Живи

— Всë равно не понимаю твоей логики, — бурчит Ангелина, следуя прямо за Кэтнапом, — Даже если Прототип спас тебя ценой своей свободы и помог освободится, он не становится Богом. Боги- это существа, имеющие способности по одному лишь взмаху руки кардинально изменить какую-то часть мироздания. Он буквально не может стать другим существом из-за нескольких действий — Я имею в виду, что он тот, на кого я хочу равняться, — вздыхает Теодор, — Он мой спаситель, и я ему вечно буду благодарен за это, поэтому следую его воле — Это всë равно глупо, — возражает девушка, — Не стоит беспрекословно подчиняться любым желаниям иного существа, даже если он много раз помогал тебе — Тебе не понять моих мотивов, — отвечает на эти слова Кэтнап. Он вылезает из вентиляции, пару минут стоит, оглядываясь, а потом поворачивает направо, заходя в подобный лаз, — Прототип спас нас всех — Конечно, конечно! Только вот мотивы твои крайне глупы, а суждения однобоки, — усмехается Лина, получив в ответ недовольный сверлящий взгляд своего обернувшегося на неё спутника, — И не смотри на меня так. Ты должен понимать, что соображающий своей головой союзник или подчинëнный намного лучше, чем существо без собственного мнения. А что если Прототипу понадобится взгляд со стороны? Будешь стоять и прославлять его за достижения, произошедшие годы назад? — Ты! — Тео готовится уже врезать этой глупой девчонке, смеющей так говорить о его Боге, но потом останавливается. А ведь в еë словах есть смысл, — Ты… В твоих словах есть смысл — Наконец-то, — обречëнно стонет девушка, останавливаясь прямо за своим собеседником в очередной комнатушке с развилкой, — Ну почему до тебя так долго это доходит? — Грубо, — кратко отвечает на это игрушка, недовольно дëрнув ухом. — Правдиво, — фыркает на это Ангелина, — С таким мышлением ты пропустил кучу оплошностей своего любимого Прототипа — Прототип не может ошибаться! — угрожающе шипит на неё кот, снова оборачиваясь. — Все ошибаются, — рычит в ответ Лина, прижимая ушки к голове, — И забирать это право у кого бы то ни было- тупость — Прототип не может ошибаться! — повторяет со святой уверенностью Теодор, — Всё, что происходит, происходит по его воле — Тогда твои слова про то, что Прототип желает всем добра- ложь, — пожимает плечами Ангелина — В этой войне виновата Поппи! — рявкает Тео, оборачиваясь в сторону этой чёртовой богохульницы. — Тогда исключим её из этого уравнения, — фыркает девушка, — Но, ой! Дэй говорил, что Поппи пропала несколько лет назад, а увиделись вновь они буквально пару часов назад. И если учитывать то, что мы с братом видели, то эта кукла была заперта в ящике, когда мы пришли, то получается, что все эти годы она никак не могла влиять на ход событий. Значит у Прототипа была возможность прийти к какому-то консенсусу, наконец остановив эту бессмысленную бойню. Но вот беда, как-то не видно, чтобы все были счастливы, да и война до сих пор идёт, значит Прототипу всё же выгодно убивать других — Смерть- это единственный выход для нас, — шипит Теодор. В его голосе слышна застарелая боль, будто это утверждение для него стало неоспоримой истиной. Какой позор. — Говори за себя. Если ты слишком труслив, чтобы хотя бы попытаться бороться за свою жизнь, то это твои проблемы. Этим страдают далеко не все, — кривится в отвращении на эти слова Лина, а потом с прищуром смотрит на оппонента, — Я вот нашла для себя смысл бороться и умирать не собираюсь. И ожидала от тебя большего, хоть какой-то воли к жизни. А ты оказался просто сломленным ребёнком без