Дилемма

После встречи с Гуд Пипл все, казалось, были слегка на взводе. Двери больше не были пронумерованы, воздух казался густым от напряжения, даже страха. Чем глубже они забирались, тем темнее становилось.   Резервные генераторы мало что могли, с учётом того, что кристалл больше не питал сайт. Они не столкнулись ни с чем, что могло бы им навредить, и Себастьяна это беспокоило. Он не знал, почему так взволнован. Ну нет, он знал почему. Его брат, его друзья подвергались опасности, пытаясь выбраться из этой адской среды. Он не мог сделать большего, чтобы защитить их. Он не был бессмертным. Себастьян знал, что они сами могут постоять за себя, но это всё равно вызывало жуткое ощущение в животе. Ещё хуже было то, что это место разваливалось на части, а единственное, что им оставалось — так это идти дальше. — Ну уж нет, — заявляет Себастьян, видя маленькую дыру, утыканную фальшфейерами, уходящими вглубь. — Туда я точно не влезу. Он был слишком большим. Даже если бы он попытался протиснуться, мысль о том, чтобы застрять там пугала его. — Это единственный проход, — говорит Анзу, оглядываясь по сторонам. — Может, есть какой-то обходной путь? — Пейнтер, тут есть другой путь? Пейнтер обернулся, чтобы посмотреть на них, а на его груди вновь появилась карта. — Думаю, есть, но нам придётся пройтись немного назад. Но это как вариант. — Хорошо, тогда мы вернёмся. Себастьян делает глубокий вдох, а затем качает головой. — Нет. Вы, ребята, идите вперёд. Я сам найду способ вернуться к вам. Габриэль моргает, — Чего? Разве это не ты громче всех кричал, что нужно держаться вместе? — Да, но так будет быстрее, я знаю, как пробираться через эти места. Я никак не пролезу сюда, но вы, ребята, сможете. Уверен, что найду обратный путь к вам. У Пейнтера есть карта, так что он пойдёт с вами. Пейнтер смотрит на группу, — Я не могу пойти с тобой? — Нет, ты должен остаться с ними, быть их гидом. Ты очень важен, Пейнтер. Я не могу защищать всех вас, и это кажется лучшим вариантом. — Я пойду с тобой, — повернувшись заявляет Садао, на что Себастьян тут же качает головой. — Нет, нет. Ты останешься с ними. Садао хмурится, — Было бы рациональнее ходить группами, а не по одиночке. Он стоит твёрдо, хвост низко покачивается, а взгляд устремлён прямо в глаза Себастьяна. По одному выражению лица Себастьян понял, что он не собирается отступать. — Мы будем в порядке. Пейнтер, подыщешь место, где мы могли бы встретиться? — Садао задаёт вопрос прежде, чем Себастьян вообще успевает как-либо возразить. Строки кода проносятся по монитору, и он кивает. — Да! Вход на склад должен соединяться с другими проходами. Туда ведёт множество вентиляционных шахт. — Ладно, супер. Найдите склад, там и встретимся, — говорит Габриэль, глядя на кивнувшего Себастьяна. — Береги себя, братиш. — Вы тоже, — без доли сарказма отвечает Себастьян. Он знал, насколько опасно разделяться, но у них не было выбора. Он больше не мог протискиваться через эти щели. Он был огромной рыбой, а эти проходы едва вмещали в себя и обычного человека. — Покааа! Пейнтер машет им, прежде чем Габриэль берёт робота за руку и спускается по каменистой тропке, ведущей глубже. Себастьян стоит на месте до тех пор, пока не перестаёт их чувствовать, а после поворачивается к Садао. — Ладно. Пора идти. Садао кивает, — Веди, — он жестом просит Себастьяна идти вперёд, желая оставаться сзади, просто на всякий случай. Он бросает ещё один взгляд на разрушенный проход, прежде чем последовать за Себастьяном. — Там дальше была дверь, которую, думаю, мы вдвоём сможем открыть. Наверное, придётся приложить некоторые усилия, но мы справимся, — объясняет Себастьян, скользя обратно в ту комнату, где они наткнулись на Гуд Пипл. Они не могли войти в ту комнату, но он заметил, что дверь слегка искрилась, а это могло значить то, что она просто деактивирована. Себастьян и Садао обладали повышенными способностями, поэтому он не сомневался их силе. — Хорошо, я буду за тобой, — тихо говорит Садао, уже с некоторой настороженностью оглядываясь по сторонам. На обратном пути ничего не случилось, судьба решила не устраивать им очередной сюрприз, и