Часть 1

      Стараясь держаться безразличным и отстранённым, Эпистат стоял в углу комнаты и наблюдал за тем, как Эвтида и Рэймсс лежали на кровати, точнее их тела, души же Сет забрав с собой, отправился в Дуат, для того, чтобы наконец найти нужную информацию и вычислить месторасположение Саамона.       Изначально данная идея повелителя бури не понравилась Амену. Чуял есть опасность для Эвы, однако она уверила, что все будет хорошо, да и заявила, что её сопроводят Рэймсс и Сет, потому нечего опасаться, кто же знал, что чутьё Эпистата вновь его не подвело…       Бросив короткий взгляд на Ливия, с которым заключил временный союз, Амен напрягся ещё больше, ибо всегда веселый и оптимистичный лекарь выглядел потерянным. Он то и дело подходил к Эве и проверял вернулось ли дыхание к ней.       — Сколько ещё они будут в Дуаете? — не выдержав проговорил Эпистат, коря себя за несдержанность.       Исфет! Он всегда мог держать эмоции в узде. Сохранять хладнокровие даже в самых опасных ситуациях, а сейчас содрогался от одной мысли, что Эва могла быть в опасности, а он не в силах был помочь ей ничем.       Эпистат и шезму…       Как абсурдно. Глупо. Неправильно… Амен противился чувствам, сторонился дерзкой неферут, но, в конечном итоге пал. Чувства оказались сильнее.       — Что-то не так! — взволнованный голос лекаря оторвал мужчину от мыслей.       Подойдя к Эве и Рэймссу, что были без сознания, Амен заметил, как спокойное лицо Эвтиды почему-то напряглось, в то время как на лице другого черномага отобразился ужас.       Страх сковал тело Эпистата. По привычке ухватившись за рукоять хопеша, мужчина сжал его, не зная что делать. Эва была в опасности, а он…       Не нужно было дозволять! Несносная! Все делает так, как ей угодно!       — Рэймсс! — удивлённый голос лекаря вновь вернул внимание Амена. Переместив взгляд с любимой на черномага, Эпистат замер.       Широко раскрыв глаза, он наблюдал за тем, как Рэймсс открыл рот и судорожно пытался дышать, пока кожа его синела…       — Эва! — наплевав на все, Амен бросился к девушке и сжав её плечи, попытался разбудить. Знал невозможно. Понимал, что душа её в Дуаете рядом с Сетом, однако… — Эва! Эва! Эва! — неустанно твердил Эпистат, ощущая, как страх за любимую вытесняет другие чувства.       Пока Амен судорожно пытался разбудить Эву, Ливий и всеми силами старался помочь Рэймссу…       — Бесполезно, — неожиданно эхом прошёлся по комнате властный голос Сета.       — Что ты наделал? — вытащив хопеш из ножен, угрожающие произнес Эпистат, надвигаясь на Бога.       Саркастически улыбнувшись, Сет скрестил руки на груди, после чего заявил:       — С шезмочкой все хорошо, она скоро проснётся.       Сердце Амена забылось чаще. Ему было плевать нашли ли они информацию о Саамоне, сможет ли он отомстить за родителей. Все р-а-в-н-о главное, чтобы Эвтида была невредима. И давно он стал так зависим от шезму?       — А Рэймсс? — спросил Ливий, что все ещё стоял возле кровати.       Услышав вопрос, покровитель черномагов, оскалился, а затем шагнув вперёд, поведал:       — Я не зря сказал, что Эве нужен будет сопровождающий. Живые не могут просто так войти в Дуат, нужна плата.       — Ты отдал его душу Анубису, — как факт проговорил Амен.       Слабо кивнув Бог поровнялся с Аменом.       — Есть возражения, Эпистат? Или ты хотел лично придушить мальчишку?       Вернув хопеш на место, Амен которому было глубоко плевать на черномага, задал самый важный для него вопрос:       — Когда очнётся Эва.?

