Часть 5

      Бросил. Бросил. Бросил…       Казалось Эпистату, будто вонзили нож в сердце и начали вращать, желая нарочно сделать ему больнее. Хотелось кричать, клясться и твердить, что он не бросал их, что не знал о положении Эвы, однако часть его души противилась этому, заявляя, что он не дал Эве раскрыть рта, тем самым бросил её и малышей на произвол судьбы. Амен конечно же мог продолжить корить и ненавидеть себя за содеянное, однако он не желал становиться заложником чувств, мужчина хотел исправить ситуацию, расположить детей к себе и вернуть доверие Эвтиды, даже если для этого ему нужно будет покончить с собой, он без промедления вонзит хопеш в себя, ни капли не жалея!       Слова брата спустили милую Мию с небес на землю. Девочка, что всю жизнь мечтала об отце, едва узнав о том, что он явился, так сильно воодушевилась, что забыла обо всех их горестях, но судить кроху не стоило, ведь она была всего лишь ребёнком и хоть с Джахи они были одногодками, однако по разному смотрели на вещи. Она была мечтательницей с добрым и прощающим сердцем, как у матери, Джахи же к своему сожалению был похож на отца. Такой же строгий, не терпящий предательства, категоричный и смелый.       — Джахи, я, — положив ручку на плечо брата, Мия хотела что-то сказать, как вдруг замерла, ощутив чьё-то присутствие. Чутьё, что унаследовала она от отца, заставило её обернуться и замереть. Заметив, что сестра стихла, Джахи также повернул голову и тут же сжал кулачки увидев, как к ним подходит…       — Верховный Эпистат, — склонил он голову демонстративно.       Весь в Эву, — печальная улыбка озарила лицо мужчины.       — Ваша мама, с вами поговорила не так ли? — смотря на двух детей, спросил Амен, сердце которого трепетало.       Боги. Неужели он говорил со своими детьми? Это так непривычно и в то же время обыденно. Казалось он всегда их знал и любил. Они уже стали частью его души и без них с Эвой, Амен более не хотел жить. Да он понимал, как противоречивы его мысли и действия, но все же хотел исправить ситуацию.       — Известила о том, что насильно нас везут в другой дом, отрывая от Кеба, — с вызовом смотря на Амена, ответил Джахи, вызвав в душе Эпистата лишь гордость.       — Я понимаю ваше негодование, — произнес Амен, осознавая, что ещё никогда простой диалог не давался ему столь тяжело, — Однако желаю заявить, что не бросал вас. Не знал о вашем существовании, когда же узнал…       — Решили силой забрать?       — Джахи, — взяв брата за руку, проговорила малышка, видя как его трясёт. Малыш нервничал и еле держался, чтобы не расплакаться, знал ведь — мужчины не плачут, однако на душе было так больно. Джахи тоже мечтал об отце, хоть и не говорил об этом вслух, его маленькое сердце было разбито, и никакие извинения не могли залечить его душу.       Амен и не знал, что будет так тяжко… Дети были своенравны и не так просты. Эпистат чуял, у них были дары. Не были простыми детьми. Хотя, чего можно было ожидать, ведь их родители…       Собрав волю в кулак, Амен присел на одно колено, дабы их лица были на одном уровне, после чего, проговорил, смотря на Джахи.       — Сын, послушай.       — Я вам не сын, и никогда им не буду!       Будь я проклят, — с ненавистью подумал Амен, увидев в уголках глаз малыша слёзы…       Поняв, что ещё немного и он расплачется, Джахи взяв сестру за руку, хотел уйти прочь, да только она не позволила. Выдернув нежную кисть, она заявила, что его догонит. Отпираться и заставлять сестру идти с ним, Джахи был не в силах, чувствовал — вот-вот эмоции накроют его, потому бросив на сестру разочарованный взгляд, он ушёл…       В это время же Амен, наблюдавший за всем этим, готов был отдать что угодно лишь бы вернуть время вспять.       — Эпистат, — милый голос малышки отрезвил на время, — Не злитесь на Джахи, он…       — Я злюсь лишь на себя, Мия, — слабо улыбнулся он, гордясь малышкой. Осталась дабы брата защитить и сгладить конфликт.       Слабо кивнув, малышка хотела уже догнать брата, как вдруг решившись на что-то сделала шаг в сторону Эпистата. Не успел он ничего понять, как Мия воспользовалась тем, что сидел Амен все ещё на одном колене, прижалась к нему и обняла его ручками за шею. Замерев, Амен не знал, что делать, и как справиться с сердцем, что готово было выскочить из груди.       — Не исчезай больше, пожалуйста, — прошептала Мия, и тут же ещё сильнее обняв его, добавила, — Папа… Это добило Амена. Более эмоций он не сдерживал. Обняв Мию в ответ, он также прошептал:       — Клянусь, более никогда! Я всегда буду рядом с вами!

