42. Уйти нельзя остаться

Самолет вертикального взлета напоминал стальную осу — узкий, угловатый, с потухшими опознавательными знаками. Дженсен сидела на холодном металлическом сиденье, скованная магнитно-импульсными наручниками, подавляющими активность имплантов. Рядом стонали двое раненых пленников из числа банды, но на них никто не обращал внимания. Оперативники в черной тактической экипировке заняли места у иллюминаторов. Движения выдавали тренированность: никакой суеты, жесты четкие, оружие всегда в зоне доступа. Их бронежилеты не имели опознавательных нашивок, только тонкие полоски термопленки на плечах — вероятно, система идентификации для своих. Один из них, высокий и широкоплечий, методично разбирал и чистил пистолет — мускульная память профессионала. Он ловко ловил детали, даже не глядя — привычка человека, который провел годы в полевых условиях. Другой, поменьше ростом, изучал планшет. Он посмотрел на Дженсен, задержался взглядом на ее предплечьях и восхищенно присвистнул. — Интересные модификации. Кастомная сборка? Дженсен медленно повернула голову, встретив его взгляд. — Спросите у своего техника, — ответила она ровно. Тот добродушно хмыкнул и протянул руку, собираясь коснуться ее запястья. — Упрямство — не преимущество. — Эй! — резко оборвал его напарник. — Ты лучше ее не трогай. Оперативник медленно опустил руку. На его лице мелькнуло раздражение, но он тут же взял себя в руки — явная иерархия в группе. В салоне снова стало тихо, только раненые стонали. Напротив Дженсен у противоположного иллюминатора сидела женщина-оперативник: каштановые волосы собраны в практичный хвост, а взгляд методично анализировал каждого в салоне, словно составляя досье. Она явно была здесь не просто стрелком. Раненые стонали в углу, пристегнутые ремнями. Один держался за перебитую руку, другой бормотал проклятия сквозь сломанные зубы. Женщина в салоне методично обыскивала карманы пленных. У Дженсен она забрала поддельный ID, просветила сканером и, не найдя ничего подозрительного, сунула в черный мешок к другим трофеям. Самолет вздрогнул, отрываясь от земли. Взлет занял меньше минуты — двигатели вертикальной тяги работали бесшумно, как у корпоративных шаттлов высшего класса. За иллюминатором огни города быстро превратились в россыпь тусклых точек — летели на большой высоте, избегая гражданских маршрутов. «Не бандитский ангар. Не наемники-одиночки. Это уровень государственных операций». От резкого набора высоты ее вдавило в сиденье, но Дженсен даже не моргнула. За иллюминатором проплывали огни — редкие, рассеянные. Она пыталась сориентироваться. Если летели на север — за пределами Детройта есть военная база. На юг — только заброшенные аэродромы эпохи Второй волны, но без ориентиров все это пустые догадки. Раненый бандит слева застонал, дергая наручники. — Заткнись, — беззлобно бросил ему оперативник у выхода. Он даже не потрудился посмотреть в сторону пленного — явно привык к подобному. Дженсен закрыла глаза, имитируя покорность. Шестеро бойцов, двое пленных, пилот за бронированной перегородкой. Выходы: грузовой люк с электронным замком, аварийные люки в полу. Вооружение — компактные штурмовые винтовки Terran-Mk7, редкая модель с модулем подавления аугментаций. Она перебрала известные частные военные организации — все имели свои символы, тактику, цели. Ничего не совпадало. Самолет тряхнуло в зоне турбулентности. Дженсен приоткрыла глаза, наблюдая, как лидер группы фиксирует раненых дополнительными ремнями — профессионально и без лишней жестокости. — Вам не интересно, кто мы? — внезапно спросил оперативник с детектором, заметив ее взгляд. — Нет, — ответила Дженсен, вновь закрывая глаза. Он фыркнул, но не стал настаивать. Его разочарование было почти осязаемым — видимо, привык к страху или любопытству пленных. Самолет резко