Часть 2

***

      Жуткое пекло, стоявшее на улицах Лондона, не отступало уже несколько дней, а потому сидеть дома в компании дядюшки и тетушки было еще более невыносимо, чем обычно. Гарри был бы рад посмотреть новости, убедиться, что в мире все по-прежнему спокойно, что ничего не происходит. Он каждый вечер успокаивал нервы слушая новости из соседней с гостиной комнатой, избегая гнусных вопросов и косых взглядов со стороны родственников. Они, видите ли, эталоном подростка считали своего сына, а потому и не верили, что пятнадцатилетний подросток может интересоваться новостями. Что уж тут поделаешь, если за идеал они принимают узколобого и тупорылого Дадли, думал Гарри.       Но сегодня Гарри впервые за долгое время вышел прогуляться, возможно, желая отвлечься от переживаний и немного успокоить нервы. Не помогло. Специально выбирая самые безлюдные улочки, чтобы не столкнуться с кузеном и его друзьями, юноша приземлился на качели на безлюдной, полузаброшенной детской площадки. Когда-то именно эту площадку постоянно крушила стая Дадли. До тех пор, пока не построили новую и интерес к старой металлической горке, скрипучим качелям и яме с невероятно грязным песком, пропал.       Жаркий летний день медленно, но верно подходил к концу, но желаемая вечерняя прохлада так и не наступала. Гарри не чувствовал ни единого дуновения ветра на своей сухой коже. Жара обещала продлиться еще по меньшей мере несколько дней.       Хотел бы Гарри и дальше так сидеть, погрязнув в своих мыслях. В тишине, вдали от дяди с тетей. Смерть Седрика все так же преследовала юношу в кошмарах, а возвращение Темного Лорда не давало покоя. Разумеется, после произошедшего кошмары были постоянными спутниками Гарри, но что-то в них было не так. Они как-то отличались от кошмаров, которые снились ему раньше, не столько сюжетами, сколько ощущениями. Кошмар словно перестали проникать в подкорку его мозга и быстро забывались. Гарри старался не придавать этому особого значения, но что-то в этих изменениях не давало ему покоя. Что-то, что привидением металось по его сознанию, но он никак не мог его поймать.       Умиротворение, вернее, его зачатки, длилось недолго, это как вечное проклятье: где Гарри расслабляется, там появляется Дадли, что бы все испортить. С диким, неконтролируемым ржачем и прихрюкиванием от смеха, кузен и его компания направлялись прямиком к Гарри. Наверняка, они с гордостью обсуждали, как избили кого-то раза в два младше и слабее. Гарри уже понимал, что стычка с Дадли ничем хорошим не закончится, для него самого уж точно, но трусливо убегать с площадки не стал. Уж будет что будет.       — Где твоя мамочка, Поттер? — С издевкой спросил Дадли, брызгая слюной, которая так изящно приземляется на очки волшебника. — Умерла, да? Она умерла!       Нарочно, он протянул последнее слово. Гарри терпел, но это окончательно вывело его из себя и, вскочив, он приставил палочку к горлу Дадли. Он знал, что не может колдовать вне школы, а раздолбаи за спиной Дадли и вовсе не понимают, зачем им бояться какой-то деревяшки. Смешки и слова унижения говорились в пол голоса, пока Дадли молча устремил взгляд на Гарри, как бы предлагая: «Давай, рискни. Тебе нельзя колдовать вне школы, очкарик.»       Тут как по волшебству (скорее всего, именно по нему), темные тучи начали сгущаться на небе, постепенно затягивая всю голубизну всепоглощающим темно-серым, предвещая неизбежный ливень. Последние дни стоявшая жара резко сменилась прохладой а ветер, прежде и вовсе отсутствующий, завыл с новой силой. Чувство подавленности и скорби, испытав которое раз, уже ни с чем его не спутаешь, накрыло Гарри с головой и он тут же понял, что происходит.       — Дементоры, — пробормотал Гарри скорее для себя, чем для оповещения Дадли, который удостоил волшебника лишь полным непонимания взглядом.       Гарри бежал быстрее Дадли и мог бы бросить его позади, но человечность оказалась сильнее этого желания. Волшебник слегка сбавил шаг, удостовериваясь, что кузен за ним поспевает, а после забежал в туннель. И вот Гарри уже прибит к стене одним из дементоров. Его тело сопротивляется все меньше, а лицо становится все бесчувственнее.       — Беги! — Кричит Гарри кузену, понимая, что себя защитить он сумеет, а Дадли не наверняка, и что ему одному придется оправдываться, если Дадли помрет.       Полупрозрачный силуэт оленя пронесся по туннелю быстрее, чем Гарри вообще сообразил, что сделал. Вызвал патронуса, нарушил закон, установленный Министерством Магии, спас Дадли, который, возможно, и не заслуживал этого спасения. И всё это за долю секунды.       С тяжелым вздохом, Гарри кое-как погрузил Дадли на свое плечо, чувствуя, что вот-вот надорвется и едва ли сдержал удивленный вскрик, увидев миссис Фигг, спешно шагающую к нему на встречу.       — Не убирай палочку, Гарри. — Поспешно произносит женщина и Гарри понимает, что она все знает.       Дементоры в Литтл-Уингинг это что-то новенькое даже для миссис Фигг и то самое необычное событие, которого ожидал Гарри, ежедневно прослушивая новости по телевизору. Может ли это быть дело рук Волан-де-Морта? Если так, то дела плохи. Гарри боялся даже подумать, где же еще сегодня объявились дементоры, сколько людей, возможно, пострадало и коснулось ли это его друзей.       Вот только, если не коснулось, то он не хотел в это ввязываться.       Конечно, он ожидал, что Дурсли подумают на него, когда он притащил едва ли реагирующего на окружение Дадли в дом. Так еще и кузен предательски указал на него пальцем, обвиняя в произошедшем. Гарри, хоть и помнил, что маглы не видят дементоров, все же надеялся, что более крупному подростку хватит мозгов понять, что не он пытался высосать из Дадли всю радость. Гарри даже с имением такой способности не стал бы себя травить.       А вот письмо из министерства застало юношу врасплох. Его исключили. За самозащиту! Вот от кого, а от мира магии, который стал частью его жизни и его спасением, он точно ожидал справедливости. Еще и всего наилучшего под конец пожелали, точно издеваясь. Письмо на весь дом озвучило вердикт и разорвалось в клочья, вызвав самодовольную ухмылку на лице Вернона. Теперь Гарри застрял с ними до своего совершеннолетия, и это еще в лучшем случае.       Пока тетя Петуния как в тумане провожала сына до машины, чтобы как можно скорее доставить ее милого, стонущего и уже слегка переигрывающего Дадлика в больницу, Гарри хлопнул дверью в комнату, которую мог назвать своей только с натяжкой. В обычных обстоятельствах ему бы здорово влетело, но, видно, не сейчас, когда кузен изображает попавшего в медвежий капкан зверя. Может, от его переигрывания все же есть толк, подумалось Гарри, но эта мысль быстро растворилась в потоке всех последующих, более гнетущих.       Разъяренно пнув прикроватную тумбу, с которой тут же повалилось все, что стояло криво и косо, волшебник обреченно рухнул на кровать, жадно впиваясь взглядом в потолок, который еще никогда не казался таким интересным. Его исключили. В самом деле исключили! Ему сошла с рук прогулка по коридору на третьем этаже, прибытие в школу на летающей машине, спасение узника Азкабана от казни, участие в Турнире Трх Волшебников в роли четвертого участника… А самозащита — нет.       