he)

— Поставь мне чаю, — услышал я эхом из коридора. Я ставлю, кипячу и сажусь ждать его. Он любит с молоком и черной, горячей заваркой. Кружка с готовым чаем обжигает мне пальцы. Пар быстро вьется в воздухе, рисуя парящих вверх змей. Я жду его. Проходит всего пару минут. Чашка все такая же горячая, продолжает обжигать меня, даже когда я всего в сантиметре. Пары над чаем греют. Прошло несколько десятков минут. Чашка уже теплая и не пытается меня обжечь. Мои руки ухватываются за чашку, чувствуя, как заботливо она греет. Пары щекочут подбородок. Прошел час. Чай остывает, руки все ещё пытаются удержать это тепло в себе, прижимаясь так сильно, что кажется, чаша прогнётся. Пары слабы. Два часа. Чаша холодна, она больше не греет, как его руки, больше не пытается удержать в своих объятиях. Он навсегда исчез, пропал. Я дрожу и сжимаюсь весь, с лица снова идёт мелкий дождь. Чай загустел и замёрз до льда, ещё немного — и его уже не станет. Как и его, навсегда рядом уже не будет. Тревога окутывает меня с головой, безумно холодно со всех сторон. Я сползаю со стула и сжимаю себя. А ведь чаша грела. Как и его теплые и заботливые руки.