Часть 5.За закрытыми дверями.

После школьных уроков София не спешила домой. Она старалась оставаться в школе или у друзей как можно дольше, находя любые предлоги, чтобы оттянуть момент возвращения. Даже с Алексис у неё получалось быть собой и смеяться, словно её жизнь была такой же яркой и спокойной, как у других. Никто не знал, что происходило за дверями её дома, где вместо тёплой атмосферы её ожидали постоянные крики и напряжение. София часто ощущала себя как на пороховой бочке. Каждое возвращение домой было словно вхождение в чужой и враждебный мир. Едва переступив порог, она слышала ссоры родителей, резкие обвинения и унижения. Мать и отец, казалось, соревновались в громкости криков, не замечая, как их слова разрывают Софию на части. Она пыталась не обращать внимания, стараясь закрыться от шума, но даже самые громкие мысли не могли заглушить их голоса. Однажды, когда София пыталась пройти в свою комнату, мать схватила её за руку и начала срывать на ней злость. Крик, гнев и жестокость — всё это слилось воедино. — Ты должна делать что-то полезное, а не валять дурака! — в сердцах выкрикнула мать, не обращая внимания на боль в глазах Софии. София пыталась оставаться спокойной, но каждое слово ранило её. Она чувствовала, как будто становилась всё меньше и меньше, скрывая настоящие чувства за притворной улыбкой. Когда же эмоции становились невыносимыми, она уединялась в своей комнате и позволяла боли выйти наружу другим способом. Она брала лезвие и проводила им по запястьям, оставляя за собой тонкие красные линии. Это была её тайная борьба, её способ выпустить накопившуюся боль и гнев, чтобы хоть ненадолго ощутить облегчение. Никто не знал об этом — даже Алексис. София научилась скрывать следы, тщательно выбирая одежду и улыбаясь, как ни в чём не бывало. Притворная улыбка стала её привычной маской, которую она носила, как щит. На следующий день В школе София выглядела, как обычно: улыбалась, шутила, но её глаза оставались пустыми, а смех звучал неискренне. Алексис заметила эту перемену, но не знала, как спросить об этом. Они сидели на перемене в пустом классе, когда Алексис наконец набралась смелости и осторожно спросила: — София, ты в порядке? Ты сегодня какая-то... не такая. София улыбнулась, стараясь скрыть тревогу. — Всё нормально, — быстро ответила она, избегая её взгляда. — Просто устала немного. София лишь улыбнулась Алексис в ответ, пытаясь заверить её, что всё в порядке. Но на душе становилось всё тяжелее, и, хотя она старалась сохранять спокойствие, тревога росла. Следующий день начался для неё с невыносимой усталости: сон не принёс облегчения, и мысли о постоянных конфликтах дома не оставляли её. В школе всё казалось привычным, но вскоре накопившиеся переживания начали прорываться наружу. На физике Артем Русланович заметил, что София отвлекалась и не успевала выполнять задания. Он был в плохом настроении, день начался с неудач, и нервы были натянуты до предела. Когда он снова увидел, что София не делает упражнение, терпение лопнуло. — София! — резко сказал он, подойдя к её парте. — Ты можешь хоть немного сосредоточиться на уроке? Если тебе не интересно, зачем ты вообще здесь? София замерла, не ожидая такой реакции. Никогда прежде Артем Русланович не говорил с ней так жестко. Она пыталась объяснить: — Простите, я просто... Но он перебил её, повысив голос: — Просто что? Думаешь, твои оправдания что-то меняют? Если у тебя проблемы с дисциплиной, займись ими вне класса. Ты мешаешь остальным. Голос учителя был резким, и эти слова, сказанные в присутствии всего класса, ранили её. София ощущала, как внутреннее напряжение перерастает в боль и горечь. Она посмотрела на Алексис, которая сидела неподалеку, и поймала её удивлённый взгляд. Артем Русланович никогда не разговаривал так с Алексис, всегда был терпелив с ней, даже когда та ошибалась. София почувствовала себя ненужной и униженной. Она тихо кивнула и, не сказав ни слова, отвернулась. Остаток урока она старалась не смотреть на учителя и просто делала вид, что работает, но мысли туманили её разум. Всё, что она слышала, были отголоски его резких слов. После урока София выбежала из класса, стараясь поскорее уйти от всех. Но Алексис догнала её в коридоре, с явной решимостью на лице. — София, стой! — крикнула она, и в её голосе София услышала не просто обеспокоенность, а настоящий гнев. София остановилась, чувствуя, как её собственное раздражение вспыхивает с новой силой. — Что тебе? — резко бросила она, не оборачиваясь. Алексис догнала её и, не сдерживая эмоций, резко выпалила: — Ты понимаешь, что делаешь? Ты позоришь не только себя, но и весь наш класс! — Алексис почти кричала, и её голос звенел от негодования. — Артем Русланович сделал тебе замечание не просто так. Ты всё время ведёшь себя так, словно на тебе свет клином сошёлся, а потом удивляешься, что к тебе так относятся! София почувствовала, как гнев внутри неё вспыхнул ещё сильнее. — Ах, значит, я позорю всех? — выпалила она, глядя на Алексис с недоверием и болью в глазах. — Может, ты просто думаешь, что все должны быть такими же идеальными, как ты, Алексис? Ты даже не знаешь, что со мной происходит, а судишь меня! Алексис оттолкнула её слова, как будто они ничего не значили. — Может, мне и не нужно знать, что происходит, чтобы понимать, что ты ведёшь себя эгоистично! — выпалила она. — Я просто хочу, чтобы ты наконец задумалась о нас всех, а не только о себе! Эти слова ударили Софию, как удар ножа. Она почувствовала, как её глаза наполнились слезами, но она сдержала их, пытаясь сохранить хотя бы каплю достоинства. — Похоже, тебе действительно всё равно, как я себя чувствую, — сказала она с дрожью в голосе. — Раз ты на стороне Артёма Руслановича, может, тебе стоит просто перестать со мной общаться, если я такая эгоистка. Алексис на мгновение замолчала, но потом, взглянув на Софию с холодом в глазах, тихо произне сла: — Может, и стоит.