Более того, Гарри был почти наверняка уверен, что дементоры появились в Литтл-Уингинге не случайно. Ну не мог он поверить, что парочка дементоров летним вечерком решила слетать на свидание именно в гости к Гарри Поттеру. Гарри был уверен, что это затея Того-Кого-Нельзя-Называть, но тогда он должен был что-то почувствовать. Боль, дикий неоправданный страх. Он бы услышал шипение или что-то похожее, что всегда происходило при прошлых стычка с темным волшебником, но ничего из этого не произошло.       Тяжелый вздох вырвался у юноши, когда он одной рукой протер уставшие от всего произошедшего глаза, так, что очки съехали на лоб. Неосознанно он кончиками пальцев провел по зигзагу молнии на лбу. Вернее, по его остаткам.       Медленно, злость, бурлившая в венах и артериях, начала утихать и Гарри вновь приоткрыл глаза. Белый потолок. «Как в психушке, — подумал про себя Гарри, — Смирительной рубашки не хватает.»       Уханье Букли привело Гарри в чувства и заставило подняться с уже нагретого местечка на кровати и выпустить несчастную птицу на улицу. Уже стемнело, было самое время поохотиться. Вот только стоило Гарри поставить ноги на пол, как под ними что-то болезненно хрустнуло.       — Черт! — выругался парень, наспех поднимая с пола треснувшую рамкку с колдографией родитей и несколько разлетевшихся от падения осколков.       Грустно вздохнув Гарри аккуратно поставил поврежденную рамку на тумбу, а сам вновь плюхнулся пятой точкой на жесткий матрас, совсем забыв о своих намерениях открыть клетку совы и окно. Его взгляд был устремлен на родителей, с широкими улыбками кружащихся в подобии вальса под листопадом, пока под их ногами в разные стороны летели брызги от луж. Рыжие волосы Лили развевались на ветру, пока Джеймс поправлял очки, чтобы те не слетели с его носа при очередном резком развороте.       Гарри всегда думал, что характером он как отец. Все вокруг постоянно старательно вдалбливали ему это в голову: «Все от Джеймса, а глаза мамины!» Вот только после всего произошедшего Гарри с трудом считал себя похожим на отца. Отец сражался против Того-Кого-Нельзя-Называть и его приспешниками и отдал свою жизнь ради спасения Гарри. Отец был благородным и отважным, таким его описывали юноше, таким он рисовал отца в своей голове.       Сам же Гарри тем временем допустил возвращение темного волшебника и не смог защитить товарища. И еще много всего.       «Может, исключение из Хогватся все же к лучшему?» — Думал Гарри, вспоминая, что именно он был в эпицентре всех трагедий, произошедших за последние четыре года учебы.       С такими гнетущими мыслями юноша провалился в сон, в очередной раз наблюдая сцену смерти пуффендуйца, но грохот и свет, исходящий из концов волшебных палочек людей, заполонивших комнату, заставил Гарри не то что вздрогнуть и проснуться, а подпрыгнуть на солидную высоты над полом от пола. Сердце бешено колотилось, а волосы на руках и затылке встали дыбом, когда Гарри схватил свою палочку, готовясь обороняться от непрошенных гостей, чьих лиц он не видел из-за направленного на него света нескольких палочек. Он слышал шепотки, различая среди них несколько уже знакомых голосов.       — Профессор Грюм? — Брови Гарри удивленно дернулись вверх на несколько мгновений. Вот уж правда незваные гости. — Что вы здесь делаете?       — Как что? Спасаем тебя, разумеется, — с неким раздражением ответил Грозный Глаз и захромал вон из комнаты, , оставив Гарри в непонимании стоять на месте, пока до него не дошло, что все уже пошли за хромым мужчиной и он один стоит как статуя, едва ли не разинув рот от удивления.       Гарри тут же схватил клетку с Буклей и бросился следом, перепрыгивая по несколько ступеней за раз, чем заставлял птицу недовольно взмахивать крыльями. Догнал он их в прихожей.       — Меня же исключили из Хогвартса, куда мы идем? — глаза Гарри были наполненны искренним непониманием, когда он, следом за незваными гостями, вломившимся в дом Дурслей, вышел на улицу все в той же полудомашней серой футболке и местами протертых старых джинсах кузена, затянутых не более новым ремнем. Понимание, что его определенно ожидают новые приключения за сегодня, не слишком порадовало парня. В груди он почувствовал неприятный комок, противившийся этой затее. Но его мнение спросить явно забыли.       — Тебя еще не исключили, Поттер, — грозно заявил профессор Грюм, пока все выстраивались в шеренгу перед домом, — Дамблдор убедил перенести это дело.       — Не переживай, Гарри, мы все объясним тебе в штаб квартире, — произнесла незнакомка с ярко-розовыми волосами и звонким голосом, за что тут же получила громкое «Ш-Ш-Ш!» от Грюма. Что Гарри понял наверняка, так это то, что называть девушку Нимфадорой — скверная затея.       Грюм ударил посохом о землю и метла прилетела в руки Гарри быстрее, чем он успел сказать «Экспелиармус».Кингсли прицепил клетку с совой к метле Гарри. Ему строго настрого приказали лететь следом и не сбиваться с пути, ведь в небе за пределами квиддичного стадиона Хогвартса, Гарри ориентировался не слишком хорошо да и точки назначения не знал, а прикрепить навигатор к метле весьма проблематично. Хотя, сейчас размышляя над этим, эта идея не казалась Гарри абсолютно бредовой.       Вот они взлетают в воздух, чудом не привлекая внимания ни одного магла на улице. Быстро набрав высоту, а с нею и скорость, Гарри на мгновение забыл о своих сомнениях и ночных кошмарах. Ветер трепал его и без того непослушные волосы во все стороны, приятно обдувая лицо, висящая на теле футболка и штанины джинсов развивались вместе с волосами от мощного потока ветра. Чувство абсолютной свободы, которое он испытал пару лет назад при полете на гиппогрифе вновь захлестнуло его с головой, впервые за долгое время. И вовсе не важно, что сейчас под ним был не пернатый хищник с когтями, а тонкая заколдованная деревяшка. Гарри был готов расставить руки в стороны, приветствуя встречный ветер, но боялся расслабляться слишком сильно, дабы не потерять из виду Грюма и его сопутчиков.       Однако стоило ногам Гарри коснуться земли, как вся эйфория от первого полета на метле после длительного перерыва испарилась и смятение с сомнениями обрушились на голову парня с новой силой.       — Так, где мы находимся? — Неуверенно поинтересовался он.       — Площадь Гриммо 12, — ответил кто-то из сопровождающих его. Кажется, это был голос Кингсли.       Подобный ответ не слишком удовлетворил парня, на расспрашивать дальше он не стал, пока они молча шли в сторону дома. Тишину прерывали только их приглушенные шаги и ерзанье Букли в клетке. С очередным ударом посоха о землю на их глазах здания начали раздвигаться, представляя их взору парадную дверь дома, которого секунду назад здесь не было. Гарри стоило прекрастить удивляться уже давно, но что-то в его сознании все равно отреагировало изумленным «Ого!» на представшую картину.       Гарри крайне осторожно вошел в дом, ожидая какого-то подвоха. Он ожидал подвоха от всего в течении всего лета и не мог смириться с мыслью, что сейчас его не будет.       Предусмотрительно переступив подставку для зонтов в виде огромной ноги какой-то твари, об которую мастерски споткнулась Тонкс, едва ли не поцеловавшись со старым, пыльно-красным ковром в прихожей, Гарри краем глаза заметил знакомое лицо в дверном проеме кухни.       «Сириус!» — возникла радостная мысль в его голове.       Парень уже хотел ломануться на кухню, обо всем расспросить, но Молли Уизли, возникшая перед ним, остановила его.       — Гарри, милый, рада тебя видеть. Иди скорее наверх. — Женщина приветливо, но слегка неловко улыбнулась, явно не желая, чтобы Гарри слышал разговоры взрослых, — Рон с Гермионой уже совсем заждались. Первая дверь слева, дорогой, беги.       Мать семейства рыжеволосых не соврала, ведь стоило Гарри всего лишь переступить порог комнаты, как он чуть не вылетел обратно в коридор от силы объятия Гермионы. Рон стоял чуть позади и крепко пожал другу руку, как только девушка справилась со своими эмоциями.       — Твое исключение это просто несправедливо! — Без остановки тараторила Гермиона, так что Гарри едва ли успевал понимать, что она вообще говорит. — Я изучила все законы и справочники и закон на все сто процентов на твоей стороне. С какой стати они вообще надумали тебя исключить?       — Мы требуем, чтобы ты рассказал нам все, в подробностях, — заявил Рон, лениво откидываясь на мягкую кровать.       Когда Гермиона присела на край кровати в ногах Рона, а Гарри устроился на подоконнике, без пяти минут исключенный из школы чародейства и волшебства поведал друзьям все, что произошло, чем вызвал еще более мощную волну негодования с их стороны. Тяжелый вздох, сорвавшийся с губ Поттера, прервал потоки мыслей Рона с Гермионой       — Я, честно говоря, уже как-то и смириться успел, — тихо пробормотал Гарри, потирая костяшки пальцев. — Ну, знаете, до момента, как за мной пришли члены ордена…       — Ты шутишь, — перебил парня Рон, резко садясь на кровати и в ту же секунду хватаясь за голову и зажмуриваясь от резкого отлива крови от головы. — Дружище, скажи, что ты шутишь.       Гарри лишь рассеянно пожал плечами, не давая однозначного ответа.       — То есть ты бы так просто отказался от нас? — С некоторым возмущением поинтересовался Уизли.       — Я этого не говорил! — С неменьшим возмущением отозвался Гарри. — И вообще, почему никто из вас не написал мне в письмах ни словечка об Ордене Феникса? Разве я не имел права знать?       — Дамблдор запретил тебе рассказывать, — отозвался Рон с некой виной в голосе. В груди Гарри больно кольнула обида от осознания, что Дамблдор, скорее всего, прав и что он вряд ли может быть полезен Ордену сейчас.       — Так, замолчали оба, — не сказала, а скорее приказала Гермиона тоном, не оставляющим места для возражений. — Главное, что сейчас Гарри с нами и сможет вернуться в школу. Это сейчас наш приоритет, согласны?       Парни молча кивнули. Предстоящее слушание в суде нависало над головой Гарри лишь увеличивая тучу его негативных мыслей. Однако он был готов пройти это конкретное испытание ради Рона, Гермионы и Ордена Феникса. В некотором роде и ради себя. Он хотел доказать сам себе, что он не рехнулся, не ошибся и что Волан-де-Морт вернулся.       Разговор с крестным отцом состоялся короткий, но от этого не менее теплый, что убедило Гарри, что Сириус был рад его видеть в такой же степени, как и он.       — Что со шрамом, Гарри? — поинтересовался профессор Люпин, выглядывая из-за спины Бродяги.       — М-да, кажется, раньше он был более заметным? — Поддержал расспрос Артур Уизли, допивая чай из фарфоровой чашки с изображением, как Гарри позже разглядел, черных орихидэй. Однако, поймав на себе угрожающий взгляд жены, быстро уткнулся в газету, точно словно он не читал напечатанную статью уже с десяток раз.       Гарри рассеянно пожал плечами, не находя подходящего ответа на заданные вопросы. Да, шрам был заметным. Да, сейчас это не так. Причины? Наверное, время.       После объяснения ситуации и описания грядущих опасностей, Гарри думал, что он должен хотеть сражаться. Он заявил, что хочет вступить в Орден Феникса, что хочет противостоять Тому-Кого-Нельзя-Называть. Вот только в глубине души этого желания не была, а здравый смысл в голове кричал: «Не лезь!»

