Часть 28. А волчок все кружился.

Гидо не помнил, когда он в последний раз смотрелся в зеркало без отвращения к самому себе. Каждый раз, когда его взгляд падал на отражение, он видел лишь жалкое подобие того, кем когда-то был. Безногий калека, вынужденный носить бесформенный балахон, который скрывал его изуродованное тело, и дыхательную маску, искажающую черты лица. Маска стала его постоянным спутником, как будто второе лицо, скрывающее его истинное «я». А ведь когда-то он думал, что его никто не сможет победить. Его тело было совершенным инструментом, созданным для покорения высот. Он до сих пор помнил то пьянящее чувство эйфории, когда добрался до двухсотого этажа, оставив позади всех конкурентов. Его имя гремело на Небесной арене. Но всё изменилось в один роковой момент. «Приветствие» — так это называлось. И он к нему был не готов. Самоуверенность сыграла с ним злую шутку. Один удар лишил его возможности ходить, а взамен он получил непонятную силу и инвалидное кресло, которое стояло возле его кровати. Дни в больничной палате тянулись бесконечно долго. Белые стены давили на сознание, а запах лекарств въелся в ноздри. Гидо часами лежал, уставившись в потолок, погружённый в водоворот собственных мыслей. Он винил себя за беспечность, за то, что позволил гордости ослепить себя. Его мечты о новых победах рассыпались в прах, как песок сквозь пальцы. Внезапно тишину нарушил странный звук — тихое жужжание, похожее на звук заводного механизма. Гидо повернул голову и увидел маленький волчок, который, словно крошечный вихрь, крутился у края его кровати. Игрушка медленно скользила по полу, оставляя едва заметный след. -Да где же он? - послышался детский голос из коридора. Через несколько мгновений в дверном проёме появилась голова мальчика. Его любопытные глаза внимательно осматривали палату, пока не встретились с взглядом Гидо. Ребёнок вздрогнул, будто увидел что-то страшное, и мгновенно исчез. Но лишь на мгновение. Он снова заглянул в палату, на этот раз набравшись смелости. -Извините, вы не видели мой волчок? - спросил мальчик нервно. Гидо безжизненным взглядом задержался на волчке возле края кровати и отвернулся. Он услышал шаги мальчика, подбирающего собственную пропажу, но вот только он не стремился уходить. Тишина повисла в воздухе, тяжёлая и напряжённая. -Что тебе надо? - гневно произнёс Гидо, ожидая увидеть отвращение на чужом лице. Его голос звучал хрипло, словно песок скрипел между камнями. -Не хотите сыграть? - неожиданно спросил мальчик, его голос был полон энтузиазма и детской непосредственности. -Проваливай, сопляк, не видишь что ли, что я теперь инвалид, - прорычал Гидо, его раздражение достигло предела. Он не хотел, чтобы кто-то видел его таким - жалким, беспомощным. -Но руки-то у вас есть, - спокойно ответил мальчик, словно не замечая агрессии в голосе Гидо. От шока Гидо застыл. Он не ожидал такой прыти от мальчишки. Эти простые слова, произнесённые с такой уверенностью, застали его врасплох. В его голове промелькнула мысль: «Неужели кто-то может видеть во мне что-то, кроме инвалида?» Мальчик тем временем достал из кармана несколько разноцветных волчков и разложил их на кровати. -Можно играть и сидя, - сказал он, улыбаясь. - Главное - это желание и умение. Гидо почувствовал, как что-то внутри него начинает меняться. Впервые за долгое время кто-то увидел в нём не калеку, а человека, способного на что-то большее. Может быть, этот маленький мальчик знал что-то, чего не знал сам Гидо? Горькие слёзы начали наворачиваться на глаза. Ему далось это тяжело, но он сглотнул скопившуюся слюну и сказал: -Я и без тебя