные голоса. — Может, сойдемся на том, что я ничего не буду возвращать?       — Ого, а это как? — кашлянул от удивления Поттер.       — А вот так, — задрала нос Сианна, смело встречая веселый взгляд чародея. — Между прочим, даже в боклерской тюрьме узников не заставляют платить за еду.       — Не уверен, что в боклерской тюрьме узники три раза в день едят лучшую еду в мире, запивая ее вином для княжеского стола.       — Лучшую в мире? Поттер, ты вкусно готовишь, но не зазнавайся.       — Ты только что прибавила к своему долгу еще несколько процентов.       — Вредина.       — И ты всегда можешь переехать в боклерскую тюрьму, если тебе так хочется, — хмыкнул Поттер, подходя к Сианне и едва ощутимо толкая ее кулаком в плечо. — Если бы я тебя не доставал, ты бы не испытывала угрызений совести из-за того, что сделала.       — Кто сказал, что я испытываю угрызения совести?       — В очередной раз притворюсь, что ничего не услышал, — прикрыл уши ладонями Гарри. Устало вздохнув, он пожал плечами и взглянул на закрытую входную дверь. — Может, вбить в балку железную петлю?       — Зачем? — подняла голову Сианна.       — Попрошу Люсьена выковать цепь, соорудим красивый кожаный ошейник с твоими инициалами… — задумчиво пробормотал Гарри. — Посидишь на привязи, пока я буду знакомиться с нильфгаардскими вельможами. И Анна-Генриетта сможет навестить тебя, если захочет.       — Очень смешно.       — Ну, немножечко смешно, — сжал пальцы Поттер, с улыбкой оценивая собственную шутку. — Не волнуйся, Ольгерд за тобой присмотрит.       — Пока что все выглядит так, будто из нас двоих волнуешься именно ты.       — Хоть ты и научилась бороться со слабым магическим сном, у меня в запасах все еще есть несколько пузырьков напитка живой смерти, — Гарри прищурился, рассматривая собравшихся на сбор урожая крестьян, в ряды которых затесался и Ольгерд. — К слову, с добрым утром. Ты выпила бутылку вина натощак?       Сианна закатила глаза.       — Имей в виду, однажды я перестану беспокоиться о твоем здоровье, и ты обязательно сопьешься, — предупредил Сианну чародей и направился в сторону лестницы.       Насвистывая под нос саундтрек Индианы Джонса, Гарри спрыгнул с крыльца и направился в сторону леса, попутно напялив на ноги растрепанные сандалии. Сианна проводила Поттера ничего не выражающим взглядом и тут же вернулась к изучению бутылки, в которой от вина остался лишь характерный запах.       

***

      Не так уж и часто Геральту приходилось чувствовать себя так, будто он оказался между молотом и наковальней. Разместившись за столом в просторном помещении, которое Поттер почему-то именовал кухней, ведьмак быстро понял, что Цири по левую сторону от него и Йеннифэр по правую — это не лучшая компания для спокойного завтрака.       Нет-нет-нет, он по-прежнему считал Йеннифэр своей единственной, и сам порой поражался тому, какие глубокие чувства испытывал к чародейке, с которой прошел через огонь, воду, потерю памяти и новиградскую канализацию, но время от времени ему приходилось молчать из соображений личной безопасности, поскольку запасов внутреннего огня в Йеннифэр с лихвой хватило бы на сотворение небесного пламени.       Именно поэтому Геральт из Ривии решил сосредоточиться на том единственном, что его целиком и полностью устраивало в данный момент, — на завтраке. Уничтожив первую порцию незнакомого блюда, в состав которого явно входили рубленая говядина, тесто, ароматный туссентский сыр полугодовалой выдержки и какой-то пряный томатный соус, Геральт приступил ко второй порции, а потом и к третьей.       Все это время Цири и Йеннифэр выясняли отношения, ходя по одному и тому же кругу из взаимных претензий, на которые ни у одной из них не было ответа. Реши Геральт вмешаться в их спор, он бы всего за пару минут растворил бы чужие обиды и на своем примере доказал, что вся суть их ругани сводится к нескольким незначительным мелочам, которые не влияют на общую картину вещей.       