накренился. Дженсен строила карту полета — пилот пошел на снижение, значит, они не за пределами штата. Возможно, они летят в закрытую зону в радиусе старинных индустриальных пустошей. Рядом с ней раненый бандит харкнул кровью на пол. — Эй, — оперативник толкнул его стволом в плечо. — Смотри тут не умри, ладно? Дженсен не шевельнулась, сидя с каменным лицом: их безупречная дисциплина без намеков на личность раздражала куда больше, чем плен — такие не оставляют следов. Гул двигателей сменился низким рокотом — началась посадка. Через иллюминатор виднелись огни посадочной полосы, окруженной колючей проволокой и вышками с прожекторами посреди серой пустоши. Ни опознавательных знаков, ни флагов. Женщина бросила на Дженсен последний взгляд — любопытство, смешанное с настороженностью. Она явно что-то знала — или догадывалась. — Готовьтесь. Оперативники встали, забрав с собой оружие. Ближайший проверил крепления браслетов Дженсен — точно, без лишних движений. Наручники вибрировали, сигнализируя о работающем на полную катушку режиме подавления. Сейчас ее импланты были не опаснее кухонного ножа. Магнитные браслеты можно перегрузить, если добраться до источника питания... если будет шанс. — Советую не сопротивляться при выходе, — сказал он. — Здесь вас ждет... теплый прием. Дженсен проигнорировала его слова. Самолет коснулся земли с легким толчком. Дверь открылась, впуская ночной холод. Двигатели затихли, магнитные замки на ремнях щелкнули, освобождая ее. Где-то снаружи раздались шаги — встречающая команда. — Выходи. Ее подтолкнули к выходу. Оперативники вывели остальных пленных одним резким жестом. Дженсен шла, не сопротивляясь и запоминая детали: два грузовика с тонированными стеклами, дрон-разведчик, замерший на крыше здания, антенны спутниковой связи, замаскированные под строительный мусор. Невзрачное трехэтажное здание напротив было обшарпанным, но окна первого этажа закрыты стальными ставнями, а на крыше виднелись вращающиеся камеры. «Временный штаб. Профессионально». Навстречу вышел мужчина в сером тактическом костюме без знаков отличия: лицо бесстрастное, но взгляд — острый, как скальпель. Он медленно осмотрел пленных, затем кивнул сопровождающим. Внутри здание напоминало лабиринт из перегородок и черных пластиковых занавесок. Мимо промелькнули столы с проекторами, ящики с техникой без опознавательных знаков. Дженсен не разглядела ни логотипов, ни документов, ничего, что выдавало бы хозяев. Справа и слева — одинаковые двери с кодами вместо номеров. Помещение выглядело так, будто его подготовили наспех. Оперативники разделили группу у лифта. Дженсен легко толкнули в спину — ее направляли в противоположную сторону, через главные двери. Раненых контрабандистов увели в сторону подсобки, ей указали стволом на другой коридор. — Вперед. Часть камер под потолком была выключена, часть — замаскирована под датчики дыма, на полу — следы колес от недавней транспортировки ящиков. «Они здесь не дольше недели». Комната, куда ее втолкнули, оказалась бывшим офисом. С потолка свисали оборванные провода, стены — голые, с остатками клея от демонтированных панелей. На дальней висела карта Детройта с отметками. Стол, два стула, диван с порванной обивкой. На подоконнике — кружка с остывшим кофе. — Жди, — сказал оперативник, захлопывая дверь. Магнитный замок щелкнул. Дженсен осталась стоять у порога. Нейробраслет на запястье мерцал тусклым красным — импланты молчали, оставляя ее наедине с обычными, слишком хрупкими человеческими чувствами. Она проверила наручники еще раз — среагируют на попытку воздействия. Взломать их без инструментов было невозможно. Она осмотрелась еще раз. Пол — дешевое полимерное покрытие, без следов пыли. Значит, помещение часто убирают. Камера наблюдения в углу — мигает красным, активна. На полу — царапины от мебели, расположенной