Часть 6: Домой.

Огрубевшие кончики пальцев последний раз проводят невидимые линии на уже бледных щеках будто очерчивая места, которые никогда больше не смогут порозоветь. Голову мягко, даже бережно опускают на промокшую землю, уже нет смысла беспокоится о том, что твои волосы запачкаются или ты замёрзнешь. В глазах нет блеска, не важно какого цвета были твои зрачки, сейчас они покрыты серой, мёртвой пеленой и в них, словно, читается обида и грусть. Обида от того, что ты больше никогда не увидишь своих родных и друзей, ты никогда не побываешь в тех местах о которых мечтала, обида на то, что у тебя никогда не будет будущего которого могло бы быть. Уже ничего нельзя исправить. На протяжении всей жизни было много моментов, когда ты думала, что твоя жизнь кончена, ссоры с родителями, незваные экзамены, болезненные расставания, но сейчас, когда всё действительно кончено ты даже не волнуешься. Ведь больше некому волноваться. Тебя нет. Майкл поджимает губу в такой силой, что ощущает болезненную пульсацию в висках. В носу неприятно щипит, в горле стоит такой ком, что, кажется, его сейчас стошнит, а картинка перед глазами размывается и становится чуть более чёткой, когда его щёки рассекают солёные дорожки. Он тебя не знал, не был знаком и никогда до этого не видел. Вы и не должны были встретится. И лучше бы не встретились. ***** На днях, перед сном, когда небо было особенно чистым, а луна светила так будто пыталась окутать всех ночных обитателей своей холодной, но уютной и всё же согревающей вуалью, Майкл смотрел на звёзды. По сути, у него было всё, дом, ковать, еда и даже питомцы в виде трёх курочек, но не было того, о чём он мечтал уже много лет – друга. Он читал в одной из книг рассказ о том, что люди загадывают желания на звёзды ведь издавна предают им мистический, загадочный смысл. И тогда он решил тоже попробовать и попросил у созвездий друга. Хотя бы на один день, провести с кем-то время и побыть собой при этом. Вот только в той старой книгу, что он нашёл на дальней полке в библиотеке, где пахло пылью и старым пергаментом, ничего не было о том, что желания нужно загадывать аккуратно, ведь мы не всегда сами знаем чего хотим. И на следующий день он находит тебя. Уже уставшую кричать от боли или звать на помощь, замершую и бледную. Кровь давно престала течь из твоей ноги, слёзы давно перестали беспокоить твои глаза, а крик давно угас в твоём горле. Было очевидно, что вы попала в капкан уже давно. Возможно даже этой ночью, как раз когда он загадывал желание. Конечно, точного ответа на то сколько ты в ловушке он не знал, но это первое, что пришло ему в голове. Верит ли он сам, что его желание подтолкнуло тебя на то, чтобы сюда прийти? Скорее всего нет. До этого Майкл воспринимал всё написанное в книге как интересную байку и решил просто повторить за тем, как было описано в истории, не более того. Но сейчас, даже не смотря на здравый смысл и логику чувство вины захлестнуло его с головой. Майкл подошёл ближе и аккуратно поднёс пальцы к твоему носу, ты дышала, а значит была жива. Он сразу же бросился на помощь, его пальцы залезли между зубьями капкана, которые впились под кожу, но боли он не ощущал, ему нужно было помочь тебе. Жалобный скрежет раздался из железки словно он рвал пасть настоящего зверя, ржавчина мелкими крупицами осыпалась на влажную землю и сразу же стала невидима на фоне грязи. Он хотел отбросить его в сторону, но из-за того, что он был прикован цепью к стволу дерева, то получилось отшвырнуть его больше, чем на метр. Пальцы судорожно дрожали, а взгляд беспорядочно метался по всей твоей ране не зная, как тебе помочь. Он знал какие правы могут помочь при ранении, как готовить мази и чай от температуры и даже прочёл пару книг, где были описаны инструкции для исследователей и лесников о том, как помочь себе в случае несчастного случая, но доктором назвать его было сложно. Он не знал, что делать. Остановить кровь? Она уже давно не текла. Принести травы? Но на их сбор и приготовление нужно много времени. А дома лекарств почти и не было. Взвалить тебя на плечи и потащить к людям? А вдруг он сделает только хуже, ведь он даже трогать тебя боится. Мыслей было слишком много, и они сбивали друг друга словно птицы в паникующей стае. Нужно было действовать, но как именно в голову не приходило. Но затем парень обратил внимание на телефон в твоей руке. Он знал, что это, по крайней мере видел, как люди прикладывали эту штуку к уху и слышали оттуда другие голоса. Может ты успела сказать, что тебе нужна помощь? Может успела предупредить? Парень вновь приподнялся повыше, он поставил руки по обе стороны от