***

      Тем временем.       — Эва, не делай этого, — взяв руки девушки в свои, проговорил Кеб.       Несмотря на относительно юный возраст, парень был не глуп, и прекрасно понял, что его внезапный призыв в столицу, а затем «отказ» фараона и неожиданный переезд Эвы связаны.       — Все будет хорошо, Кеб, — ласково улыбнулась Эвтида, мысленно добавив:       Желаю лишь обезопасить тебя. Ведь многим обязана.       — Я не дам тебе порочить свою честь и переезжать только потому, что ты очаровала Эписта…       Он не стал договаривать. Ведь сразу перед глазами появилась картина того, как Эва сжалась едва увидела впервые Амена, ну а после перед взором охотника возникла Мия с со светлой прядью. Он ошибся… Амен заставил Эву и детей переехать к себе не потому, что хотел разделить с Эвой постель, а потому, что…       — Эпистат отец твоих детей, верно? Это он бросил тебя? — руки Кеба сжались от злобы.       Твердит везде о справедливости, а сам? Бросил девушку одну, беременную, в беде…       — Послушай меня, — взмолилась Эва, обхватив руками лицо разгневанного охотника, — Не лезь в это, прошу тебя, Кеб. Ты не сможешь тягаться с Эпистатом. Его власть, влияние слишком велики.       — Предлагаешь позволить ему забрать у меня вас? — он и сам не заметил как голос его дрогнул.       Дети и Эва были очень ценны для Кеба. Он их искренне любил.       — Все будет хорошо, просто поверь мне! — попыталась его успокоить.       Жаль, только она не могла поведать охотнику, что собирается сбежать. Эва согласилась переехать дабы спасти Кеба, желала переждать время, усыпить бдительность Амена и убедив, что их с Кебом более ничего не связывает, под покровом ночи уйти с детьми. Куда? Она ещё не решила. Лишь бы прочь от того, кто вытащил и растоптал её сердце.       — Позволь мне помочь! — не унимался несчастный.       Отрицательно покачав головой, Эва поднялась на носочках и оставив легкий поцелуй на щеке охотника, произнесла:       — Я буду писать тебе, Кеб. Не теряй и не забывай меня! Мы ещё свидимся, обещаю!       С этими словами она покинула его комнату, оставив полностью разбитого парня одного.       Неделю спустя       Жизнь в доме Эпистата казалась Эвтиде пыткой. Несмотря на просторные апартаменты, чувствовала она себя взаперти и лишь мысль о побеге грела душу. Переехали они относительно недавно. Сегодня была седьмая ночь её пребывания здесь и сказать по правде за все это время, Амен никак себя не проявлял. Что конечно же было Эве на руку. Переведя семью в свой очередной дом в Гермополе, Амен заявил, что весь особняк в их распоряжении и также добавил, что как закончит с делами, они переедут в Мемфис.       Принес ли успокоение их переезд кому-либо? Думаю ответ очевиден. Джахи был в ярости, даже думал о побеге (о плане матери не знал), однако не стал этого делать, не желая бросать сестру и Эву. Эвтида с каждым днём тускнела все больше и больше, и лишь забота о детях заставляла её вставать с постели. Слугам она не доверяла, готовила для детей и ухаживала за ними сама. Мия же видя как брат и мама печальны не могла радоваться.       Несчастен был и сам Эпистат. Хоть и перевёз семью к себе, однако видя как им плохо, чувствовал, что горит. Он не знал как изменить ситуацию, понимал — нужно время, но видеть их такими не было сил. Амен старался держаться пока в стороне, дать им время привыкнуть, пока сам медленно превращался в пепел.       Заслужил. Заслужил. Заслужил…