собственной воли. Какая жалость — Не смей так говорить, — хрипит Кэтнап, угрожающе нависая над наглой девчонкой. Кажется он совершил большую ошибку, сохранив жизни этих двух. Они такие же как и остальные… Они не видят правды. — Что? Правда глаза режет? — рычит в ответ девчонка, — Не удивлюсь, если всё твоё недовольство собственной жизнью возникло на почве этого чрезмерного почитания, — она смотрит смело, без капли страха или хотя бы сомнения, — Как ты вообще пришёл к мысли, что ты можешь быть освобождён только после смерти?! — Это очевидно, — хрипит Кэтнап раздражённо, — Я больше не человек. Если уйду отсюда, всё повторится. Я больше не могу быть свободен как раньше! — Всё равно, — возражает девушка, закатывая глаза — Хорошо! Допустим, что вы, игрушки, действительно не можете покинуть стены завода без риска быть заточёнными вновь. Но вместе с этим вы могли создать своё общество, где все друг другу помогают, а не убивают. У вас получилось бы что-то типа своеобразного государства со своими правилами и хозяйством — Это глупо — То есть превращать свою жизнь в бессмысленную войну не глупо? Вы сами превратили это место в ад для самих себя, хотя могли уничтожить всё, что причиняло вам боль и построить что-то новое. И это при учёте, что вы действительно не можете уйти отсюда — Люди не стали бы нас слушать, — всё равно упрямится Теодор, не желая признавать свою неправоту. — Поверь, — усмехается Лина, — В мире столько различных благотворительных организаций. Как минимум одна дала бы вам шанс, распространила бы вашу историю. А с учётом, что вы буквально являетесь живыми доказательствами, вам бы точно поверили. И помогли бы, — она ворчит под нос, после чего продолжает, — Поппи тоже хороша! Уткнулась в свою месть Прототипу, хотя могла быть хорошим лидером и выводить других на свободу — Ты ничего не понимаешь, — хрипит игрушка, пригибаясь, чтобы приблизить собственное лицо к чужому для большего эффекта, — Ты не знаешь, через что нам всем пришлось пройти — Говоришь это тому, из кого пытались сделать идеальное оружие? — фыркает Ангелина, ни сколько не впечатлённая слишком близким нахождением чужой морды, — После своего освобождения я выглядела как гниющий труп. Говорить не могла, ходила кое-как, ещё и конечности иногда отваливались. Меня бы просто застрелили из жалости, чтоб больше не мучалась. А тело бы потом сожгли, побоявшись, что я переносчик какой-то заразы, — она хмыкает, добавляя, — Ты явно выглядишь лучше меня в те годы. Но как видишь, я всё ещё жива! И вполне себе довольна собственным существованием. В отличие от тебя! — её лапа утыкается в чёрный нос собеседника, — Грезишь о свободе, хотя сам просто сменил своего хозяина, думая, что в этот раз всё отличается — Он спас меня! — срывается наконец Кэтнап и одним движением опрокидывает мерзавку на спину, прижимая одной лапой. Та почему-то совершенно не обеспокоена своим положением, хотя Теодор знает, что они оба понимают, что он с лёгкостью может раздавить эту девчонку. — А меня воскресили. Дальше что? — цыкает она. Тео вздрагивает, не ожидая такой спокойной реакции, — Меня воскресили, а затем замучили, чтобы превратить в послушное оружие. И я не собиралась слушаться тех тварей из-за того, что они вернули мне жизнь. Прототип сам решил спасти тебя, — она склоняет голову к плечу, прищурившись, — Подожди-ка… — Заткнись! — рявкает на неё Теодор. Нет! Её слова полны лжи! Она ничего не знает, не понимает о чём говорит… Только почему сердце говорит о другом? Почему это звучит так знакомо? Почему от её слов так больно