Себастьян был благодарен за это. Не то, чтобы он думал о том, что что-то может случиться. Их команда состояла из двух мутировавших людей с когтями и зубами, он был уверен, что они справятся с чем угодно. В разумных пределах, разумеется. — Вот она, — Себастьян видит дверь с красным символом, означавшим, что та была отключена. Но, к счастью, он знал как настраивать их. Садао подходит ближе, наблюдая за тем, как Себастьян с лёгкостью вскрывает панель, так же, как и ранее с Пейнтером. — Похоже, работа с инженерами была хорошей идеей, — он пытается пошутить, и Себастьян усмехается, вглядываясь в провода и потирая свой подбородок. — О да, эти идиоты даже не подумали о том, что разбалтывание мутировавшей рыбине своих секретов позже им аукнется, — бормочет он, вытаскивая некоторые провода. — Ладно, теперь нам АААА! Себастьян содрогается, будто его ударило током, и перепуганный Садао тут же бросается к нему. — Себастьян?! Себастьян! — Садао вскрикивает, его руки тянутся к чужим, но он замирает, не зная, стоит ли прикасаться. Себастьян горбится, всё ещё сжимая провода, прежде чем начинает хихикать, а после заливается смехом. Его плечи трясутся, и Садао сразу всё понимает. Он раздражённо щёлкает языком. — О, поверить не могу! — кричит он, полностью взбешённый выходкой Себастьяна. — Очень по-взрослому, — он слегка ударяет по меньшей руке мужчины, словно ругая его. — Ну чтоо? Да ладно, это было смешно! Видел бы ты своё лицо. Хехех... — Себастьян широко ухмыляется, его плавники подрагивают, а Садао закатывает глаза и качает головой. — Ты ведь знаешь, что я не восприимчив к электрошоку, да ладно тебе, — после того, как Брэхамс ввела ему ту инъекцию он больше не чувствовал ударов током, от чего и предположил, что это была ДНК электрического угря. Но теперь он полагал, что это всё же из-за кристалла. — Ты читал мой документ. Садао фыркает, — Прости за то, что подумал, что что-то правда случилось, — слегка нахмурившись говорит он. — И да, я читал твой документ и также дополнял его. Всё о тебе, вот почему он настолько подробный. Это заставляет Себастьяна замолчать, взглянув на Садао, держащего руки в глубоких карманах его куртки. Для Садао она была слегка велика, но не настолько, чтобы он тонул в ней. — Значит, ты в курсе? — тихо спрашивает он, вытаскивая один провод и соединяя его с другим в надежде, что это откроет дверь. Садао поднимает на него взгляд, склонив голову. — В курсе чего? — Моей... невиновности? Садао хмурит брови, ему требуется лишь мгновение, чтобы сложить этот пазл. — Ты был невиновен? — его голос мягкий, не громче обычного вздоха. Себастьян видит, как чешуя на его шее сдвигается, когда тот сглатывает. Так он не знал. — Они узнали, что я не был виновен через семь месяцев после того, как превратили меня в это. Глаза становятся лишь шире, он видит, как лицо Садао искажает боль. — Тебе не говорили? — он надавил на Садао, не зная, скрывал ли тот эту правду. Часть его беспокоилась о том, что он действительно молчал и держал Себастьяна в клетке ради собственной выгоды. — Нет! — выкрикивает Садао, удивляя Себастьяна. — Нет, — уже тише отвечает он. Себастьян сразу понимает, что он не лжёт. — Мне не говорили, они вообще не упоминали об этом. Я столько раз читал этот документ и даже не подозревал об этом! — Садао расхаживает из стороны в сторону, а Себастьян морщится. Похоже, ему не стоило этого говорить. — Думаю, я понимаю, почему они тебе не сказали. Узнав, что я невиновен, ты бы из кожи вон лез, чтобы вытащить меня отсюда. Садао останавливается, светящиеся жёлтые глаза встречаются с голубыми, — Я... да. Я бы вытащил тебя, Себастьян. Я бы... Себастьян наклоняет голову, — Я знаю. Ты делал всё, что мог, чтобы облегчить мне жизнь. И я так и не смог отблагодарить тебя. Так что, спасибо. — Прости. Я должен был сделать больше. — Например что? Что бы случилось? Ты попытался и теперь посмотри на нас. Садао вздрагивает, словно ему внезапно дали пощёчину. Себастьян вздыхает, возвращаясь к работе. — Это займёт некоторое время, попробуй побродить вокруг, может, найдёшь что-нибудь полезное, — говорит он другому, слегка наклоняясь, возясь