***

      Волосы встают дыбом от беспокойства и нервов, а темные коридоры Министерства Магии и самого зала суда делают ситуацию только хуже, заставляя чувствовать себя маленьким и беспомощным. И одиноким. Все эти чувства возвелись в абсолют, стоило заседанию суда начаться. Все взгляды устремлены на худощавого парня, нервно ерзающего на твердом как камень кресле.       Профессор Дамблдор появляется как раз вовремя в качестве свидетеля защиты, чтобы буквально за шкирку вытянуть Гарри из этого замеса. Гарри послушно отвечает на вопросы, говорит только когда его спрашивают, но из-за этого он толком не может высказать свою точку зрения и в итоге оказывается близок к проигрышу дела. Чувство обиды разрастается в груди.       — Нет никаких доказательств, что Он вернулся! — Восклицает министр Фадж, явно раздраженный речью Дамблдора. Даже чересчур раздраженный ею, что кажется Гарри подозрительным.       — Корнелиус, будьте благоразумны, — размеренным тоном в очередной раз повторяет директор. Его спокойствие заразительно и в скором времени Гарри ни на мгновение не сомневается что дело у них в кармане.       Так и происходит и с Гарри снимают все обвинения, но когда он пытается последовать за Дамблдором и поблагодарить за помозь, профессор быстрым шагом покидает зал суда, точно избегая Гарри.       В груди юноши вновь появился колючий комок обиды.

***

      Большой зал Хогвартса как всегда наполнен гомоном голосов, смехом, лязганьем столовых приборов, чавканьем и амосферой праздника. Шляпа уже спела песню, которую явно сочиняла весь прошлый год и, судя по выражению ее тканевого лица, уже начала размышлять над новой. Распределение прошло и новоиспеченные первокурсники робко рассаживались за столы своих факультетов, любопытными взглядвми обводя все окружение, включая лица старших учеников.       Вот только Гарри чувствовал себя совершенно не в своей тарелке. Несколько пар глаз юных гриффиндорцев остановились на растрепанном парне в очках. Он вновь не спал почти всю ночь, мучаясь от тех же кошмаров, которые уже изрядно поднадоели. На их по-детски округлых лицах так и читался вопрос: «Он или все-таки не он? Неужели это правда Гарри Поттер?».       В последствии они неизбежно бросали взгляд на лоб парня и стыдливо устремляли его обратно в свою тарелку с аппетитной запеченной в собственном соку курицей с золотистой корочкой. Уже давно знакомы Гарри товарищи по факультету тоже не проявляли особого дружелюбия по отношению к нему.       Женский кашель, призывающий всех замолчать быстро разрушил эту возникшую иллюзию уюта для всех учеников. Близнецы Уизли, сходу заявившие, что не поладят с новой профессором, стоило той только поприветствовать студентов, озвучили мысли доброй половины факультета, если не больше. С ними был и Гарри, который слишком хорошо запомнил это жабье лицо с заседания суда. Профессор Амбридж произвела не лучшее впечатление и дала понять, что дела Хогвартса теперь и дела Министерства.       Позднее все убедились, что были правы, ведь ее методы мало кому доставляли удовольствие, а визит в ее отвратно-розовый кабинет с кучей колдографий котов на тарелочках, которые не оставляли почти ни единого свободного местечка на стенах, Гарри запомнил надолго. Теперь шрам у него был не только на лбу и фраза «Я не должен лгать» заставляла глаз юноши дергаться каждый раз, когда он конспектировал что-то во время уроков, а кулаки Рона чесаться от желания преподать Амбридж такой же нестандартный урок.       Вот только сам Гарри, к своему собственному удивлению, не хотел лишних неприятностей. Он никак не мог доказать, что Волан-де-Морт вернулся, а потому и втягивать друзей в возможные заголовки о «Маличке, который выжил из ума» или даже проблемы с Министерством Магии не хотел.