в груди? Перед глазами проносятся все разы, когда его Спаситель просил его о чём-то. Прототип часто напоминал Тео, что спас того, говорил, что заботится. И что именно Тео может помочь ему… Только все его просьбы были… приказами. Приказами устранить, убить. А его забота заключалась лишь в очередной речи, что Кэтнап был слишком невнимателен, слишком неаккуратным… не достаточно хорошим. — По глазам вижу, в чём именно заключалась твоя задача, — вырывает из мыслей хриплый женский голос, — Слушаться несмотря ни на что. Почитать, как Бога, чьё слово- закон, — с каждым словом этой девчонки всё внутри Кэтнапа холодело, — Убить каждого, кто мешает. Убить любого, кто представляет угрозу. Из тебя сделали такое же оружие! — она смеётся, запрокидывая голову назад. Теодор смотрит на распластанное тельце под его огромной лапой, чувствуя ей же дрожь от заливистого смеха. Смеха полного безумия и боли, без намёка на веселье, которое постоянно пыталась показать эта девчонка. И её глаза впервые не пустые. Они блестят ядовитым блеском, каким-то осознанием, будто она знает что-то, что сам Кэтнап не знает. И это заставляет застыть в бессильном ужасе. — Ты такой же! — она смотрит с азартом, пугая Теодора. Эта девчонка. Кажется теперь он понял, почему те мелкие крысы боялись её, — Ты такое же оружие, как и я! — она снова смеётся, после чего заглядывает в чужие глаза, — А ведь точно! Ты ведь тоже не сможешь жить нормальной жизнью! Тебе тоже только и остаётся, что быть инструментов в чьих-то целях! — она смеётся вновь, не отводя взгляда. Слова этой… они будто открывают ему глаза на правду, которую Тео не хотел видеть, — Ты такое же оружие как и я, значит тоже можешь выбрать себе хозяина, свою цель! Кем хочешь быть! За что бороться! Кому принадлежать! Выбор за тобой! Вот твоя долгожданная свобода! Выбирай! Кэтнап отступает в страхе. Выбрать? Его свобода лишь в этом выборе? Но он не хочет такой свободы. Не желает быть инструментом в чьих-то руках. Всё, что он хочет, это вернуть то, что у него отняли. Вернуть себе свою прежнюю жизнь. Но это невозможно! Повернуть время вспять и всё исправить невозможно! Теодор умер. Он умер слишком давно. Теперь он Кэтнап, один из тех, чья жизнь заключается в выполнении определённой роли. И как бы ни хотелось, выхода у него нет. Как и свободы. Но у него остался выбор… — Я выбрала быть частью семьи, — снова прерывает его мысли чужой голос, — Я принадлежу тем, кого гордо зову своей семьёй. И подчиняюсь лишь им, — она улыбается, а в её глазах Кэтнап впервые видит искреннюю радость и любовь, — Для них я такой же член семьи, как и любой из них. Всё, что тебе нужно, это найти тех, кто видит в тебе личность, даже если ты сам считаешь себя лишь инструментом. И тогда ты поймёшь как тебе жить

***

— Уебаны! — кричит в злости Себастьян, стреляя в мелких игрушек, похожих на каких-то пауков, — Идите нахер! В этот самый момент мужчина очень сильно жалел, что решил поспешить, а не задержаться и собрать ружьё для Дэя. А ведь в памяти сохранились воспоминания о том, как собрать нужное огнестрельное оружие, и даже патроны помнит как сделать. Но нет! Себастьяну не терпелось опять залезть в какую-то задницу без нормальной подготовки! Линка слишком плохо на него влияет. К счастью, Догдэй сохранял хладнокровие и помогал предупреждениями. За счёт этого ни один из этих паукообразных до них не достал, умерев слишком быстро. Только пули быстро кончались. Один магазин уже опустел, так что Себастьян вынул его из пистолета и сменил на другой. Мелкая говорила, что оба