***

      Спустя томительных полчаса, которые показались Амену вечностью, Эва действительно пришла в себя. Резко распахнув очи, красавица, тут же присела на кровати тяжело дыша. Руки тряслись от пережитого, на глазах же застыли слёзы.       — Рэймсс… — прошептала она в пустоту.       Закрыв ладошками лицо, девушка, которая искренне верила, что ничего их жизням не угрожает, с ужасом вспоминала, как они узнав все, что нужно, они встали возле ворот Анубиса, ну а дальше…       Слёзы новой волной накатили на неё, благо сильные руки Эпистата, что все это время был в покоях вместе с ней, прижав к себе успокоили.       — Тише, неферут, — с нежностью в голосе, проговорил Амен, сам удивившись тому, как мягко мог звучать его баритон.       — Рэймсс, он, — обняв мужчину в ответ, начала говорить Эва, вспоминая, как неожиданно Сет взял её под руку, черномага же толкнул в руки Анубиса.       — Твой он, — безразлично проговорил он смотря Бога царства мёртвых. Ужас тот час застыл на лице Рэймсса и Эвы. Хотелось бежать, спрятаться, да, увы, понимали все тщетно. Они слабы перед всесильными Богами. Все произошло в мгновение ока, ощутив как горло что-то невидимое сжало, несчастный Рэймсс попытался убрать наваждение и вдохнуть полной грудью, но, увы… Душа его окончательно покинула тело и переместилась в Дуат, в то время как Эву, Сет силой вернул в мир живых.       — Не должна была идти туда, Эва, — голос Амена привел в чувство. Подняв красные от слез глаза на мужчину, Эвтида ответила:       — Зато узнала, где находится Саамон. Разве это не было важно для тебя, господин? — голос все ещё дрожал, однако она держалась.       — Амен, — в очередной раз поправил её Эпистат, после чего вытерев тыльной стороной дорожку от слез, добавил, — Более мне ничего важнее тебя нет, Эва.       Удивлена ли была она? Несомненно. Замерев, Эвтида была не в силах ничего сказать в ответ. Она… важна? Жалкая шезму, без рода и племени, которую предала собственная мать продав Богу, была нужна самому Верховному Эпистату? Разум отказывался осознавать, в то время как сердце стучало быстрее от радости.       — Я говорил тебе не идти туда, — разжав объятия и гневно взглянув на Эвтиду, произнес Эпистат, — Чуял, что покровитель твой просто так это не оставит. Да только послушалась ты?       — Я просто, — договорить ей не удалось.       — А если бы я потерял тебя, Эва? — Амен сам не заметил, как ярость накрыла его от одной только мысли, что Эвтида исчезнет из его жизни, — Как бы жил? Не думаешь о себе, подумай хоть обо мне.       Эвтиде казалось, что сердце не способно стучать ещё быстрее. Однако она ошибалась. Забыв как дышать, девушка смотрела в глаза Амена полные злости, безудержной любви к ней и тонула в них.       — Оставь это дело, Неферут, — не отводил он глаз от красавицы, — Забудь про прежнюю жизнь и будь со мной. Сама же говорила, хочешь, чтоб в столицу тебя увёз, своею сделав. Или лгала?       Подозрения Эпистата были не беспочвенны, однако ранили Эвтиду. Твердила ведь, что любит его, заявляла как дорог…       — Я не лгала, Амен. Могла порой юлить, дабы выжить. Что же касается моих чувств, то они всегда были искренними!       Оставшись довольным ответом, Амен проговорил:       — В таком случае позабудь о работе шезму. Уезжай в столицу, в мой наш дом, я же одолев Саамона вернусь к тебе.       Удивлённо посмотрев на Эпистата, Эва не знала что и ответить. С одной стороны ей конечно же хотелось обрести наконец покой. Иметь семью, быть с любимым. Просыпаться с улыбкой на устах и без страха перед неизбежной гибелью, но с другой стороны, она не могла все бросить. Как же Исман? Кто же отомстит за его гибель? А Ливий? Будто прочитав все мысли на лице любимой, мужчина проговорил:       — Клянусь, что отомщу за брата твоего названного, и обеспечу защитой Ливия. В качестве же трофея принесу маску и плащ Саамона тебе.       Внимательно выслушав, Эва, что стояла на перепутье, взглянув на Эпистата, произнесла:       — Мою безопасность обеспечить пытаешься, а как же твоя, господин? Что будет со мной если не вернешься? Вдруг Саамон уходя, потянет и тебя за собой в Дуат?       Настало очередь сердцу Эпистата затрепетать. Чуждо ему было все это. Лишившись родителей в детстве, он перестал ощущать себя любимым и нужным. Его боялись, им восхищались, уважали, но не любили… Эвтида же во второй раз проявила заботу. Вначале в саду, попросив поесть и сейчас, беспокоясь о его жизни.       С нежностью проведя по шелковистым волосам, Амен, улыбка которого не сходила с лица пообещал, что вернётся к ней живым и невредимым.       — Ты моя, я же твой. Помнишь?       Опустив глазки вниз, Эва, душа которой все ещё ныла и тосковала по Рэймссу, с которым так жестко обошлись, проговорила:       — Как бы не хотела послушаться не могу. Долг мой никуда не денется.       — И этот вопрос решу, — взяв её за подбородок, заявил Эпистат, — Только окончательно реши, Эва, не играй, готова ли ты стать моей? Как же хотелось ей снять груз с плеч, позабыть о печалях и жить с любимым… Да только могла она? Справится ли Амен с долгом? Послушает ли его Сет? Исфет. Как же она устала. Столько всего свалилось на плечи… А может просто действительно уйти? Послушать Амена и позволить себе впервые быть слабой?       Взвесив все за и против, Эвтида наконец приняла решение. Даже не зная, что покой ей будет лишь сниться, ведь грядут грозовые тучи…