хаотично, в углу — вентиляционная решетка, слишком узкая для побега. На стене напротив — едва заметная царапина на краске, повторяющая контур крепления для монитора. На столе у двери — портативный терминал, мигающий желтым индикатором ожидания, и царапины, оставленные кем-то до нее. Шум СВВП за окном заставил ее вздрогнуть. Двигатели взвыли, затем стихли — где-то рядом разгружали второй транспорт. Кого? Может, еще пленных? Или оборудование? Время тянулось. Дженсен подошла к карте: отметки — красные кресты в районе порта, желтые круги вокруг промзон. Пройдясь вдоль стен, она нащупала ногой люфт в полу — под полимером пустота. Возможно, технический отсек. На звук скрипнувшей двери Дженсен не обернулась, но автоматически напряглась. — Не пытайтесь, — сказал мужской голос. — Вас не тронут, пока не прикажут. Она медленно повернула голову: в дверях стоял оперативник в черной маске, его автомат висел на груди, ствол направлен в пол. — Кого-то ждете? — спросила она нейтрально. Он не ответил, отступив в коридор. Дверь снова захлопнулась. Дженсен перевела дыхание. Время работало на них, а не на нее. Она вслушивалась в звуки за дверью: шаги, приглушенные голоса, гул генератора где-то внизу. Группа действовала четко, но без спешки — как будто ждала кого-то. Через стену доносились неспешные тяжелые шаги и голос, приглушенный бетоном: — ...подтвердить данные по второму образцу... — ...перебросить группу к утру... Безликая информация без имен и конкретики. Попытка уловить детали результатов не дала — шаги удалились. Вернувшись к столу, Дженсен осмотрела кружку. На дне — осадок растворимого кофе. Где-то в здании сработала сигнализация — короткий отрывистый гудок, тут же захлебнувшийся. Возможно, кто-то ошибся с кодом двери. «Если Притчард уже ищет...» — Дженсен оборвала сама себя. Нет. Он не знал, куда ее увезли, и даже если бы отследил маршрут, база явно защищена глушилками. Дверь щелкнула, и вошел новый оперативник без маски — мужчина лет сорока, с редкой сединой в волосах, шрамом через бровь, среднего роста, спортивного сложения, с лицом, которое забывалось сразу, если бы не глаза: холодные, серые, как сталь после дождя. Он бросил папку с документами на стол, сел напротив и снял наручные часы, положив их рядом с собой жестом человека, привыкшего контролировать время. Из папки выскользнуло поддельное удостоверение на имя Карлы Варгас — фотография, чуть измененная алгоритмами, липовые печати ФБР второго уровня. — Хорошая работа, — сказал он с чем-то средним между уважением и насмешкой. — Но биометрия подвела. Дженсен не отреагировала. — Карла Варгас? Серьезно? — мужчина устало ткнул пальцем в поддельный ID, будто он повторял этот вопрос в сотый раз. Дженсен медленно подняла глаза, не меняя позы. — Нет, конечно. Оперативник выпрямился, скрестив руки. Нашивка Интерпола на рукаве формы — не подделка, в движениях сквозила привычка командовать. — Где взяли? — В переходе купила, — она слегка наклонила голову, будто делясь секретом. — Это же Детройт. Он слегка улыбнулся — что-то среднее между усмешкой и раздражением. — Кристиан Жарро, — сказал он. — Командир оперативной группы по борьбе с нелегальным оборотом аугментаций. Он сухо представился, как читал инструкцию, и достал из папки отчет с ее старой служебной фотографией: документ был помечен красным штампом «ЗАКРЫТО». — Ада Дженсен. Бывшая глава службы безопасности Шариф, погибшая полтора года назад, — он бросил отчет обратно в папку и прищурился. — Интерпол закрыл дело через три месяца как фатальную аварию. Все улики указывали на техническую неисправность. Но, похоже, отчеты придется переписать. Дженсен не моргнула. — Рада, что мое воскрешение добавит вам работы. — Знаете, что меня удивляет? — Жарро наклонил голову, не сводя с нее глаз. — Досье на вас закрыли больше года назад. Когда мои