***

      — Мы должны хоть что-то предпринять! — Гермиона шагами нервно мерила гостиную Гриффиндора, пока рон развалился на диване перед камином, а Гарри приземлился на ковер.- Такими темпами мы не научимся себя защищать! Волан-де-Морт вернулся, а мы просиживаемся за учебниками без единого практического занятия!       — Кто бы говорил о просиживании за учебниками… — Пробормотал Рон себе под нос, за что получил подушку в живот и, болезненно ойкнув, продолжил. — И что ты предлагаешь? Восстание? — Парень пошутил, не рассчитывая, что Гермиона может принять его идею на рассмотрение.       Гарри же лишь забито глядел в камин, наблюдая за извивающимися языками пламени, которые, совсем как змеи, переплетались между собой в диком, бесконтрольном танце. Он уже не шарахался от шрама на руке и, хотя он искренне, всей душой не переносил Долорес Амбридж, в никаких восстаниях учавствовать не хотел. Сириус, появившийся в камине и рассказавший об ужасных планах Волан-де-Морта, которые, как Орден Феникса подозревает, он воплотит в жизнь в ближайшем будущем, не делал ситуацию ни граммом лучше. Юноша понимал, что им необходимо уметь себя защитить, крестный не открыл для него Америку этими словами. Но как им это сделать? Не сразу поняв, что к нему обращаются, Гарри перевел слегка затуманенный взгляд на подругу.       — Прости, я не расслышал, — пробормотал он, неловко потирая шею.       — Я говорю, что нам нужно создать свои уроки Защиты от Темных Искусств! — воожушевленно заявила Гермиона. — И у меня уже есть учитель на примете.       Гарри уж было подумал на Римуса Люпина, который, несомненно, был лучшим профессором по ЗоТИ за время обучения парня. Вот только поймав на себе хитрый взгляд Гермионы, непроизвольно сглотнул.       Яркая зеленая вспышка и бездыханное тело в черно-желтом свитшоте возникли в голове Гарри. А потом и бледная синеватая кожа, схожая с кожей рептилии, костлявые пальцы, холодная хватка статуи на его горле и ледяное прикосновение к шраму, которое должно было быть болезненным, но оказалось лишь до головокружения пугающим.       — Исключено. — Твердо заявил он, на что оба его товарища впали в несколькосекндный ступор.       — Почему, Гарри? — В абсолютной расстерянности, Гермиона смотрела Гарри прямо в глаза.       — Я не могу учить вас защите от темных искусств. Во-первых, все считают меня поехавшим, — Гарри развел руками, мол, с этим ничего не поделаешь, — во-вторых, я ничему толком не могу научить. Если ты не забыла, я на том же курсе, что и вы.       Гарри вздохнул. В-третьих, он знал, что если их всех поймают, то у Дамблдора будут проблемы. Если у Дамблдора будут проблемы, то они перекинутся на Орден Феникса, а дальше все распространится-как пожар они станут уязвимыми, не смогут одолеть Волан-де-Морта… И даже он, избранный, мальчик, который выжил, ничем не сможет помочь и оправдать надежды директора и друзей. Сейчас Гарри как никогда прежде чувствовал свою беспомощность.       Гарри мог бы еще долго продумывать, до каких же крайностей может дойти эта ситуация. Чувство вины за то, что он так никому не рассказал о своих истинных переживаниях, съедало его изнутри. А чувство долга, которое он был готов проклясть, заставило всего через пару дней оказаться в тесном пабе на окраине Хогсмида перед группой студентов, готовых посещать его тайные уроки, вести которые он толком не подписывался.       Он обвел взглядом присутствующих, половина из которых одарила его ответным скептическим взглядом. Другие смотрели на него с надеждой, полагаясь на парня, знающего правду. Он не хотел позориться даже на такую небольшую группу людей, если забыть о том, что он уже успел стать посмешищем для всего волшебного сообщества.       «Я попал…» — обреченно подумал Гарри, собираясь с силами, чтобы начать свою речь перед собравшимися.