знаю, как в это играть, щенок. Если никто не научил тебя манерам, то это сделаю я. В тот день он вновь почувствовал себя живым. Каждый день мальчишка приходил снова и снова, и в какой-то момент Гидо начал замечать изменения в его внешности. Круги под глазами становились всё больше, а волосы начали редеть. Однажды мальчик пришёл в странной шапке, которая совершенно ему не шла и выглядела нелепо. Но тогда Гидо было всё равно на эти перемены. Единственное, чего он хотел - это отвлечься от собственных сожалений и боли. Время, проведённое с мальчиком, давало ему возможность забыть о своём увечье, хотя бы на короткое время. -Знаешь, в какой-то степени тебе повезло, - неожиданно произнёс ребёнок с нелепой улыбкой на лице. -Повезло? Повезло стать калекой? - Гидо почувствовал, как его захлестнула волна эмоций. Шок быстро перерос в неконтролируемую агрессию. - Да что ты можешь знать обо мне, щенок? Такому недомерку, как ты, никогда меня не понять! В порыве гнева он схватился за простынь и с силой швырнул её, раскидав все волчки по комнате. -Убирайся отсюда! Но мальчик продолжал улыбаться. Он спокойно собрал разбросанные по комнате игрушки, одну за другой, словно не замечая ярости Гидо. Без единого слова он повернулся и вышел из палаты, оставив после себя лишь тишину и недосказанность. А потом он перестал приходить. День, два, три, четыре… и вот уже прошла целая неделя, а его всё не было. Гидо начал беспокоиться, хотя изо всех сил старался этого не показывать. Он злился на себя за то, что позволил себе привязаться к этому странному мальчишке, но отрицать свои чувства было бессмысленно. Впервые за долгое время Гидо заставил себя подняться с кровати. Каждое движение давалось с трудом, боль пронзала руки. Но он упрямо полз к инвалидному креслу, которое всё это время стояло в углу палаты, покрытое тонким слоем пыли. Его руки дрожали, дыхание сбивалось, но в душе теплилась надежда — слабая, но настойчивая. Надежда найти мальчика. Надежда узнать, что с ним случилось. Надежда на то, что их странные, но такие важные встречи не закончились навсегда. Медленно, преодолевая себя, Гидо кое-как устроился в кресле. Он знал, что должен найти этого ребёнка. Не ради себя - ради того странного чувства, которое тот пробудил в его израненной душе. Ради той крупицы надежды, которую мальчик принёс в его беспросветное существование. Где-то в глубине души он всё уже понимал, но просто не хотел признаваться в этом. У мальчика был лейкоз - злокачественное заболевание кроветворной системы. Теперь стали понятны и круги под глазами, и редеющие волосы, и странная шапка, которая появилась в последнее время. Гидо вспомнил, как мальчик говорил о его «везении». Теперь он понимал истинный смысл этих слов. Ребёнок, сражающийся со смертельной болезнью, находил силы улыбаться и поддерживать чужого человека, который даже не мог этого оценить в тот момент. Мальчик был уже мёртв. Эта новость ударила по Гидо словно молот, выбивая остатки воздуха из лёгких. Он едва смог вернуться обратно в палату, вновь ощущая ту всепоглощающую пустоту в душе, которая казалась теперь ещё глубже и страшнее. Попытавшись забраться обратно на кровать, он не удержал равновесие и рухнул вниз. Боль пронзила тело, но она была ничто по сравнению с той агонией, что царила в его душе. Слёзы хлынули ручьём, и он зарыдал навзрыд. Внезапно его внимание привлёк знакомый тихий звук - едва уловимое жужжание. Гидо поднял голову и замер. Под кроватью, словно призрак ушедшего друга, крутился одинокий волчок. Он продолжал своё бесконечное вращение, будто отсчитывая последние мгновения их общей истории.