***

      Полгода спустя       Последний раз посмотрев на свое отражение, Эвтида, приподняв подол своего длинного шёлкового платья цвета красного Нила, начала спускаться вниз по ступенькам. Оказавшись в гостевой и убедившись, что блюда на месте, сервировка же такая, какую она планировала, девушка начала нервно перебирать свои пальцы.       Нервничала девушка не просто так, ведь….       Прикрыв глаза, Эва, которая шесть месяцев назад переехала в Мемфис, и была все это время безгранично счастлива, не знала как дальше ей быть поскольку…       Исфет.       Все же было прекрасно! Амен одолел Саамона , защитил Ливия, который часто приходил к ним с Аменом в гости, и вернулся к ней живым и невредимым и договорился с Сетом.       Полгода Эва жила словно в раю. Амен был с ней нежен, заботлив и терпелив.       Обучал письму, ласкал, целовал, исполнял любую прихоть, однако сегодня все изменилось, и Эвтида не знала, как именно Эпистат отреагирует на новость, которую ей пару часов назад сообщила пожилая женщина.       — Беременна, — проговорила она, осмотрев Эвтиду, что в последнее время дурно себя чувствовала.       Смешанные эмоции одолевали юную Эву. С одной стороны она была рада, а с другой… Как отреагирует Эпистат? Будет ли он рад?       Да, Эвтида чувствовала его любовь. Знала, что является его женщиной, однако как такового статуса у неё не было. Наложницей не была, супругой тоже…       Вдруг узнав про ребёнка Амен скажет, что более не нужна она ему? Нет! Это лишь дурные мысли из-за страха. Все будет хорошо! Эпистат ни разу не давал ей даже повода усомниться в его чувствах, а в чести тем более!       Тяжело вздохнув, она стала ожидать прихода Амена после работы…