с внутренностями панели. В воздухе тихо, и Себастьян понимает, что, возможно, сделал ошибку. Он не должен был говорить Садао. У мужчины и так было столько проблем, и теперь осознание того, что всё это было напрасно. Что если бы суд принял другое решение, они, возможно, вообще не оказались бы в такой ситуации. Но при таком исходе он бы никогда не встретил Садао. Садао, вероятно, стал бы какой-то крупной учёной шишкой, а Себастьян инженером. Их пути были бы настолько разны, смогли бы они вообще пересечься? Себастьян качает головой, вытаскивая ещё несколько проводов, слыша, как когти Садао стучат по полу, когда тот отходит. Садао не хотел думать о только что раскрытой информации. Себастьян был прав, зачем им понадобилось скрывать это? Они внесли это в документ после того, как забрали его? Конечно, они могли скрыть информацию даже от него, от того, кто отвечал за Себастьяна и всех остальных. Он подошёл слишком близко. Слишком привязался к этим существам. Словно это уже считалось преступлением. Садао качает головой, не желая погружаться эту пропасть, наполненную вопросами «а что если?». Это закончилось бы лишь паникой и ненужной тревогой. Он замечает дверь, которая, судя по маленькому окошку, в которое он мог заглянуть, вела в какой-то офис. От небольшого движения рычага дверь распахивается, открывая вид на несколько столов, расставленных по комнате. Это было почти ностальгичным — видеть подобное. Всё здесь оказалось нетронутым, застывшим во времени. На полу валяются разбросанные бумаги, некоторые стулья опрокинуты. Мониторы выключены. Посреди комнаты находится большое окно, выходящее в океан, вода настолько тёмная, что он не может разглядеть ничего снаружи. Но что он видит — так это своё отражение. Это почти отпугивает его, когда глаза мельком цепляются за новый образ. Грудь сжимается, и он видит, как тварь в отражении повторяет за ним. Моргающие глаза глядят прямо на него. Он выглядит ужасно. Из-под губ торчат клыки, прямо как у тех масок Они, которые его брат носил в дни фестивалей в то время, когда они ещё жили в японской деревушке, до переезда в Америку. Плавники на месте ушей подёргиваются, он замечает, как сильно изменилось его лицо. Нос больше напоминает змеиные ноздри, чем то, к чему он привык. Глаза выглядят странно, будто две формы не смогли должным образом разделиться, оставляя ему неправильно слившиеся радужки. Он нерешительно тянется к своему лицу, чувствуя, что его кожа сменилась гладкой блестящей на свету чешуёй. Когтистая рука тянется к веку, наблюдая за тем, как мембрана скользит по глазу при моргании. Он чувствует маленькие подушечки на кончиках когтей которые позже переходят в толстый материал. Между пальцев находятся еле различимые перепонки. Затем он замечает толстые, похожие на шрамы метки ромбовидной формы на обеих руках. Он тянется, чтобы тронуть их, пальцы скользят по шраму, а в голове внезапно что-то вспыхивает. Зелёная жижа, руки, обхватывающие его. Жидкость, текущая по венам. Садао тяжело дышит, хватаясь за голову. Ногти впиваются в череп так, будто это поможет ослабить давление. Слышит хруст костей, чувствует напряжение мышц, всё это наваливается на него. Место инъекции, труба, взгляды, прикованные к нему, растущему и меняющемуся. Он не может справиться с обрушившимся на него ощущениями, разрывающими саму душу. Каким же уродом он стал, каким монстром. Левиафан. Это имя впечаталось в мозг подобно раскалённой стали. Боль обрушивается со всех сторон, и он просто хочет, чтобы это прекратилось. Он просто хочет дышать. Он задыхается, не в силах сделать вдох. Жабры раскрываются, пытаясь выхватить воздух, будто он находится под водой. Это лишь усугубляет ситуацию. Хватит. Шепчет голос в голове. Он нежный, спокойный. Словно тёплая рука касается его ледяной кожи. Он чувствует, как присутствие плотно захлопывает дверь его воспоминаний, его эмоций. Он ловит ртом воздух, взгляд расфокусирован, а тело прислоняется к окну. Капля слюны стекает с губ, он сглатывает и давится. Когда туман рассеивается, он понимает, что находится под чьим-то пристальным взглядом. Зелёные глаза внимательно глядят на него. Яркие