Но Геральт был умным ведьмаком, а для такого статуса необходимо уметь держать язык за зубами и извлекать выгоду из любой ситуации, какой бы патовой она ни казалась со стороны. Именно поэтому Белый Волк был занят набиванием брюха, а не тратой нервов на решение извечных проблем между заботливой матерью и своенравной (в хорошем смысле) дочерью.       А ведь именно так это и выглядело со стороны! Геральту с трудом удавалось сдерживать порой легкую улыбку, способную выдать с головой его отношение ко всему происходящему. Пока Йеннифэр раз за разом возвращалась к безответственному решению Цири сбежать, не оставив подробную весточку с указанием возможного местоположения, Геральт думал лишь о том, сколько девушке пришлось терпеть, прежде чем ее довели наконец до белого каления, буквально вынудив покинуть Город Золотых Башен с одним лишь мечом в ножнах.       И ведьмы… Йен по меньшей мере четырежды возвращалась к рассказу Цири, решившей сообщить чародейке о том, что им с Поттером удалось сделать днем ранее, но Йеннифэр не оценила по достоинству успехи названой дочери. Риск, который Геральт счел приемлемым, стал для Йеннифэр очередным подтверждением того, что рядом с Поттером у Цири напрочь исчезает инстинкт самосохранения. Все попытки девушки доказать чародейке, что сам Гарри понятия не имел ни о каких ведьмах до встречи с ней, ни к чему не привели.       Геральт уже потянулся было за четвертой (и, вероятно, последней) порции лазаньи, как вдруг понял, что его окружает то, до чего он уже не надеялся дожить.       Тишина.       Вслед за внезапным осознанием пришло и второе, куда более трагичное. Замерев с протянутой над столом рукой, Геральт покосился на Йеннифэр и тут же понял, что тишина возникла сразу после того, как чародейка обратилась к нему. Тихо кашлянув, он прочистил горло и повернулся к Цири, скрестившей руки на груди и откинувшейся на спинку резного кресла.       — Ничего не скажешь? — обратилась к ведьмаку Йеннифэр, закатив глаза.       — Я уже успел забыть о том, как хорошо он готовит, — помедлив, произнес Геральт, не отрывая от пустой тарелки задумчивый взгляд.       — Геральт…       — М-м-м… — Геральт почесал кончик носа, силясь выбрать правильный ответ из нескольких предложенных ему сытым подсознанием вариантов. Мысленно ткнув в подходящую строчку, он вздохнул еще раз и снова повернулся к Цири. — Тебе не следовало сбегать…       — Но я же… — ворчливое оправдание Цири растворилось в твердом голосе ведьмака.       -… не предупредив Йен, — закончил Геральт, сжимая руки в замок. — Я не считаю, что ты недооценила риски, обратившись к Гарри за помощью в убийстве ведьм. Каким бы чудаком он ни был, сильнее чародея мне видеть не приходилось. Вдобавок, мы с Весемиром тренировали тебя не для того, чтобы твой меч ржавел в ожидании схватки. Готов поспорить, Весемир будет лишь рад узнать о том, что вам с Гарри удалось сделать.       — Верно, — легкая улыбка появилась на просветлевшем лице Цири.       — Ты переживала за нее, как и я, — ведьмак повернулся к Йеннифэр, и та опустила вниз задумчивый взгляд. — Да, нам с тобой уже приходилось однажды разыскивать ее, и я до сих пор чувствую отголоски того отчаяния, что испытывал, когда мы оказались на острове Туманов. И все же не следует забывать о том, благодаря кому мы там оказались.       — Геральт… — покачала головой Йеннифэр, но ведьмак продолжил.       — Цири вольна ошибаться точно так же, как и все мы, — склонил голову набок Геральт, протягивая руку и касаясь плеча чародейки кончиками пальцев. — Ты не можешь следить за каждым ее шагом, как не можешь и приказывать ей. Ты можешь любить ее и любишь, этого уже достаточно.       — Вот-вот, — подтвердила Цири, но осеклась, заметив выступившие на глазах Йеннифэр слезы.       Сверкнула вспышка, и девушка исчезла, оказавшись по другую сторону стола. Не медля ни секунды, она обняла черноволосую чародейку и прижала ее к себе так сильно, что та охнула от неожиданности. Издав тихий смешок, Геральт без единого звука поднялся из-за стола и побрел в сторону выхода, оставляя Йеннифэр и Цири наедине.       Добравшись до входной двери, он покосился было на пару мечей, оставленных рядом с Ласточкой, но все же вышел наружу, не став брать их с собой. Оказавшись на веранде, он запрокинул голову и погладил раздувшийся живот, мысленно представляя себе мягкую кровать, до которой нужно было протерпеть еще как минимум полдня. Мечты, впрочем, испарились тотчас же, как только до него донесся чей-то смешок.       — Заказы на чудовищ принимаешь? — с издевательской ухмылкой поинтересовалась Сианна, и Геральт тут же осекся, возвращаясь к своему «деловому» виду. Выровняв осанку, он окинул взглядом потерянную сестру Анны-Генриетты и медленно кивнул, задерживая взгляд на пустой винной бутылке.       — Не всякого монстра следует убивать, — произнес он размеренно, подходя к свободному креслу. — Неужели нашелся в округе тот, с которым Гарри не смог совладать?       — Боюсь, этому монстру он когда-то делал массаж ног, — фыркнула Сианна, пожимая плечами. — Мне бы прихлопнуть княгиню, да вот как-то с этим не складывается.       — Неужели твоя ненависть к ней настолько сильна? — Геральт прищурился, пытаясь понять, лжет Сианна или нет. Та лишь отвела взгляд.       — Справедливость должна восторжествовать, — помедлив, ответила она. — Я не могу оставить прошлое, зная, что она так ничего и не поняла.       — В нашу последнюю с ней встречу мне показалось, будто она раскаивается из-за того, что между вами произошло, — задумчиво пробормотал Геральт, вспоминая полный едва сдерживаемых эмоций рассказ Анны-Генриетты. — Насколько я понял, она ничего не знала о том, что…       — И даже не попыталась узнать! — процедила сквозь зубы Сианна.       — Месть это точно не исправит, — покачал головой Геральт, — и уж тем более месть не принесет мира твоей душе.       — Ведьмаки нынче разбираются в тонкой душевной организации? — усмехнулась Сианна, закрыв глаза.       — Ведьмаки разбираются в ненависти, потому что она окружает любого ведьмака на протяжении всей его жизни, — Геральт вздохнул. — Отомстив своей родной сестре, ты поставишь крест на том, что могло бы случиться, выбери ты другой путь. Ненависть — это груз, от которого следует избавиться, пока еще не поздно.       — Гарри сказал примерно то же самое… — Сианна шмыгнула носом, доставая из нагрудного кармана легкой рубашки шелковую красную ленту. — Когда мы были в Стране Тысячи Сказок, он смог отыскать эту ленту. Но отдал мне ее, когда я пообещала ему, что попытаюсь простить Анариетту.       — И как успехи? — выждав несколько секунд, спросил Геральт.       — Честно? Лучше, чем я ожидала, — повертев ленту в руках, Сианна спрятала ее обратно и подняла взгляд. — Я все еще не готова встретиться с ней, но и смерти ей тоже не желаю.       — А-а-а…       — Это была шутка, ведьмак, самая обычная шутка, — Сианна покачала головой. — Правду говорят, что у вас, ведьмаков, есть проблемы с чувством юмора. Поттер вот давно уже привык к моим шуткам.       — Кстати, насчет него… — Геральт заозирался по сторонам. — Где Гарри?       — Навещает дракона, — зевнув, откликнулась Сианна, рассмеявшись при виде вытянувшегося от удивления лица Геральта. — Что, не ожидал? Я с таким же лицом на нее смотрела, когда он нас познакомил.       — На… нее? — нахмурился ведьмак, мысленно сопоставляя детали не столь далекого прошлого.       — Тебе туда, — указала Сианна кивком в сторону леса. — Не переживай, не заблудишься.       