люди сказали, что взяли женщину с имплантами уровня военного прототипа, я подумал — очередной контрабандист. А тут вы — живая, с поддельными документами, в логове банды, торгующей военным хламом. — Взаимно, — Дженсен позволила себе легкую усмешку. — Я тоже удивлена. Особенно тем, что Интерпол до сих пор верит в совпадения. Он нахмурился, подбирая слова. — Ваше дело расследовали. Но выводы... — он неопределенно махнул рукой, — кажется, оказались преждевременными. Как и ваша смерть. — Значит, у вас теперь новая головоломка, — она намеренно расслабилась, демонстрируя контроль. — Жаль, я не могу помочь. Жарро прищурился, изучая ее. Камера в углу тихо жужжала, записывая каждое движение. — Вы можете начать с правды. Например, зачем полезли в эту дыру? — Туризм. Хотела посмотреть, как живут люди без корпоративных цепей. Он хмыкнул, но в его глазах не было ни юмора, ни раздражения — только расчет. — Ваше железо, — он кивнул на ее руки. — Нестандартные модификации. Дорогие. Такое не купишь в переходе. И уж точно не нужно для «туризма». — Вам бы журнал мод читать, — парировала она. — Сейчас это тренд. За окном захлопнулся люк грузовика, и один из оперативников за дверью что-то крикнул в ответ. Жарро на секунду отвлекся, посмотрел в сторону шума, но тут же переключился обратно на Дженсен. — У вас тут оживленно, — заметила она. — Работа, — отрезал он. — В отличие от вашего «туризма». Жарро откинулся на спинку стула, постукивая по папке. — Знаете, что я думаю? Вы ищете того, кто подложил вам мину под вертолет. И для этого полезли в такое болото, где даже мы с трудом плаваем. Дженсен не ответила, изображая невозмутимость. — Но вот что интересно, — он продолжил тише, — наш сегодняшний вылет был не по вашу душу. Мы взяли склад в разработку месяц назад. Их поставки техники связаны с... — он сделал паузу, выбирая слово, — неудобными для некоторых лиц расследованиями. Ваше присутствие там либо роковая случайность, либо очень плохой день. — Поздравляю, — сухо бросила Дженсен. — Значит, я испортила вашу засаду? — Вы все усложнили. Но теперь у нас общая проблема. И общие вопросы. Криосон? — Это вопрос или предположение? — Констатация, — он отложил планшет. — Мы не охотимся за вами. Но теперь, когда вы здесь, придется разобраться. Она удержалась от язвительного комментария: Интерпол никогда не был союзником, только еще одним игроком на поле. Дженсен расслабила плечи, сохраняя маску безразличия. — Интерпол признал меня мертвой. Значит, юридически я — привидение. Вам остается только отпустить меня и забыть. — Ваш случай, — возразил Жарро, — выходит за рамки стандартных протоколов. И мне это не нравится. Вы либо жертва, либо угроза. И пока я не пойму, какая из этих ролей ваша, вы останетесь здесь. Дженсен молчала, ожидая, что он скажет что-нибудь еще. — Ладно, — Жарро закрыл папку, тяжело вздохнул и перешел на «ты». — Формальности. Ты жива, твое дело закрыто. Но сейчас ты вмешалась в операцию Интерпола, и у меня нет причин тебя отпускать. Она наконец холодно улыбнулась. — А у меня нет причин верить, что Интерпол искал правду о моем «крушении». Жарро недовольно хмыкнул, но не стал с ней спорить. — Твое дело вели другие. Я лишь знаю, что там было больше вопросов, чем ответов, — он встал, поправив манжеты. — Но сейчас ты здесь, и у меня нет инструкций насчет призраков. Жарро задержался в дверях, посмотрел на документы на столе, затем на Дженсен, будто фильтровал каждое слово. — Формальности требуют подтвердить твою личность в главном штабе, — сказал он наконец. — Там есть оборудование для полной биометрической проверки. И… вопросы, на которые у меня нет ответов. Дженсен медленно подняла голову и прищурилась. — Значит, экскурсия по кабинетам? Надеюсь, предложите кофе. — Кофе — в автоматах, — парировал Жарро. — Я бы сопроводил тебя лично, но, как