и потусторонние. Он тут же вздрагивает и пытается отстраниться, но свет слишком ярок, его глаза широко раскрываются. Он, как и прежде, ощущает её присутствие, мягко гудящее в голове, перебирающее его воспоминания, словно какую-то картотеку. Это не больно, наоборот, ощущение такое, будто ты опустил руку в журчащий ручей. Ты. Садао теряет дар речи, когда шёпот прокатывается по его разуму, а зелёный свет разливается на задворках сознания. О, доктор. Что же они с тобой сделали? Что же они натворили? — Ева, — наконец выдавливает Садао, не в силах оторваться от её многочисленных глаз. Ему не больно, раньше он никогда не мог приблизиться к ней. Приходилось просить Себастьяна передавать ей, что нужно сделать. Спрашивать, в чём она нуждалась. Она всегда звала его Доктором, и он понимал, что их отношения в лучшем случае можно назвать натянутыми. Он носил тот же халат, что и другие, вредившие ей. Мы наконец встретились. Жаль, что так. Я слышала твои страдания и решила, что это Себастьян. Садао удивлённо моргает, — Я... ты слышала меня? Как мы общаемся? Как я... Я не знаю. Возможно, из-за кого-то внутри тебя. Или чего-то другого. Но... я считаю это благословением. Она выглядит заинтригованной, ну, столько, насколько бычья акула вообще может выглядеть заинтригованной. — Ты... великолепна, — шепчет Садао, кладя руку на стекло. — Мне... мне очень жаль, что меня не было рядом. Себастьян рассказал мне... о том, что тебя собирались уничтожить. Не думай об этом. Мы здесь. Живы. Извращены и сломлены, но живы. — Да, — сделав глубокий вдох, Садао наконец отводит взгляд. Тело онемело, проводя по волосам, он не может заставить руки перестать дрожать. Твой путь будет трудным. Но ты силён, как и Себастьян. — Я не похож на Себастьяна, — покачав головой тихо признаёт Садао. — Я... я не такой, как он. Ты не обязан быть как он, но ты тоже силён. Я это знаю, он это знает, и ты должен это знать. Он чувствует, как горло сжимается, не позволяя ему нормально говорить. Он не был похож на Себастьяна. Себастьяна, который мог стряхнуть с себя эти чувства, как воду с гуся. То, как легко он держался, не смотря на всё, что с ним произошло. Он не всегда был таким. До тебя он чувствовал то же самое. Это как открытая рана, со временем... она заживёт, но шрам останется. Навсегда. Садао поворачивается лицом к ней, но дверь открывается, и Себастьян наклоняется, заглядывая в комнату. — Я открыл дверь... Ева! — Себастьян широко ухмыляется, вваливаясь в комнату, а Садао делает шаг от окна, чтобы они смогли увидеться. Ева выглядит счастливой, её глаза щурятся при виде него. Акулёнок. Рада тебя видеть. — Я тебя тоже, Ева. Погоди, ты не истекаешь кровью и всё такое. А это значит? — спрашивает Себастьян и наклоняется к Садао, заставляя мужчину чуть напрячься. Ему не больно от моего взгляда. Мы прекрасно общаемся. — Правда? Это... это отлично! О, это просто отлично, — восклицает Себастьян, его плавники хлопают от радости. Ева переводит взгляд на спокойно кивнувшего Садао, — Это... здорово наконец встретиться с ней лицом к лицу, а не прятаться за стеной, используя тебя в качестве рупора, — он не упоминает то, о чём она только что говорила, то, что она только что видела. Он делает всё возможное, чтобы взять себя в руки, не желая становиться обузой. Соглашусь. Себастьян улыбается, радуясь тому, что двое его друзей поладили. Он бы очень не хотел какой-либо вражды между ними. — Пейнтер так расстроится, узнав, что упустил тебя. Он давно хотел показать тебе своё новое тело. Ах, уверена, мы ещё встретимся. Я буду рядом. Себастьян кивает, — Наверное, это к лучшему. Видела где-нибудь ту сучку? Нет, но видела... наросты. В некоторых местах растут кристаллы. — Она хочет захватить весь объект. Тогда это станет её владениями, — шепчет Садао, его глаза слегка расширяются. — Не знаю, что она запланировала, но это не приведёт ни к чему хорошему. Мы должны найти остальных. Быстро. Ева, мы направляемся к складу, если сможешь найти место поближе, то встретимся там. Поищу. Берегите себя. Существа неспокойны. — Так и думал. Что-то в этом кристалле заставляет всех нервничать. После этого