***

      Трапеза прошла быстро, Амен, что был сам не свой, ел в основном молча, будто что-то обдумывая, Эва же увидев, что мужчина был не в духе, не решалась рассказать о тайне, что хранилась у себя под сердцем…       — Прогуляемся в саду? — встав со стула и слабо улыбнувшись, спросил Амен, после чего подойдя к красавице, притянул руку. Скрыв волнение за ответной улыбкой, Эва вложила свою ручку в ладонь Эпистата и так же встала.       Шли они до сада вновь молча, каждый думая о своём. Наконец избавившись от надоедливых взглядов слуг, что постоянно шептались и не могли понять, почему юная неферут не будучи ни женой, ни наложницей жила в доме, Амен прижал к себе любимую и вдохнул любимый аромат.       От неё отныне также пахло гранатом и миртом. Его запах! Его женщина! Улыбнувшись, Амен, который сегодня окончательно решил предложить Эве стать его женой, взяв её за руку подошёл к скамейке. Присев на неё и усадив девушку себе на колени, Эпистат накрыл губы Эвы своими.       — В доме моих родителей был точно такой же сад, — заправив локон за ухо волнующейся Эвы, начал говорить Амен, — Я любил это место и всегда ощущал себя там в безопасности, потому и построил точно такой же. Правда, тогда я это делал дабы вновь ощутить прежние чувства, сейчас же я понимаю, что хочу, чтобы и мои, наши, Эва дети чувствовали те же эмоции, находясь в саду, дома.       От слов Эпистата дыхание Эвтиды остановилось.       Это шанс! Скажи ему! Лучшее время! Поведай!       — Амен, — начала она, однако поняв, что не способна даже озвучить это вслух, попыталась быстро сменить тему и ляпнула первое, что пришло в голову, а именно, — Разве в саду твоих родителей не было фонтана? Здесь же его нет.       Лишь сказав Эвтида поняла какую ошибку она совершила… Глупая, ведь в свое время не поведала Амену о том, что вторглась в его сон, несмотря на просьбы мужчины быть с ним предельно честной. Эва утаила это, ибо тогда, когда они говорили о черномагах, что проникали в сны и убивали там, Амен с опаской на неё посмотрел. Ей не хотелось более видеть этого взгляда и она сглупив не рассказала. Думала ни к чему. Полагала, что унесёт эту тайну собой, но…       — Значит мне не привиделось, —       до ужаса спокойный голос Эпистата пугал, — Ты действительно была там. В моём сне. Разговаривала со мной.       — Амен, — встав с его колен, несчастная попыталась оправдаться, однако в этот раз Эпистат просто не стал её слушать.       Подняв руку и тем самым велев ей замолчать, мужчина, что с трудом сдерживающий горечь и боль, проговорил:       — Знал ведь, что прогорю поверив тебе и все равно поддался твоим чарам.       — Послушай, — хотела взять Эва его за руку, но не смогла, Амен не позволил.       — Ты в очередной раз солгала мне, Эвтида, — спокойно произнес Амен и лишь до крови сжатые кулаки были доказательством его ярости.       — Я испугалась, понимаешь? Я, мне…       — Более слышать твои сладкие и лживые речи нет желания! Хватит с меня!       Хватит с меня… — эхом прошлось в голове.       Нет. Нет. Нет! Только не это. Он не может просто так все закончить. Знает ведь как сильно она привязана к нему. Как любит…       — Я клянусь, Амен! — слёзы тут же выступили на глазах, однако Эпистат более им не верил.       Посчитал, что все их отношения были ложью. Игрой Сета. Он же дурной повелся…       — У меня есть дела, — не обращая внимания на слёзы девушки, начал Эпистат, — И когда я вернусь, я хочу, чтобы тебя не было в моем доме.       Эвтиде показалось будто сотни кинжалов в одно мгновение пронзили её сердце.       — Ты обещал, что не оставишь, — голос начал дрожать.       Неужели она потеряла его?       — Ты же, что не солжешь, — не смотря даже на Эву, ответил Амен, после чего ещё раз произнес:       — Чтоб к моему возращению тебя не было дома, Эва. Можешь взять сколько пожелаешь денег и драгоценностей, мне все равно, только не исчезни из моей жизни.       — Амен, молю, послушай, — положив руки на живот, несчастная только хотела сказать, что беременна, как следующие слова мужчины заставили её прикусить язык и с болью посмотреть на него.       — Пока лишь просто предупреждаю, Эва. Если же ослушаешься, поступлю с тобой, так как и велит закон. Не забывай, я Эпистат, ты же шезму!       С этими словами он ушёл, оставив после себя полностью разбитую девушку…