твоей голову и присмотрелся, ты не реагировала на него. Любой бы человек испугался или, как минимум, удивился бы, но тебе явно было не до этого. Дело было плохо, совсем плохо. Нужно было как то помочь тебе, если не вылечить, то облегчить состояние и помочь дождаться помощи. Но Майкл был в полной растерянности. Раз уж ты не отреагировала на его внешность то вряд ли тебя можно будет отвлечь дурацкой шуткой или каким-нибудь рассказом. Нужно было что-то другое. Что-то совершенно иное. И тут в его голове промелькнула мысль. Маленькая, быстрая как трусливая мышка, что не ожидала, что хозяин резко заглянет в кладовую, где хранится зерно, посреди ночи и в панике убежала в щель между досками. Парень недовольно поджал губу, ему не хотелось использовать на тебе гипноз. Ему вообще ни на ком не хотелось его использовать. Он применял его в самых редких случаях, если находится в большой опасности. Временно обезвредить нападавшего и убежать был самым мирным и безобидным вариантом. Он ещё раз оглянулся по сторонам, темнело, вокруг никого и даже звука шагов или голоса. Ничего. Помощи нет, а если есть, то она не близко. Недовольно оскалив зубы, он вновь припадает к твоему лицу, такая же нулевая реакция, но, в этот раз, он не сильно обращает на это внимание. Он делает глубокий вдох, закрывает глаза, ещё раз убеждая себя, что таким образом пытается тебе помочь и отвлекая тебя от боли с помощью иллюзий он будет держать твоё сознание на грани, а значит ты сможешь дождаться других людей. Майкл распахивает свои огромные, в этот раз, фиолетовые глаза, где мелькают тонкие, белые полосы. Всё вокруг словно застилается пурпурной дымкой, а в воздухе витает запах чего-то сладкого и пьянящего, как ягоды в забродившем компоте. Он смотрит тебе прямо в глаза, наклоняется ниже, насколько, что ваши носы, почти что, соприкасаются. Он сосредотачивается, какое-то время пристально смотрит на тебя пока не погружается в мир иллюзий вместе с тобой. ***** Он создал для тебя идеальный мир, тёплый и светлый сон, где всё сложилось как нельзя лучше. Конечно, никто и никогда не освобождал твою ногу из капкана. Никто не нёс тебя через весь лес на руках. Ты никогда не была у него дома. Но здесь…здесь всё было иначе. Ты очнулась в тёплой постели, а не в холодном лесу, ты ела тёплую, домашнюю еду, а не ощущала вкус собственных слёз и сырой земли. Конечно, не всё было идеально, он мог создать и зрительные и слуховые и тактильные иллюзии, но, так или иначе, реальность всё равно просачивалась сквозь твои ведения. Это было похоже на сон при высокой температуре, когда тебе сняться очень яркие и, иногда. Реалистичные сны, но ты просыпаешься каждые сорок минут и вспоминаешь, что, на самом деле, валяешься в своей постели без сил и, почти что, без сознания. Майкл был прав, всё это помогало тебе оставаться в сознании. Это можно было бы сравнить тем, когда родители пытаются отвлечь своего ребёнка, который разбил себе коленки, мультиками или новой игрушкой.  Он создал для тебя прекрасную картину, где было тепло и светло, где всё сложилось хорошо и, где тебя спасли и всё это чтобы просто тебя отвлечь и это сработало! Конечно и там тебя мучили боли в ноге, он не мог убрать её полностью, но даже просто иллюзия того, что тебя уже вытащили из капкана и дали лекарство сработали как эффект плацебо. Это не значит, что твоя нога начала сама заживать, но ты смогла спокойно закрыть глаза и выровнять дыхания меньше обращая внимание на боль и отодвинув её на задний план. Когда в иллюзии ты двигалась, то та или иная часть твоего тела могла дёрнуться так как мышцы напрягались рефлекторно. Когда в иллюзии тебя кормили ты могла приоткрыть рот, и ты сглатывала накопившуюся слюну, хотя, кроме вкуса земли и влаги ты ничего не ощущала. Мозг можно обмануть, но не везде. В целом, всё сработало именно так как Майкл и планировал, эти ложные события вызволяли тебе оставаться в сознании и хоть как-то удерживали твой разум. Он словно говорил тебе, что вот оно, спасение близко, ты его не чувствуешь, но видишь и разум до последнего держался на плаву. Пару раз тебе удалось вырваться из сна и когда это случилось впервые парень сильно испугался. Ты сделала глубокий вдох будто вынырнула из-под воды, твои глаза начали беспорядочно бегать туда-сюда, будто что-то искали, а дыхание становилось таким будто ты убегала от медведя. Тогда он старался усилить эффект и в самом сне убеждал тебя, что это всего лишь дурацкий кошмар. Ничего такого, просто это событие тебя потрясло и тебя мучают страшные воспоминания. Вот только были аспекты, которые Майкл не мог контролировать, а именно тебя. Он не мог управлять