Ева медленно моргает им, прежде чем с головокружительной скоростью уплыть прочь. Садао не смотрит на отражение, вместо этого сосредоточившись на Себастьяне. — Ты сказал, что открыл дверь? — Ага, было нелегко, но получилось. Я заволновался, когда позвал тебя, а ты не вернулся. Но, похоже, ты был занят, — поддразнивает Себастьян, и Садао прочищает горло. — Да, я... она приплыла, пока я... — он качает головой, не желая продолжать. — Хэй. Садао чувствует, как чужая рука ложится на его плечо, и поднимает взгляд на обеспокоенного Себастьяна. — Ты в порядке? — Не знаю, — честно отвечает он. — Я бы хотел поскорее убраться отсюда, если можно. Себастьян кивает, — Да, нахуй эту комнату. Хочешь разгромить её? — Прошу прощения? — Да ладно... знаешь ведь, что хочешь. Просто кинь стул. Или сломай монитор. От этого станет легче, — Себастьян прижимается ближе к двери, его хвост скручивается в большое кольцо, чтобы не занимать всю комнату. Он был так хорош в этом. Так хорошо осознавал себя и своё окружение. Садао казалось, что он врезается и спотыкается вообще обо всё. Он чувствовал себя идиотом. — Я... не думаю, что это поможет. — Вот так, — подняв свой большой хвост, Себастьян заносит его над одним из столов рядом с собой и со всей силы ударяет по нему. Садао наблюдает за тем, как стол под тяжестью здоровенного плавника прогибается, практически ломаясь надвое. Осколки и предметы, стоявшие на нём, разлетаются по полу, и Себастьян глубоко усмехается, виляя хвостовым плавником. — Твоя очередь. — Я думаю, это- — Цыплёнок. Садао моргает, глядя на Себастьяна, губы которого изгибаются в фирменной улыбке, заставляющей его сердце биться быстрее. — Извини? — Цып-лё-нок, — Себастьян растягивает слово на слоги, его язык щёлкает по клыкам. — Так зрело с твоей стороны, — невозмутимо произносит Садао, а Себастьян сдвигается к двери, блокируя выход. — Не заметил цыплят в списке твоих ДНК. Моя оплошность. Садао ощетинивается, его глаза вспыхивают ярко-жёлтым. — Что ты сказал? — Ты слышал. Расстроенный и раздражённый, он чувствует, как туман тревоги рассеивается, сменяясь гневом. Это было тупо. Идиотски и по-детски. Они теряли время, и он поверить не мог, что Себастьян заставляет его это делать. Внезапно Садао разворачивается и бьёт рукой прямо по монитору, наблюдая за тем, как когти пронзают его, будто кусок масла. Японская ругань срывается с губ, когда он выплёскивает своё разочарование. — Поверить не могу, что ты заставляешь меня делать это! Я сломлен! Устал! Зол! Моя семья не знает, где я! Я не знаю, кто я! Я даже функционировать нормально не могу! — кричит Садао, мечась по комнате, при этом полностью переходя на японский. Он хватает стул и швыряет его в стену с такой силой, что гипсокартон трескается и несколько колёсиков стула остаётся в проломе. — Я так старался! Десять лет и вот как мне отплатили! Превратили в монстра! Лишили меня человечности против воли! А теперь этот идиот! Этот тупой, красивый идиот называет меня, меня, цыплёнком?! Меня, который десять лет имел дело с монстрами?! Я чуть не потерял руку, а теперь я цыплёнок?! С гортанным рёвом он пробивает стол, рука проламывает дерево, и он тяжело дышит. Плавники дребезжат, он весь ощетинивается, почти как перепуганный кот, а хвост машет из стороны в сторону, вызывая собственный маленький хаос. Внезапно туман рассеивается, он стоит с рукой, застрявшей в столе, а все вещи в комнате разгромлены и уничтожены. Казалось, здесь прошёл когтистый торнадо. Себастьян вжался в угол, широко раскрыв глаза и подняв руки. — Ахуеть, чувак. Садао выдёргивает руку из стола, наблюдая, как он разламывается на части. Он встряхивает кистью, понимая, что это не больно, а после подходит к Себастьяну, тыча в него своим толстым когтем. — Не смей звать меня цыплёнком, — рычит он на японском, прежде чем сдвинуть толстый хвост Себастьяна и кипя от злости выйти из комнаты. Какое-то время Себастьян просто стоит на месте, осознавая происходящее. Почему его сердце билось так быстро? — Напомни мне больше тебя не злить... — бормочет он, раздумывая о том, что именно говорил разгневанный Садао. Вероятно, ничего хорошего.

