Nightmares

Тьма иногда сливается со светом, создавая смесь энергии, гибрид, рождённый ночью, солнцем и луной. Это казалось почти сюрреалистичным, поскольку его белое одеяло покрывало всю комнату и весь лес за открытым окном, становясь чуть ли не единственным светом среди этих чёрных теней. Прошла неделя, неделя после той пытки, неделя после победы над Воидусом, неделя бессонных ночей и криков, кошмаров и страха, в которых я не узнавал себя, глядя в зеркало, в котором я скучал по своим образ настоящего Эрона. Некоторые ночи были настолько тёмными, что я просыпался весь в поту и слезах, с мокрой чёлкой и усталыми глазами, моё тело было слабым и дрожащим. Мне снова приснилось то неприятное приключение, о котором мне так хотелось забыть, но о котором всегда напоминал мне мой разум. Большую часть времени я открывал глаза и смотрел на потолок, надеясь забыть прошлый травматический опыт, но больше всего желая не встретить страшное лицо Войдуса, которое по совпадению не мог выкинуть из головы, но если бы я закрыл глаза снова, я всё равно это бы видел. В тот момент мне казалось, будто призрак преследует меня в голове, куда бы я ни пошёл, и хотя я ненавидел думать или использовать свой разум, в конечном итоге я всегда останавливался на том, что чувствовал в тот краткий момент, когда тьма начинала сливаться с моей стихией. Это жжение, эти ощущения всё ещё присутствовали в моих руках, ногах, груди и, казалось, не собирались уходить. Ао-Ки сказала, что это займёт много времени, что восстановиться после всего сложно, что они мне нужны, моя семья, что, если я захочу, я смогу вернуться в своё Королевство, чтобы увидеть свою настоящую семью. Я этого не делал, я этого не хотел. Моё одиночество стало моим спасением, а страх - жестокой зависимостью, которая грохотала в моих мыслях, приятным покалыванием проникала в мои кости, заставляла меня дрожать и посылала импульсы по всему телу. Это заставило меня почувствовать себя сильным, могущественным, смелым, как будто я должен гордиться тем, что произошло. С того дня я чувствовал только одно: страх, ужас, тревогу. Всякий раз, когда кто-то ложил руку мне на плечо, я подпрыгивал, моя кожа превращалась в скользкую тёмную энергию, которая овладела мной. Когда кто-то говорил со мной, меня охватывало внезапное дежавю, как будто я снова был далёким зрителем, как тогда, когда чуть не убил своих друзей: образы кружились так быстро, что у меня кружилась голова, как обрывки воспоминаний, которые Мне хотелось забыть, что сопровождало меня тошнотворным чувством стыда. Однажды ночью я проснулся, попытался успокоить дыхание, прежде чем наконец встать с кровати и спотыкаться по комнате со странным туманом в глазах. Я не гулял несколько дней, но после многих пропусков еды у меня не было сил даже спать. Мои руки дрожали от усталости, отсутствия сил и голода. Я видел расплывчато, в то время как надвигающаяся тьма противостояла слишком тусклому лунному свету. Я не видел, куда иду: я был так растерян и потерян. Я ударился обо что-то, вероятно, о предмете мебели или стол, и жгучая боль пронзила мою ногу. Первой моей мыслью было, что Войдус ударил меня своим магическим посохом, и вдруг я очутился в Даркоре, в крепости, затерянный в темной комнате. Я закричала и упала на землю, когда образ Войдуса поражал меня снова и снова, а маленькие фрагменты того, что произошло, всплывали в моем сознании. Я заволновался, пытался убежать, но не смог: он держал меня за лодыжку и бил меня скипетром. Я дрожал, боль не прекращалась, когда меня пронзил электрический разряд, и я вибрировал. Было такое ощущение, будто тёмная энергия вернулась в моё тело и снова овладела мной, словно постоянно возвращающийся кошмар. Я снова открыл глаза только для того, чтобы увидеть, что моя комната в Башне стихий стала более яркой, а луна освещала мое тело на земле. Я застонал, пытаясь найти в себе силы сесть, но не смог найти их, поэтому коснулся бедра, где боль все ещё жгла и пульсировала. Я прикоснулся к своей коже и обнаружил, что на штанах есть порез, но крови не обнаружил. Я вздохнул с облегчением: крови в Даркоре было гораздо больше... но у меня не было никаких ран, кроме странных шрамов и синяков. Какое воспоминание вернулось ко мне? Это не было похоже на то, что я испытал там... Я снова закрыл глаза, когда моя голова начала кружиться, меня охватило