***

      Завершив с делами поздней ночью, Амен наконец вернулся домой. Велев слугам подготовить купальню, Эпистат начал бороться с желанием — пойти и говорить с Эвой. Пока мужчина размышлял стоит это делать или нет, он увидел как Эвтида сама спускалась по ступенькам, держа в руках лист бумаги?       Находящаяся в своих мыслях девушка не сразу заприметила Эпистата, однако едва увидев мужчину, запаниковала. В руках держала письмо обращённое Кебу. В послании не было ничего дурного, она лишь в очередной раз благодарила охотника за доброту, однако увидев Амена — испугалась.       Невольно спрятав лист за спину, она с опаской посмотрела на Амена. Тот же в свою очередь напрягся.       Ты же не сделала ничего дурного! Скажи правду. Иначе будет следить ещё бдительнее. А тогда сбежать точно не получится.       — Не собиралась отправлять, — честно призналась она. Эва действительно не хотела посылать, ведь даже не знала кого об этом просить. Просто писала, дабы успокоить душу. Когда она хоть и письменно, но «говорила» с Кебом ей было легче. Правда одного листа оказалось мало, и она взяв с собой, спустилась в общую комнату, дабы взять ещё.       — Это лишь мои мысли, — с этими словами, Эва дабы доказать свою правоту. вручила послание Амену. Полагала, что он опасаясь предательства непременно прочтёт, однако мужчина на удивление, даже не взглянув, произнес:       — Ты в праве писать кому пожелаешь, Эва. Я не чудовище, что насильно держит тебя подле себя отрывая от мира.       Неужели? — ирония промелькнула в голове, однако Эва не стала ничего говорить вслух.       — Ежели желаешь отправить письмо Кебу, я не против. Знаю ведь, дорог тебе.       Ревность вновь начала брать верх, однако Эпистат вовремя взяв себя в руки, позвал прислугу и велел послать за парнем, что доставляет письма.       — Вы столь щедры, господин, — не удержавшись, съязвила она, и тут же пожалела.       Держи язык за зубами, дурная! — ругала Эвтида себя.       — Эва, — тяжело вздохнув, Амен только хотел наконец-то начать с ней диалог, как вдруг увидел — Эва изменилась в лице. Замерев, она с ужасом смотрела «сквозь» Амена, в темноте разглядев…       — Господин, Вы посылали за мной? — услышав голос посыльного, Эпистат обернулся, но так ничего ответить не смог, ощутив как неожиданно Эвтида до боли сжала его руку.       Нехорошее чувство поселилось в душе Эпистата, вновь посмотрев на девушку, Амен хотел успокоить и спросить в чем дело, как замер, увидев ужас, что отряжался на лице Эвтиды. Посильней невольно прижавшись к руке Амена, Эва неотрывно глядела на посыльного, пока по щекам текли слёзы.       — Это он… — сорвалось с уст раньше чем она успела себя остановить.       Амен ничего не понимал, однако беспокойство его росло.       — Эва? — сжал в ответ ее руку.       — Это он, он! — голос начал дрожать, паника же накрывать.       — Что с то… — договорить Эпистату не удалось.       Посыльный, который лишь сейчас распознал в Эве «давнюю знакомую», едва поняв, кто это, бросился бежать.       Моментально отреагировав, Амен не думая побежал за ним и повалил на пол.       Слёзы Эвы. Побег парня. Что-то тут не чисто!       — Отведите его в темницу, пока я не разобрался во всем, — велел пришедшим стражникам Эпистат.       Когда брыкающегося парня потащили в темницу, Амен за долю секунды оказался возле Эвы, которая сидела на полу и обхватив руками колени, плакала. Тело несчастной содрогалось, из уст же вырывались всхлипы.       — Эва, — с нежностью проговорил Амен, присев рядом с девушкой.       Чутьё било тревогу, сердце же вырывалось из груди.       — Расскажи мне, кто он?       Надеюсь я ошибаюсь. Боги, молю, пусть я ошибусь, — неустанно твердил Эпистат опасаясь лишь одного…       — Я не хочу вспоминать, — сквозь стучащие зубы ответила она, и тут же пуще прежнего разрыдалась.       Все стало на свои места… Амен и без слов все понял.       — Он надругался над тобой? — ярость медленно пробиралась под кожу.       — Не… не… успел, — дрожала несчастная.       Зарывшись пальцами в волосах, Эва, перед глазами которой вопреки желанию появились обрывки прошлого, вспомнила, как во время её скитаний по улочками Египта, поздним вечером, в безлюдном месте на нее набросился парень. Ударив по голове, он повалил несчастную на спину и попытался разорвать одежду.       — Я так боялась, что он ударит в живот, — сквозь слёзы шептала она, — Молила не трогать меня, кричала, что беременна, однако он не слушал.       Эвтида прекрасно запомнила лицо насильника…       Широко распахнув глаза, Амен который казалось вовсе не дышал, ощущал как ни с чем не сравнимые эмоции охватываюсь его. Часть души хотела броситься в темницу, растерзать голыми руками того, кто посмел коснуться Эвы, пока другая, с жёлчью твердила:       Кто же растерзает тебя? Ведь из-за тебя Эва бродила одна по пустым улочкам.       — Меня спасли случайные прохожие, — голос Эвтиды оторвал Амена от самобичевания, — Хотя, чуть позже я жалела об этом. Думала может он надругавшись, убил бы? И тогда страданиям моим пришёл бы конец.       Волосы Эпистата встали дыбом.       Она никогда меня не… — Прости меня, — попытался он ее обнять, однако девушка не позволила…