магазина наполовину пусты, то есть у них осталось около 10 патронов в лучшем случае. Огромные кучи, состоящие из плюшевых тел, напрягают. Особенно из-за практически неслышного шороха среди нет. Догдэй, кажется, не слышит его, иначе бы явно сказал об этом. Значит это либо разыгравшаяся паранойя Себастьяна, или там всё ещё кто-то есть. Возможно это тот Доуи, про которого говорила та чёртова кукла. — Куда нам дальше? — напряжённо спрашивает мужчина у пса, постоянно оглядываясь. Внутреннее чутьё никак не успокоится, кажется будто сейчас на них выпрыгнет ещё кто-то. — Пройди немного назад. Там будет дверь, которую ты сможешь выбить… — задумчиво отвечает пёс. Слышно, как его голова вращается в разные стороны, создавая шорох, — Ты ведь сможешь? — Не сомневайся, — фыркает Себастьян в ответ и быстрым шагом идёт в указанную сторону. Ощущение чьего-то взгляда сводит с ума, но сколько бы Себастьян ни оглядывался, он никак не может заметить этого наблюдателя. Даже камер вокруг не видать, зато слышны тихие шорохи вокруг. И это бесит. Кажется, будто он снова стал обезличенным объектом, над которым можно издеваться как хочется. И кто-то незримый смотрит, как Себастьян корчится от боли в своей чёртовой камере, рыдая от страха. Смотрит и улыбается, пока мужчина пытается хоть как-то сохранить остатки своей человечности, пока его собственное тело с каждым разом изменяется всё сильнее и сильнее. Тело отзывается фантомной болью на эти воспоминания, а Себастьян сглатывает слёзы, пытаясь сохранять спокойствие. Спокойно. Нужно оставаться спокойным. Сестра учила как восстановить самообладание. Глубокий вдох. Страшно. Страшно снова оказаться взаперти. Страшно от этого пронизывающего взгляда кого-то невидимого. Патронов практически не осталось, впереди неизвестность, а поддержки ждать неоткуда. И непонятно, как там его младшая. Жива ли она вообще?! Задержать дыхание. Но он не один. На его спине висит Догдэй. Даже если этот пёс не может сражаться, он сможет провести их по наиболее безопасному маршруту. Но даже с этим не факт, что они смогут добраться до чёртового убежища! И где сейчас его сестра?! И медленно выдохнуть. Нет! Лина живучая как таракан. Она обязательно найдёт их, даже если ей оторвут обе ноги. А вдвоём они со всем справятся. Всё будет хорошо. Всё будет в порядке. Просто нужно немного потерпеть. Совсем немного. — Эта дверь? — хрипло спрашивает мужчина своего спутника, повернувшись боком. Палец непроизвольно прошёлся ногтем по переносице. Как же хочется выкурить сигарету, а то и две, и спокойно прикинуть дальнейший план действий. — Эта, — подтверждает догадку Догдэй, после чего Себастьян одним ударом ноги выбивает дверь, — Там будет коридор, в конце которого будет развилка. Нам нужно направо Мужчина молча кивает, слушая указания, и быстро идёт вперёд. Ощущение чьего-то взгляда никак не желает пропадать, заставляя проснуться паранойю. Голубые глаза внимательно осматривают округу, но нигде нет ничего подозрительного. Хотя нет… — Камеры, — рычит Себастьян, наблюдая как чёртовы камеры слежения сверху поворачиваются в их сторону. — Это Доктор, — встревоженно шепчет Догдэй в ответ, — Смотри внимательно. Здесь могут быть его роботы — Понял Себастьян кидает взгляды в сторону камер, сдерживая себя, чтобы не начать позорно бежать. Но шаг он всё равно ускоряет, стараясь не спотыкаться о скелеты, валяющихся на полу. Но эта задача проблемная. Тел много, приходится уделить всё внимание тому, куда ступать, чтобы случайно не наступить в чьи-то останки. Слишком противно потом