***

      — Хоть и принято считать, что близость магических источников стабилизирует рукотворную магию, это далеко не всегда соответствует действительности, — Гарри нахмурился, пропитывая плотную ткань в подготовленной алхимической смеси.       Стоило мокрой повязке коснуться открытой раны, как Саския сразу же зашипела, хватаясь за полог кровати.       — Это все равно серьезный прогресс… — пробормотала полиморф, исподлобья наблюдая за тем, как воспаленные края вокруг раны тусклеют, приобретая привычный оттенок. — Я думала, что никогда больше не смогу стать человеком, но сейчас спонтанные превращения случаются всего пару раз в сутки.       — Тебе придется научиться это контролировать, — Гарри слегка нахмурился, с помощью магии вытаскивая из раны осколки драконьей чешуи. — Полиморфы в большинстве своем не имеют ничего общего с анимагами, но кое-что вас все-таки объединяет… Назовем это предрасположенностью, хорошо? Наследственная предрасположенность, позволяющая тебе балансировать между человеческой и драконьей формами на уровне базовых инстинктов.       — Хочешь сказать, мне придется взять под контроль инстинкты? Не уверена, что это возможно.       — Хочу сказать, что, отравив тебя, Филиппа сильно изменила химический состав твоей крови, дестабилизировав в том числе и магический отклик. Даже находясь рядом с источниками, ты сейчас не способна пропускать через себя магию, необходимую для безболезненного превращения.       — Ольгерд заходил, — скривилась на упоминании Филиппы женщина. — Тебе не кажется, что он совсем себя загонял?       — Не переживай, ест он за троих, — с легкой улыбкой отозвался Гарри, и Саския снова поморщилась, стараясь не смотреть в сторону открытой раны на запястье. — Ох, погоди-ка…       Наклонившись, Поттер вытащил из небольшого сундучка небольшие щипцы, покрытые практически неразличимыми рунами. Аккуратно перехватив вытянутую руку драконицы, он коснулся щипцами кончиков рваной раны. Те издали щелкающий звук, и Саския тут же сжала зубы, борясь с распространяющейся по всему телу болью.       — Извини… — пробормотал Гарри, касаясь раны чистой льняной тряпкой. Принюхавшись к иссиня-темной крови, он вздохнул и покачал головой, открывая очередной пузырек с бледно-розовой жидкостью. — Нужно еще два-три месяца, прежде чем раны начнут затягиваться самостоятельно. Экстракт бадьяна будет поддерживать регенеративный фактор до тех пор, пока воспаление не перестанет быть серьезной проблемой.       — Порой я задумываюсь о том, какой была бы моя жизнь, не принимай я человеческий облик, — сквозь зубы прошептала Саския, наблюдая за тем, как Поттер переходит к ранам на ее ногах, из которых все еще торчали осколки драконьей чешуи.       — Тоскливой, — последовал ответ, и Поттер поднял взгляд, с подбадривающей улыбкой смотря на Саскию. — Вдобавок, Ольгерд наверняка не навещал бы тебя так часто, если бы ты навсегда отказалась от человеческой формы.       — Ох, Поттер, катись ты к черту, — поморщилась от боли Саския, и из ее глаз выступили слезы.       — Все было бы куда легче, будь у меня костерост, — проворчал Гарри, несколькими импровизированными «заплатками» из пропитанных настойкой тряпок скрывая рану, в которой виднелась серовато-белая кость. — Пройдет за пару часов, но сегодня я активирую вокруг дома стабилизирующие руны. Повремени с превращениями до моего возвращения, хорошо?       — Возвращения? — переспросила Саския, все еще цепляясь за полог и продолжая сжимать побелевшие от напряжения пальцы.       — Веришь или нет, но совсем скоро не станет той, по чьей вине ты оказалась в такой… сложной ситуации, — Гарри вздохнул, медленно поднимаясь на ноги и задвигая сундучок обратно. Хлопнув в ладони, он бегло осмотрел женщины, чьи конечности оказались полностью покрыты исцеляющими повязками.       — Филиппа? — одними губами прошептала Саския.       — Она самая… — Гарри нахмурился, почувствовав магическое возмущение. — Помнишь, ты рассказывала мне о ведьмаке, что помог тебе избавиться от контроля Эйльхарт?       — Геральт из Ривии, — тут же отчеканила Саския, и Гарри с полуулыбкой повернулся к двери. — Что проис…       — Заходи, не стесняйся, — обратился Поттер к ведьмаку, бесшумно добравшемуся до небольшого домика, пространство внутри которого было серьезно увеличено с помощью пространственной магии.       Выждав пару секунд, Геральт все-таки потянул на себя дверь, но остановился на пороге, увидев сидящую на кровати Саэсентессис — женщину, прозванную когда-то Королевой Свободного Государства и ставшую жертвой Филиппы Эйльхарт, отравившей и подчинившей себе волю драконицы с помощью могущественных чар. Приоткрыв рот, ведьмак тут же закрыл его и перевел взгляд на Поттера, оказавшегося в шаге от него.       — Ну, вы уже знакомы, — шмыгнул носом чародей, и ведьмак растерянно кивнул. — Всякий раз, когда задумываешься о том, что Филиппа не заслуживает смерти, вспоминай о жизнях тех, кого она использовала, пытаясь контролировать королей.       

***

      Коснувшись плоского камня, Гарри одним лишь намерением согрел его до комфортной температуры. Приземлившись на валун, он подогнул ноги и уперся подбородком в колено, лениво послеживая за семейством из утки и полутора десятков маленьких утят, решивших выйти на утреннюю прогулку. Само собой, он был не в восторге от того, что их действия спровоцируют хаос среди нильфгаардской знати и высокопоставленных военных чиновников, но… иных вариантов не было.       Филиппа, как бы Поттер к ней не относился, не была воплощением истинного зла. Само собой, она готова была на многое ради власти, и несчетное количество людей погибло по ее вине, но в то же время она была не из тех, кто получает удовольствие от запаха напрасно пролитой крови. Непомерные политические амбиции не мешали ей смотреть на мир трезвым и относительно непредвзятым взглядом: будучи основательницей и главой Ложи Чародеек, она старалась выбирать наименее болезненные способы достижения целей, не брезгуя, впрочем, цареубийствами.       Скольких смертей можно было бы избежать, не пытайся Эйльхарт установить единоличный контроль над Северными Королевствами? Сколько жизней удалось бы сохранить, не убей она Визимира, отца Радовида? А что насчет Фольтеста и Демавенда, убитых по ее приказу ведьмаком по имени Лето? Мечта о Ложе Чародеек, правящей всем миром и решающей, кого стоит сажать на престол, обернулась кровавым заревом над Северными Королевствами, где целые регионы превратились в выжженную дотла землю.       И Гарри знал: хоть Филиппа и лишилась львиной доли своего влияния, пройдет еще пара-тройка лет, и она обязательно попытается вновь заявить о себе. Люди, ведомые жаждой власти, не способны отказаться от интриг и заговоров. Она была скорпионом из старой притчи, которую Поттеру рассказал однажды Слэро, — существом, не способным пересилить свою природу.       — Ты помог ей?       Гарри отмахнулся от невеселых мыслей и повернулся к Геральту, успевшему добраться до небольшого озера.       — Все еще не могу привыкнуть к тому, насколько тихо ты ходишь, — вздохнул Поттер, кивая. — Да, помог. Конечно, ей еще далеко до полного восстановления, но…       Он пожал плечами, не став заканчивать фразу. Мелкая галька, повинуясь жесту руки, поднялась с берега и подлетела к Поттеру. Схватив камень, он прицелился и запустил его в воду, рассчитывая на длинную дорожку из «блинчиков», но камень пошел ко дну на первом же соприкосновении с водой.       — Опозорился, — заключил Поттер, и на губах у Геральта заиграла улыбка. — Хочешь попробовать?       — Не хочу побеждать всухую того, кто способен лечить полиморфов, — покачал головой ведьмак. — Я думал, она сгинула в битве под Вергеном.       — А я чуть не помер от страха, когда наткнулся на спящего дракона посреди леса, — Гарри протер лицо ладонью и пожал плечами. — Судя по всему, ты не в восторге от происходящего.       — Я уже давно привык к тому, что все идет не по плану, поэтому и не строю никаких планов.       Поттер подвинулся в сторону и похлопал по камню, приглашая ведьмака на освободившееся место. Геральт присел рядом, тут же находя среди кувшинок нескольких маленьких утят. Проследив за взглядом Поттера, он вздохнул и сжал между пальцами медальон Школы Волка.       — Магический источник скрыт под озером, верно? — спросил Геральт, продолжая сжимать вибрирующий медальон.       — Да, — Поттер хмыкнул. — К слову, Саския — не единственный твой старый знакомый, которого я успел повстречать. Ты помнишь Региса? Высшего вампира с удивительно приятной манерой речи.       — Конечно, помню, но он… — Геральт помотал головой. — Регис погиб! Я сам видел, как Вильгефорц…       — Поверь, на момент нашей с ним встречи он был живее всех живых, — улыбнулся Гарри, но тут же поправил себя. — По вампирским меркам, разумеется.       — И он…       — Мы с ним пересеклись вскоре после того, как я разобрался с Гюнтером О’Димом. Тогда я отправился в Оксенфурт, чтобы… помочь Ольгерду с ошибками прошлого, но наткнулся там на высшего вампира, отказавшегося от человеческой крови. Он пытался заработать на повозку до южных земель, продавая мутагены в двух шагах от моста через Понтар. У меня, конечно, нет такого же классного медальона, как у тебя, но магическая чувствительность все же имеется.       — С ним все в порядке? — спросил Геральт, и Гарри кивнул. — Где он?       — Где-то в Нильфгаарде, надеюсь, — пожал плечами Поттер. — Он хотел бы встретиться с тобой, да вот только сложновато встретиться с ведьмаком, чья жизнь крепко-накрепко связана с большаком, не так ли? И все же он оставил кое-что…       Щелкнув пальцами, Гарри схватился за появившийся словно из воздуха конверт и тут же протянул его ведьмаку.       — Лично в руки, как мы с ним и договорились, — добавил он, когда ведьмак забрал запечатанное письмо.       — Его почерк, — хмыкнул Геральт, рассматривая витиеватые буквы на конверте. — Гарри, я… Спасибо.       — Всегда пожалуйста, — Поттер вздохнул, подпирая скулу кулаком. — Если есть еще какие-то вопросы, то задавай, пока нам никто не помешал.       — Гюнтер О’Дим, — внезапно выпалил Геральт, и Гарри приподнял брови в ожидании продолжения. — Ты не раз упоминал его сегодня, вот я и…       — К слову, тоже твой старый знакомый, — облизнул пересохшие губы Гарри, запрокидывая голову. — Помнишь того странного незнакомца в грязно-желтой тунике, что помог тебе найти Йеннифэр, когда вы с Весемиром добрались до Белого Сада?       — Да, но откуда ты…       — Он сам рассказал, — Гарри покачал головой, прогоняя прочь образы прошлого. — Это очень долгая история, Геральт, и я предпочел бы повременить с ней. Хорошо?       Ведьмак промолчал.       — Я все еще не в восторге от отсутствия плана, — наконец произнес Геральт, прервав тишину спустя пару минут.       — Я тоже, — весело откликнулся Поттер, поворачивая голову к ведьмаку, — но я предпочел бы не лезть к Йеннифэр до тех пор, пока она не перестанет называть меня проходимцем.       — О, ты выбрал самое безобидное слово из тех, она использовала, — усмехнулся Геральт. — И все же…       — Я прослежу за тем, чтобы Цири ничего не угрожало, — заверил ведьмака Поттер. — Не знаю, как отреагирует Эмгыр на гибель придворной чародейки, но ему стоит помнить о том, что за ее смертью будет стоять тот, кто прикончил Радовида.