***

— Стоило попросить Пейнтера нарисовать мне карту, — бормочет Себастьян, пока они бредут по новому маршруту, надеясь, что этот всё же приведёт их обратно к Габриэлю и остальным. Садао молчал, идя позади Себастьяна. Мужчина, казалось, был всё ещё расстроен после случившегося. Может, Себастьян надавил слишком уж сильно. Он лишь хотел помочь снять часть этого напряжения. Его спутник был так напряжён, что от одного его вида Себастьяну становилось больно. Так что, не получив никакого ответа, он решает, что пришло время немного поговорить. Он резко останавливается, от чего Садао врезается в его спину, не упав на пол только из-за быстрых рефлексов Себастьяна. Меньшая рука хватает Садао, не давая ему упасть, Себастьян с беспокойством смотрит на левиафана. — Прости, прости, — произносит Себастьян, помогая подняться Садао, который в свою очередь тут же начинает разглаживать куртку, размахивая хвостом. — Всё в порядке. Это заставляет Себастьяна нахмуриться и развернуться. Хвост вновь преграждает путь, напоминая собой гигантскую чешуйчатую блокаду. — Ладно, нам нужно поговорить. Садао поднимает взгляд, хмуря брови и прижимая плавники к голове. — Мне не о чем говорить. — Ладно, тогда я буду говорить, а ты слушать, — скрестив руки на груди отвечает Себастьян. — Мне жаль. Садао выпрямляется, опираясь на стену, его хвост поднимается и обвивается вокруг ног, а кончик лениво покачивается из стороны в сторону. — Мне не стоило давить на тебя. Я просто подумал, что тебе не помешало бы выпустить пар. Я знаю, потому что сам нуждаюсь в этом время от времени, — он делал всё возможное, чтобы правда звучать искренне. Он не хотел расстроить Садао, он не хотел давить на него. — Ты явно чем-то расстроен, и если это из-за меня, то мне жаль. Правда. — Я расстроен не из-за тебя, — после паузы отвечает Садао, стараясь не смотреть ему в глаза. — Скорее я расстроен из-за себя. Это удивляет Себастьяна. — Почему? — Потому что я идиот. Мои действия привели... к этому. Я мог бы промолчать и уйти, а не собачиться с мистером Шейдом. И тогда, может, я смог бы помочь. Смог бы сделать хоть что-то. А теперь я просто ничтожество. Обуза. Я не могу нормально функционировать. Постоянно вылезают всё новые и новые проблемы. Я не знаю, как ты это делаешь. Твои действия выглядят так легко. От этого Себастьян фыркает, но тут же бросает на наконец раскрывшегося Садао очередной извиняющийся взгляд. Мужчина всегда был таким закрытым, очень нервным и тихим, никогда не рассказывал, что чувствует на самом деле. — Думаешь, это легко? — спрашивает Себастьян, в его голосе нет ни грусти, ни раздражения. — Это не так. Садао, я провёл в этом теле десять лет. Каждый день я просыпался таким. Пока ты не пришёл, я был разбит. Я едва мог двигаться. Мне приходилось ползать на руках, когда вырос мой хвост. Я сидел и жалел себя. Он вздыхает, — Это будет нелегко, вообще нелегко. Я бы хотел, чтоб тебе не пришлось испытывать то, через что прошёл я. Через что проходишь ты. Но знай, ты не один. И никто не считает тебя идиотом. Боже, да всё это время я думал «Вау, Садао так хорошо держится, на его месте я был просто рыдающей сукой.» Садао отводит взгляд, сцепляя руки. — И я не позволю этому случиться с тобой. Они сделали... ужасную вещь. Забрали тебя и... — Себастьян не хочет заканчивать, да и Садао не выглядит так, будто хочет услышать продолжение. — Они сделали это без твоего согласия, Садао. Чешуя Садао чуть