***

Сейчас, глядя на своё отражение в зеркале, Гидо всё так же испытывает отвращение к своему изуродованному телу. Балахон, скрывающий увечья, и дыхательная маска стали его постоянными спутниками, но теперь в его взгляде появилась решимость. Он помнит слова мальчика о везении и понимает, что даже в его ситуации есть шанс изменить свою жизнь. Стать мастером-этажа — вот что теперь движет им. На самом деле он просто старался доказать самому себе собственную значимость, что он не просто калека. В его душе всё ещё жила боль от пережитого унижения, и он искал способ её заглушить. Но путь, который он выбрал, оказался обманчивым. Гидо думал, что, поднимаясь по этажам и побеждая соперников, он сможет вернуть себе утраченное достоинство. Однако с каждым новым поражением противника он всё больше превращался в того, кого когда-то презирал. Он стал таким же человеком, который когда-то лишил его прежней жизни. Каждый раз, глядя на поверженных соперников, он видел в них себя - сломленного, униженного, лишённого надежды. Их отчаяние отражалось в его собственных глазах, как в зеркале, но он продолжал идти этим путём. Хуже всего было то, что он ничего не хотел менять. Словно заколдованный, он продолжал идти по дороге, ведущей в никуда, упиваясь своей маленькой властью над новичками. Когда-то он был смелым и горделивым, теперь же превратился в жалкого труса, прячущегося за спинами слабых противников. Гидо избегал встреч с сильными соперниками, боясь повторить свою судьбу, боясь снова оказаться на месте тех, кого сейчас побеждал. Он был по правде жалок. И самое худшее, что он сам это понимал. Осталось несколько часов до следующего боя, и он замер в ожидании возле проклятого зеркала, которое безжалостно отражало его увечья. От скуки он крутил волчок, который издавал знакомый жужжащий звук. Поворот за поворотом… Внезапно он почувствовал чью-то руку на своей голове. Раздался резкий хлопок, и лишь затем пришла острая боль. Кто-то с силой ударил его головой об стол. Гидо даже не успел осознать, что произошло. После удара его снова схватили, удерживая в крепком захвате, не давая ни малейшего шанса вырваться. Из-за маски на лице он не мог разглядеть, кто стоит за его спиной. Перед глазами всё так же крутился его волчок, словно отсчитывая последние секунды его жизни. И тут он ощутил леденящую ауру человека, стоящего позади него. -Скажу понятным для тебя языком, - раздался холодный женский голос. -Искалечишь мальчишку сегодня, и лишишься собственных рук. Не смертельные удары разрешены, так что советую рассчитывать, с какой силой ты будешь бить. Выиграет он или проиграет - мне без разницы, - девушка сделала паузу и приблизилась к его лицу, заглядывая в его глаза. -Тебе решать, нужны ли тебе руки. Гидо уставился в спокойные фиолетовые глаза напротив. В этих глазах читалась такая уверенность и сила, что он почувствовал себя жалким насекомым перед хищником. Всё его существо наполнилось страхом и беспомощностью. Единственное, что смог выдавить из себя Гидо, — это слова согласия. Его голос дрожал, выдавая внутреннюю борьбу и страх. Рука наконец отпустила его, но он всё так же оставался лежать головой на столе, боясь вновь привлечь к себе внимание. Его тело дрожало, а разум лихорадочно искал выход из этой ситуации. А волчок всё продолжал кружиться, словно отсчитывая секунды до предстоящего боя. Его монотонное жужжание теперь казалось Гидо предвестником неизбежной судьбы. Игрушка, которая когда-то принесла ему проблеск надежды, теперь напоминала о его падении. Страх перед потерей рук парализовал его. Он чувствовал, как холодный пот стекает по спине, как дрожат руки, как внутри всё сжимается от ужаса. Волчок постепенно замедлял своё вращение, как будто время тоже замедлялось, давая Гидо принять решение. -Боже, какой же я жалкий трус, - эта мысль эхом отражалась в его сознании. Он предал всё, во что когда-то верил. Предал память того мальчика, который пытался подарить ему надежду. Предал самого себя.