видишь, — он кивнул в сторону окна, за которым мелькали фигуры оперативников, грузящих контейнеры в СВВП, — у меня дел выше крыши. Дженсен подняла бровь. — А я так надеялась на вашу компанию. — Не сомневаюсь, — фыркнул Жарро, передавая планшет ассистенту за дверью. — Но вместо меня поедут трое из моего отряда. Он подчеркнул последние слова, словно предупреждая о бесполезности сопротивления. — Трое? — Дженсен подняла бровь. — Полагаю, мои чары все еще действуют. — Твои чары могут развалить половину отдела, если дать тебе шанс, — он достал комм-линк, отправив распоряжение. — Они будут здесь через пять минут. Она склонила голову, изображая покорность, но в голосе прозвучал вызов: — А если я откажусь? Жарро покачал головой и устало вздохнул. — Тогда тебя доставят в наручниках. А я не люблю лишнего шума. — Поняла, — Дженсен скрестила руки. — Ваши люди хоть знают, как обращаться с живыми легендами? — Они знают, как обращаться с теми, кто мешает работе. Не усложняй. За дверью послышались четкие шаги. Трое оперативников в уже знакомой экипировке показались в дверном проеме. — Готовы, — произнес один, кивнув Жарро. Тот взглянул на Дженсен в последний раз, словно пытался угадать ее следующую мысль. — Это не шутки, Дженсен, — предупредил он. — Твое появление — аномалия, и аномалии либо изучают, либо ликвидируют. Тебе повезло, что я предпочитаю первый вариант. Она усмехнулась. Нейробраслеты на запястьях мерцали. — Значит, я должна сказать «спасибо»? — Пока что хватит «не убегать». Удачи. Надеюсь, в штабе тебе понравится. Жарро вышел, не дожидаясь ответа. За окном загудел двигатель СВВП — того, что доставил ее сюда. Сквозь стекло было видно, как техники спешно готовят машину к новому вылету, бросая взгляды на здание. Оперативники вошли в комнату, один из них щелкнул брелоком — браслет на запястье Дженсен жестко дернулся. — Пора. — Ведите, — ответила она. Шаги эхом отдавались в коридоре, уводя ее к новым вопросам и дальше от ответов. — Куда везете? — спросила она нейтрально. — Говорить не приказано. — А стрелять прикажут, если я чихну? Оперативник не ответил, но толчок в спину оказался не таким грубым, как можно было ожидать. Дженсен скосила глаза на фургон, уже ожидающий у ворот. «Штаб. Допрос. Анализ имплантов. Если бы хотели просто ликвидировать — сделали бы это уже здесь». Она перебирала варианты, но каждый путь вел к одному — Притчард оставался ее единственным шансом, если он вообще узнает, куда она пропала. — Садись, — оперативник открыл дверь фургона, внутри — три кресла с ремнями и глушители сигналов на переборке. Дженсен шагнула внутрь и устроилась на ближайшем сиденье с максимально возможным комфортом. — Надеюсь, у вас найдется что-нибудь перекусить, — осведомилась она. — Долгая дорога — дело голодное. Оперативник хмыкнул, но ничего не ответил, бросив взгляд на второго — мол, «эта еще и шутит». Дверь захлопнулась, оставив ее в полумраке. Через бронированное стекло мелькнул Жарро, отдающий последние приказы команде. Один из агентов что-то сказал ему, и тот на секунду замер, глядя в сторону фургона, затем резко развернулся и скрылся из виду. «Удачи. Надеюсь, она мне не понадобится». Оба оперативника уселись напротив, не держа ее на прицеле. Фургон загрохотал по разбитой дороге, вибрируя так, что зубы сводило. Никто не говорил ни слова — только перекличка статики в коммуникаторах да рокот двигателя. Снаружи мелькали силуэты заброшенных зданий, редкие фонари освещали разбитый асфальт. Окраины города, казалось, вымерли — ни машин, ни пешеходов, только мусор, гонимый ветром. Удар пришел слева. Металл смялся, как бумага, стекло раскрошилось, а Дженсен в последний момент успела втянуть голову в плечи, прежде чем ее швырнуло в стену. Мир на миг погрузился в звонкую темноту. Водительский отсек превратился в груду искореженного железа, запахло