головокружение. Я был голоден, мне нужно было есть, но я не мог ничего проглотить уже почти неделю: каждый раз меня тошнило от постоянно нападавших на меня воспоминаний. Всё в Башне было похоже на Даркор, тёмное и мрачное, так что я уже почти не узнавал в ней «дома». Мои друзья были моей семьей, как они говорили, и мне всегда говорили, что где семья, там и дом, но всё казалось таким страшным, далёким, странным, неизведанным. «Эрон?» Я снова проснулся, с тяжёлой головой и сонливостью, от мелодичного голоса, почти до неузнаваемости. Я начал медленно дышать, как будто остановился на какое-то время, медленно открыл глаза и был атакован ослепительным светом. Я не видел ничего, кроме белого, поскольку был ослеплён. Голос этот был настолько гармоничен, что напомнил мне мою мать, которую я оставил с братьями и сёстрами в царстве Ветра, ту самую, которая всегда напевала мне перед сном. Я скучал по ней, очень скучал. Может быть, если бы я вернулся домой к ней, к своей настоящей семье, я бы выздоровел, Ао-Ки и остальные предоставили мне моё пространство, но, возможно, мне просто нужна была такая маленькая речь, чтобы победить меня. Как мне хотелось это вспомнить, но вместо этого всё как будто исчезло: или воспоминания всплывали отрывками, это нервировало. «Его глаза…» Я услышал чей-то голос, пристально глядя на свет, как будто хотел ослепнуть. Этот голос был моложе, чем голос моего отца, но слишком стар для моих братьев: меня не было дома. Внезапно я задрожал, мое тело наполнилось приступом такой боли, что я закричал, сгорбившись и ища, за что можно удержаться. Ко мне внезапно вернулись силы, и затем я увидел, как надо мной поднимается чёрное одеяло, а свет меркнет. Я увидел потолок центральной комнаты Башни, сияющий синий кристалл, бледное лицо Ао-Ки, усталое, но со слабой улыбкой смотрящее на меня. Энергия как появлялась, так и исчезала, и я чувствовал слабость, снова закрывая глаза. «Нет, нет! Не спи!» Холодная рука обхватила мой подбородок, встряхнув меня настолько, что я снова открыл глаза и увидел обеспокоенный образ Айкора справа от меня, Риффа и Трека слева от меня. Все выглядели уставшими, потными, совершенно растрёпанными и в альтернативных пижамах, которые Ао-Ки одолжила нам, как только мы стали герольдами. «Что случилось? Войдус… он…» — пробормотал я, мой голос был хриплым и слабым, чуть громче шёпата. — Мы знаем, что произошло, Эрон, и нам очень жаль… — вмешался Трек, обеспокоенно глядя на меня через плечо Риффа. Я повернулась к нему, слёзы катились по моим щекам от напряжения, которому моё тело подверглось за эти две недели. Я почувствовал, как мягкая рука Ао-Ки ласкает мой лоб и откидывает в сторону мои мокрые волосы, освещая их легким сиянием, достаточным, чтобы я напрягся, когда меня поразил новый сладкий и спокойный заряд: внезапно всплыли воспоминания, все они, с тех пор, как Войдус завладел мной, взято из того момента, когда мои друзья разбудили меня. Нет, не друзья, семья. Я вспомнил, как они исчезли в облаке тьмы после нашего короткого, но напряженного диалога, как он запер меня и пытал в тёмной и мрачной комнате, как он наносил удары тростью, а потом залечивал раны своей грязью и болью. Этот монстр. Этот монстр не просто сделал меня Дарканом в моей голове, вселяя тёмную энергию через браслет, нет, это началось изнутри, из вен, из мышц, из нервов. Он превратил меня в монстра, что и объясняло причину моего странного поведения: хотя он, вероятно, был мёртв, а крепость и дарканцы были разрушены, я был его частью. Это была болезнь, ужасная болезнь, наказание, от которого я никогда не оправлюсь. — Теперь с тобой все в порядке… — Рифф улыбнулся, нежно положив тёплую руку на мою щеку, пытаясь успокоить моё быстрое, затруднённое дыхание. Я почти вздохнул с облегчением. "Я в порядке?" — спросил я ещё раз, оглядываясь по сторонам и чувствуя, как меня покидает чувство дискомфорта, странности, растерянности: наконец я огляделся и узнал всё, что видел. Айкор, Рифф, Трек, Ао-Ки... Может, тогда я смогу вылечиться, может, инфекция ушла. Я улыбнулся и тихо захихикал, губы моей команды приоткрылись, тоже счастливые. «Теперь ты можешь спать…» Ао-Ки кивнула, и это было последнее, что я услышал перед тем, как погрузился в тихий и мирный сон: сон, который восстановит меня. Это было доказательством того, что всё изменится к лучшему.