14. Гора

– Это тупо... Я не просто не выдерживаю. Нет ничего тупее, чем из тёплых лесов припереться в ебучие горы, где холоднее, чем в Мёртвой Мерзлоте. Практически налегке и без тёплой одежды. И не надо напоминать мне про дурацкий шарф. Он ни капли не греет. – Да, возможно и тупо, но здесь есть великаны, – напоминает Боджер. – Да-да, и это всё связано с твоим молотом, который твой по праву, – Боб закатывает глаза, – уймись уже, а? – Друзья, я мог бы попробовать скастовать что-нибудь, чтобы согреть вас! – с воодушевлением предложил Барадун. – Нет! – абсолютно единогласное. Потому что буквально каждый из нас знает, насколько этот чародей не талантлив в заклинаниях. И особенно в тех, которые связаны с теплом... С огнём... Ну вы понимаете, да? – Никаких огненных шаров, – строго произношу я, – Не забывай, эта хрень бьёт по площади, и легко может задеть нас в том числе. – Я буду кастовать его подальше от вас! – возражает Барадун, – Он совершенно точно вас не заденет, обещаю. Я смотрю на него взглядом, который не обещает ничего хорошего, а потом махаю рукой. Ну его нафиг. Пусть творит свой файербол, но только не на меня. Барадун радуется, словно ребёнок. И с восхищённым криком "Файербол!" запускает огненный шар в одну из ближайших к нам заснеженных гор. По счастью, никого из нас не задевает. Но только я успеваю выдохнуть, и предложить двигаться дальше, как с горой происходит что-то странное. Она начинает шевелиться, снежный покров трескается, и лавина срывается с вершины. – Охуенно! – с сарказмом восклицаю я, – величайший Верховный Чародей чуть не устроил настоящее стихийное бедствие! – Чуть? – переспрашивает Боб, – по-моему, именно это он и сделал. – Мы всё равно умрём... – произносит Грег довольно мрачно. Едва я успеваю вздохнуть, чтобы что-нибудь ответить, как целая куча снега засыпает нас всех практически с головой. И так было холодно, а теперь вообще. Вся одежда промокла и замерзает ещё сильнее. – Ёбаный ад... – ругается Боб, – Что ж ты творишь? – Огненный шар?.. – тихо спрашивает Барадун, уже не такой радостный и уверенный в себе. – Мне иногда кажется, что ты специально ищешь способ, чтобы от нас избавиться, – задумчиво произносит Боб. – У меня тоже такие мысли проскальзывали, – соглашаюсь я. – А мне не холодно! – довольно восклицает Боджер, – у меня иммунитет к холодам, ведь всё моё детство прошло в Мёртвой Мерзлоте, и я отлично приспособился к этому климату. – Ты сейчас буквально в куче снега, дружище! – замечает Боб. – Мне не холодно, – повторяет Боджер с такой интонацией, как будто мы все здесь идиоты, – Сопротивление холоду и всё такое. А ещё этот молот, он мой по праву... – Ой, завали! – затыкает его Боб, – Только не хватало твоих дурацких антимотивационных речей. – Если бы не твой молот, который тебе очень надо улучшить, мы бы здесь не оказались, – вздыхаю я. – Сидели бы в тепле, пили чай или какое-нибудь горячее какао... – мечтательно говорит Грег. – Или виски, – добавляет Боб, – Что? Я люблю покрепче. – Чашку кофе с утра... – вспоминает Боджер. – И проверить свою почту, да? – ехидно спрашиваю я. – Мне никто не писал писем, – отвечает Боджер, – а если и писали, то они сплошь негативные. – Я имею ввиду, мы ведь все по утрам проверяем почту за чашкой кофе, когда не хотим ничего делать, – продолжаю я. – Кто-нибудь собирается думать, как нас отсюда вытащить? – интересуется Барадун. – Вот ты и думай! – кричит на него Боб, – это из-за тебя мы оказались по самые уши в куче... ебучего снега. – Я и так думаю! – обиженно отвечает Барадун, – А ты не кричи на меня! Я вздыхаю. Эти препирательства надолго, иначе не бывает. Мы, скорее всего, замёрзнем здесь задолго до того, как Барадун придумает свой гениальный план по спасению нас из снежной ловушки. Конечно, а как иначе? Я бы предпочла умереть героически, а не в этой куче снега. Это совсем не круто. – Поппи, пли! Пока я думаю, Грег действует. У него шикарный огнемёт, и я даже почти не завидую. Снаряд не попадает по нам, но с лёгкостью растапливает снег. Мы, наконец, можем выбраться отсюда. Но мы всё ещё промокшие и злые. А кое-кто ещё и расстроенный. – Не реви на морозе, – советую я, – это реально не круто. Барадун тихо всхлипывает, обиженно смотря на нас всех. Поправляет свои насквозь мокрые одежды. А потом произносит куда-то в сторону: – Я мог бы высушить одежду. – Каким образом? – интересуюсь я. – У меня есть фокусы, – он снова воодушевляется. – У меня тоже, – парирую я, и кастую фокусы на себя. Моя одежда моментально высыхает, стоит мне только подумать о том, что сухая и удобная одежда была бы сейчас очень кстати. Барадун, кажется, опять обижен. Ну, что поделать. Жизнь вообще не справедлива, а он явно не центр вселенной, как бы не хотел казаться таковым.