приподнимается, услышав своё имя он не может подавить тёплое чувство, разливающееся в груди. — Я лишь хочу быть полезным. Я в таком невыгодном положении. — Шутишь? Нам нужны твои большие мозги и ты, блять, разнёс всех тех расходников. Ты полезен. А даже если нет, то я всё равно не позволю тебе сидеть и хандрить, понял? — Себастьян осторожно протягивает руку, надеясь, что Садао возьмёт её. Медленно, нерешительно он берёт. Чувствуя гладкую толстую кожу, касающуюся его собственной. Себастьян сжимает его руку, чтобы заверить Садао, что он не один. Что Себастьян будет рядом, помогая на каждом этапе. — Мы изучим это новое тело вместе. Да? — Да, — мягко отвечает Садао, глядя на него большим влажными глазами. — Спасибо. — Не за что. Если бы ты увидел меня таким... то сделал бы то же самое, — он был уверен в этом, и Садао кивнул. Это правда. Он бы не позволил Себастьяну страдать в одиночку. — А ещё... Пейнтер сказал мне кое-что, пока все спали. Он сказал что-то... насчёт тебя, и я- Садао тут же выдёргивает руку из хватки Себастьяна, тяжело сглатывая. Затем он качает головой, не желая это обсуждать. — Это не то, о чём... я бы хотел говорить. Особенно здесь. Это не так важно. Возможно это и так, по крайней мере, для Садао. То, что он столько скрывал. — Я... ладно. Тогда как насчёт этого. Мы выбираемся на поверхность, видим солнце, луну, неважно, и тогда уже разговариваем. Ты и я. Обо всём. Взгляд Садао смягчается, а лицо разглаживается, на нём больше нет привычного хмурого выражения. — Я... был бы рад, — тихо признаёт он. Это заставляет Себастьяна широко ухмыльнуться. — Хорошо. Отлично. Значит, договорились. Садао кивает и на мгновение чувствует надежду. Страх всё ещё не покидает его, но теперь он похож не на бассейн с акулами, скорее на пауков, засевших в уголках сознания. Они продолжили идти, теперь тишина казалась намного комфортнее, но чем дальше те шли, тем темнее становилось вокруг. Проходя по очередным помещениям техобслуживания, Себастьян внезапно почувствовал острую боль. Он сморщился, схватившись за голову, что заставило Садао поднять взгляд. — Себастьян? — Ау, Боже... эта внезапная головная боль... — простонал он. Себастьян! — Что? Садао моргает, оглядываясь по сторонам, — Что, прости? — Ты звал меня? — Нет... не я, — тихо говорит Садао. — Может, Ева? — Нет... её мысли скорее напоминают нежный прилив, а не пронзительный крик. Себастьян, о, Боже, ты СЛЫШИШЬ МЕНЯ?! От крика он отшатывается, хватаясь за голову. Голос был громким и резким, он, подобно ножу, прорезал его серое вещество. Внезапные образы обрушились на его разум: он держит дверь, а что-то за ней визжит и скребётся, пытаясь прорваться внутрь. Себастьян!! Габриэль. Это был Габриэль. Он говорил с ним? Как? — Себастьян. Твои... твои метки, — шепчет Садао, указывая на вспыхнувшие голубые метки на его коже. — Габриэль... Габриэль говорит со мной. Думаю, кристаллы... он в опасности. Габриэль?! — он кричит, пытаясь ухватиться за ту тонкую нить, соединявшую их разум. Себастьян! Быстрее! Мы долго не продержимся! Это Пандемониум! Себастьян чувствует, как его душа уходит в самый кончик хвоста, он смотрит на такого же обеспокоенного Садао. — Нужно идти, у них проблемы, — он резко выдыхает, и Садао кивает. — Похоже, они где-то в комнатах содержания. Должно быть, они впереди! Идём. — Что случилось? На них что-то напало?! — спрашивает Садао, когда Себастьян набирает скорость, заставляя догонять его. — Пандемониум.