Глава 15.

— Итак, пересказыываю заметку, — объявила Соня и поведала мистически-быличечным тоном: — Говорят, на день Казанской Богоматери на путях нашли человека. Его разрезало дважды: размозжило череп и отрезало ноги. По фотографиям не понять, кто это — слишком много повреждений. Но это не самое страшное: через пять минут после того, как его нашли, на вокзале случился взрыв. Взорвался мотор какой-то электрички. Был сильный пожар, тушили несколько часов. Погибли шесть человек, ещё тридцать получили сильные увечья. Казалось бы, это никак не связано с тем трупом, найденным на путях; только после пожара никаких следов того, что здесь переехало человека, на путях не нашли. И труп исчез. Сначала посчитали, что все следы просто сгорели, но потом спасатели рассказывали, что ночью видели на месте происшествия, как из руин вылез кто-то с размозжённым черепом. Кровь текла с него ручьями, а собственные ноги он держал в руках, — здесь Соня, видимо, пыталась произвести максимально сильное впечатление на слушательницу, поэтому стала описывать всё с негазетными подробностями. —Обернувшись к спасателям посмотрел на них двумя горящими ярко-белыми точками на местах глаз, закричал и пополз на руках по поломанной плитке к путям. Спасатели погнались за ним, светя фонариком; кто-то смог даже сфотографировать эту нежить. Когда свет от фонарика попал на того, с размозжённым черепом, мертвец повернулся, закричал и за несколько секунд сгорел, продолжая кричать, пока не сгорел до пепла. Один из очевидцев сказал, что в то мгновение, когда на эту нежить посветили фонариком, спасатель понял, что точно уже где-то видел лицо покойника; сделанную фотографию сравнил с фотографиями дома, у знакомых, на работе, в соцсетях и нашёл в точности совпадающее с лицом мертвеца лицо — лицо душевнобольного серийного убийцы, умершего 20 дней назад после операции на мозг. Юль, это была нижегородская газета, а Себка идеально подходит под описание! А на вокзале после этого ещё долго ошивались бродячие собаки, которых там раньше никогда не было. Строители, которые восстанавливали после пожара рельсы, не раз замечали, что псы пытаются пробраться к месту, где разрезало того человека. Если собаки попадали туда, то долго обнюхивали пути и выли, будто оплакивая кого-то. С произведением впечатления у рассказчицы всё получилось, но Юля всё равно не верила этой истории. Видя недоверчивую физиономию своей слушательницы, Соня достала телефон, нашла нужную заметку и показала Юле: там были фотографии расчленённого трупа, разрухи и ночной нечисти, а текст по содержанию примерно соответствовал озвученному рассказу. В общем, хотя бы половина былички была правдивой. — Что это за сайт? — всё ещё с нотками недоверия спросила Юля. Соня с азартом ответила: — В том-то и дело, что просто новости Нижнего Новгорода! Кстати, по фотографии он мне ещё показался похожим на ту тварь, по милости которой у меня до сих пор полтела в ожогах. — Да уж, — Юля поёжилась. — Вот и не поймёшь, что он такое, этот Себка... — Угу, —протянула Соня. — То ли просто психбольной, то ли что-то сверхъестественное. Воцарилось молчание. В Юлиной голове прокрутились воспоминания: первая встреча с Себой во Вкусноиточке, во-ря, Себина головная боль, кольцо в постели у расчленённой Висарги, Сонины ожоги и быличка о них, ритмичная походка, лукавая улыбка, гипотезы, база НН-КЛР, наконец, сообщения Иры, паника Тоты, снова поездка в Нижний Новгород, психбольница, Сева, Себина смерть... И теперь это. Что же он всё-таки такое? Может быть, одержимый демонами, может быть, сам один из демонов. — Сонь, вот ты про глаз рассказывала, помнишь? — вспомнила Юля. — Какого цвета был глаз? — Мм, — Соня задумалась. — Карий, что ли? Погоди! Вспомнила! Он был красно-рыжий, Юля! Господи Боже мой! Ярко-ярко-рыжий! Да что этот Себастьян вообще такое, правда? Юля стала пытаться вспомнить кого-нибудь похожего на Себу. Если смотреть только на лицо... Например, глаза сделаем рыже-карими. Если волосы удлиннить? Вот, сразу напрашиваются красноватые очи. Этот портрет в сознании будто ожил — из мыслей на Юлю смотрел основатель подпольного общества, Иона Виленович Исов. Тут и стиль одежды подходит: судя по фотографиям и рассказам, обычно профессор носил чёрное пальто и высокие кожаные сапоги того же цвета. Отчётливо вырисовался образ Ионы Виленовича с Себиной ухмылкой. Очень похоже на фотографии. Девочка представила рядом самого Себастьяна — похожи как отец и сын. Или как дед и внук... — Да этого не может быть! — на эмоциях воскликнула Юля. Соня испуганно уставилась на неё: — Ты чего? — Ничего, просто представила рядом Себастьяна и профессора Исова, — Юля попыталась избавиться от этой идеи. — Погоди! — Соню будто камнем по голове ударили. — Себка же финн. Я где-то слышала, что у профессора были какие-то финские родственники, какой-то двоюродный брат с женой оттуда. Короче, это мысль, надо покопаться, авось что найду. Она на пару секунд замолчала и спросила: — А ты же у КЦР была? Юля кивнула. Соня молча закатала левый рукав рубашки, отодвинула бинт и показала собеседнице что-то вроде старого синяка, отчётливо видного на ожогах: — Мне тоже эту дрянь вводили. Я к ним неделю назад загремела. Пустельга как две разные личности, ей богу! — Я узнала, что он любит кофе глясе, — машинально сообщила Юля. — О, я тоже, — улыбнулась Соня. — А ты какое любишь? — Американо.