стряхивать с ног пыль чьего-то трупа. — Надо же, — внезапно раздаётся чей-то мужской голос, — Кого я вижу. Маленький назойливый микроб, который несёт на себе очередную заразу — Доктор, — в ужасе шепчет Дэй. Ушные плавники на это встряхиваются в раздражении, только этого им не хватало. — Странно, — продолжает этот Доктор, — Вас должно быть двое. Неужели второй микроб погиб по пути? — раздаётся грустный вздох, — Какая жалость. Я хотел изучить вас обоих, в особенности твою подругу, которую ты зовёшь сестрой — Даже блять не думай её тронуть, уёбок! — рычит Себастьян, смотря прямо в одну из камер, резко останавливаясь, — Если хотя бы волос упадёт с её головы, я разорву тебя на куски! — Какая агрессия, — смеётся голос из динамиков, — Да, моё чутьё меня не подвело. Ты… Ну что ж, давай поиграем с тобой, мой маленький объект — Как ты… — мужчина рычит в ярости, но его прерывает панический возглас Дэя. — Себастьян! — вскрикивает Догдэй. Названный вздрагивает и оборачивается, замечая вдалеке какие-то странные гуманоидные фигуры, — Беги! — Блять! — и Себастьян слушается. Срывается с места и бежит со всех ног, — Блять! Блять! Блять! Сзади слышится скрежет ржавых механизмов, сопровождаемый быстрым темпом тяжёлых шагов тех непонятных ублюдков. Похоже это были те роботы Дока, о которых предупредил Дэй. И эти чёртовы роботы были довольно быстры. Себастьян быстро оглядывается, чтобы оценить противников, найти хоть какое-то слабое место. Но пары секунд взгляда было недостаточно, а останавливаться ради этого было рискованно. Вот если бы у него были глаза на… Дэй! — Догдэй! — пытается перекричать весь шум Себастьян, — Попытайся рассмотреть их слабые места! Может где-то много ржавчины! — Не могу! — кричит в ответ пёс, — Они прикрыты тканью! Не могу разглядеть! — блять… Себастьян цыкает в раздражении, продолжая бежать. Быстрее. Главное не останавливайся! Только вперёд! Не смотри назад! Просто беги! Не падай! Аккуратнее! Направо! Не падать! Быстрее! Блять. Блять. Блять! Шум за спиной не становится тише. Кажется, эти роботы наоборот становятся только ближе. Оборачиваться, чтобы удостоверится в своей догадке нельзя. Трупов под ногами слишком много, и как бы Себастьян ни старался, ноги то и дело всё равно периодически раздавливали чьи-то конечности, а то и пробивали истлевшую грудную клетку. Это мешается, заставляет спотыкаться, теряя скорость. А сердце уже заходится в бешенном темпе, отдавая своим быстрым стуком в ушах. Вес Дэя на спине тоже мешает, но бросать этого пса Себастьян не собирается. Сейчас главное оторваться. Лишь бы ноги не подвели. Лишь бы не догнали. Но куда бежать? — Себастьян! — снова раздаётся крик Дэя, — Дверь слева! — Понял! — мужчина резко тормозит и дёргает за ручку, сразу же вбегая. Пёс быстро закрывает за ними дверь. — Я держу! — сообщает Догдэй, крепко вцепившись своими лапами в ручку на двери, — Найди чем загородить! Себастьян кивает и скидывает с себя Хвататель, к которому был привязан его спутник, уже подмечая хлам вокруг. Бетонные обломки быстро оказываются около хлипкой двери, в которую уже долбили преследовавшие их роботы. Дэй молча отползает в сторону, когда понимает, что уже начинает мешать, и пытается помочь, подкидывая старую мебель, до которой может дотянуться. — Это их задержит, — с тяжёлым дыханием хрипит Себастьян, вновь накидывая на свои плечи Хвататель. Мужчина то и дело кидает взгляд взгляд на кучу всякого мусора, загораживающего проход их преследователям, — Но времени у нас не очень много. Придётся делать всё быстро, так что веди