бензином и кровью. — Контакт! — закричал кто-то, но голос потонул в грохоте переворачивающегося фургона. Фургон упал на бок, протащился по асфальту, высекая сноп искр, и врезался в стену заброшенного магазина. Салон заволокло дымом, послышался треск короткого замыкания. Дженсен встряхнула головой, выбивая звон из ушей. Через разбитую перегородку она увидела силуэт водителя — тело неестественно выгнуто, шея сломана. — Живы?! — крикнула она, выдирая руку из-под обломка сиденья. Один оперативник стонал, держась за пробитое осколком бедро, второй лежал без движения. Снаружи донеслись выстрелы, пули застучали по корпусу фургона. Дверь заклинило. Дженсен рванула нейробраслет, но тот глушил импульсы. Она пнула дверь — раз, два, — пока петли не отлетели, выпуская ее в хаос улицы. Свежий воздух обжег легкие. Где-то сверху щелкнул затвор. Пули цокали по асфальту, высекая искры. На крыше соседнего здания мелькали силуэты — двое, трое? Дженсен не стала вглядываться, нырнула обратно в фургон и выдернула автомат из-под раненого оперативника. — Ты... — он попытался схватить ее за рукав, но ослабел, захлебнувшись кашлем. — Не двигайся, — бросила Дженсен, уже выскакивая наружу. Она прижалась к колесу фургона, оценивая позиции: стрелки на крыше — дилетанты, стреляют длинными очередями, не целясь. Далековато, но брать упреждение самостоятельно она еще не разучилась. Дженсен перекатилась за перевернутый киоск. Пуля ударила в то место, где секунду назад была ее голова. Бой длился минуту. Первая пуля срикошетила от киоска, вторая пробила рекламный щит слева. Дженсен вынырнула из укрытия, выпустила три точных коротких очереди. Один из стрелков рухнул за парапет. Второй попятился, и она добила его одиночным выстрелом. Тишина. Дженсен вернулась к фургону. Первый оперативник уже пришел в себя, и, шатаясь, выбрался наружу. Второй бледнел на глазах, истекая кровью. Дженсен сорвала ремень с его формы, перетянула рану и выволокла агента наружу под прикрытие бетонных блоков подальше от дымящегося фургона. — Держись, — пробормотала она. — Вы же должны были меня охранять, а не наоборот. — Зачем... — оперативник смотрел на нее с смесью боли и недоверия. — Заткнись и нажми сюда, — она прижала его руку своей, затыкая рану тряпкой. — Дави, пока не приедут ваши. Он кивнул, бледнея. Первый агент, оглушенный, нащупывал пистолет. — Не дури, — бросила Дженсен. — Выжили — и ладно. Он медленно опустил оружие, словно впервые задумавшись, кто перед ним — пленник или союзник. — Подкрепление через семь минут, — сообщил он, убирая коммуникатор. — Держись, Марк. Марк задергался. — Не шевелись, — Дженсен туже затянула жгут. — Твоя задача — не сдохнуть до их приезда. Первый оперативник прислонился к стене, прикрывая их позицию. — Вы... могли сбежать, — сказал он. Дженсен взглянула на свои руки — кровь чужая, но ощущение знакомое. Сколько раз она уже видела это? Сколько раз выбирала не самый логичный вариант? Побег был бы легким — те, кто выжил, не в лучшей форме, оружие в ее руках, но Интерпол уже знал, что она жива. Бежать — навлечь еще больше подозрений. Остаться — шанс, что Жарро оценит жестокую иронию ситуации. И... фоном билась другая мысль, которую Дженсен не хотела озвучивать: эти люди не были ее врагами. — Скажите вашему командиру, что я жду ответов. Она не добавила, что бегство сделало бы ее преступником навсегда, и что Интерпол теперь — единственные, кто хотя бы формально пытается разобраться, пусть и в лице всего одного человека. Первый оперативник присел рядом и привалился к стене. — Спасибо, — пробормотал он, не глядя в глаза. Дженсен кивнула, прислонилась к бетону и закрыла глаза, позволяя усталости на секунду взять верх. В голове звенело, но где-то в этом хаосе был странный покой. Она сделала выбор — не геройский, не расчетливый. Просто человеческий.