Сердце ветров

Чен сидел в кресле, погружённый в раздумья о непростой ситуации. — Позвольте мне помочь вам, — предложил он внушительно. — У меня есть влияние, и я могу оказать поддержку. — Допустим… *** Третий час они месили грязь на подступах к горе — той самой, где магия отказывалась работать в любом виде. Хоть танцуй с бубном, хоть читай заклинания нараспев. Ветер здесь не дул, а воевал, заставляя не разговаривать, а орать друг на друга — примерно как глуховатым родственникам, которые всё равно сделают по-своему. — Вот почему всё действительно важное вечно происходит на какой-нибудь возвышенности?! — проорал Феттель, перекрикивая бурю. — Неужели ни одно судьбоносное событие не может случиться где-нибудь в таверне, за кружкой эля? — Если бы я знала… — пробормотала Сильви и кивнула на пещеру за деревом — корни у того были так вывернуты, будто оно вот-вот махнёт на всё и уйдёт из леса. — Нам туда! Едва переступили порог — накрыло покоем. Таким осязаемым, словно тишину здесь можно было намазывать на хлеб. Ни ветра, ни холода. — Тебе не кажется, что мы проводим в пещерах подозрительно много времени? — Светским тоном осведомился Феттель, устраиваясь на тёплом камне. — Я уже начинаю забывать, как выглядит солнце. По-моему, мы эволюционируем в какую-то пещерную разновидность гуманоидов. Чен плюхнулся рядом, опёрся спиной… и мир напомнил, что отдых тут — непозволительная роскошь. Камень треснул, и юноша провалился в такую бездну, что любой картограф наверху подавился бы своим компасом. — Какого чёрта?! Он летел, растопырив руки, но стены предательски ускользали. В глубине мерцал свет, и Чен инстинктивно закрыл лицо — сработал старый добрый принцип «если я не вижу опасность, её как бы и нет». Примерно через час Феттель с Сильви аккуратно спускались следом. — Не так быстро! — Бурчал Баскервиль. — Ещё одного летуна мне тут не надо. — Он там, может, уже ласты склеивает, — огрызнулась дама, — а мы тут в альпинистов играем. Первым дна достиг юноша. Прыгнул, решив, что расстояние «пустяковое». Хотя, если б задумался, что внизу могло лежать чьё-то тело… наверное, предпочёл бы карабкаться. — Ну вот и всё, — констатировал Баскервиль, оглядывая царство густой, почти обжитой темноты с тусклым светом. — Ты чего так долго? Старость не в радость, да? Где твой зеленоволосый? — Эй, Чен! Ты там? Отзовись, пока я не начал шутить про завещание. А я начну — поверь, это будет обидно.