тобой. Не мог подчинить тебя своей воле. Не мог физически удержать твоё сознание, посадить его в банку, как какого-нибудь светлячка и выпустить обратно пока тебе не помогут. А ты всё время наревелась уйти. Сама не знала куда. Сама не знала зачем. Но вне дома, вне этого леса был свет. Такой тёплый, но не физически, а похожий на то ощущение, когда возвращаешься в место, где вырос и чувствуешь себя в безопасности. Этот свет манил тебя, звал, привлекал. Он был таким…мягким. Ты знала, что там спокойно. Ты знала, что там хорошо и тебя не будут мучить ни кошмары, ни боли. Но вот Майкл всё понимал. Конечно же не было смысла создавать иллюзию дальше, чем его дом и лес. Не только потому, что места, которые ты отлично знаешь очень легко создавать, но и потому что ему нужно было место, где ты будешь чувствовать себя уютно Но, как и те проблески разума, которые проникали в эти сны в виде кошмаров, так и этот свет проникал в виде пределов леса. Желание вернуться домой смешалось с бессознательным желанием пойти к свету. Ты так сильно хотела пойти к нему, ты должна была пойти к нему! Майкл останавливал тебя, отговаривал, уговаривал, старался отсрочить неизбежное, но он понимал к чему всё идёт. Он не мог держать тебя здесь вечно, все эти часы кормить ложью и ожидать, что это действительно сработает. Тебе нужна была помощь, настоящая помощь. Медикаменты и люди, которые смогут тебе помочь. Конечно же он не знал есть ли у тебя близкие и родные, сказала ли ты кому-нибудь, что ушла в этот лес и ищет ли тебя кто-нибудь. Он не знал, но надеялся. Надеялся, что твои друзья уже волнуются. Что семья вернулась домой и заметила, что тебя нет. Что соседи заметили, как ты ушла в лес. Но никого не было. Только вы двое, совсем одни, без надежды и полные отчаяния. Ты всё время твердила, что тебе нужно домой, как сильно ты хочешь вернуться, даже не подозревая, что скрывалось за тем, что ты называла своим домом. Хотя…может, в каком-то смысле, ты была права? Если после смерти люди и правда уходят на небеса и новые души приходят оттуда, то это, наверняка, можно считать истинным домом. И в итоге он сдался. Он делал тебе только больнее, тем, что держал тебя здесь. Отпустить тебя было верным решением для вас двоих, твоя боль уйдёт, все переживания и волнения потеряют смысл и под последним вздохом ты ощутишь спокойствие и умиротворение, а сам Майкл прекратит свои отчаянные попытки прорваться в закрытую дверь. Он только продлевает твои страдания и своё отчаяния. Делает только хуже в попытке помочь.  Это было верным решением, хоть и не самым простым. Во сне он всё-таки отвёл тебя домой. Ты стояла на фоне этого ослепительного света и верила, что это просто свет от открытой улицы, такой яркий по сравнению с тенью под кронами деревьев. Ощутила лёгкость, воспринимая её как воодушевление от возвращения домой. Боль притупилась, как ты думала, от трепета. А разум очистился, как ты думала от облегчения и душевного спокойствия. ***** Мозолистые руки медленно и аккуратно опускают твою голову на землю. Пальцы последний раз скользят по холодным щекам, на которых уже никогда не появится румянец. Он намеренно задевает твою нижнюю, потрескавшуюся шубу, с которой больше никогда не сорвётся ни единого слова. Руки скользят по плечам, на которых больше никогда не будет давить груз ответственности или тяжесть взрослой жизни. Больше ничего и никогда не будет. Теперь ты не более чем тело. Пустая оболочка, мешок с кровью и костями, которого покинули мысли и чувства. Когда и кто тебя найдёт? Он не знал. Может это всё-таки будут спасатели, которым придётся сообщить твоим родным о несчастном случае и о том, что они пришли слишком поздно. Может это будет обычных прохожий, что решит всего лишь прогуляться по лесу с собакой, а когда та убежит и он последует за ней, то ужаснётся, а позже ты станешь поводом для новых заголовков и трукрайм видео. А может тебя найдёт только через много-много лет, останки, старые кости молодой девушки после чего это место оцепят криминалисты, которые будут расследовать кто ты и как здесь оказалась. Но разве это уже имеет значение? Это было бы важно если бы тебя нашли пока ты была жива. Но трупам всё равно кто и когда их найдёт, им больше не больше, не холодно, не обидно. Это просто тело. Майкл ещё долго сидел возле тебя. Он сам не знал зачем. Сначала он отчаянно смотрел в твоё лицо на случай, если ты, вдруг, отчаешься. Он читал про чудесное спасение и чудеса в книжках, не просто же так люди их придумали, верно? Вдруг это случится и с ним. Но жизнь — это не детская сказка и потому ты больше не проснулась. Затем он дал волю эмоциям и плакал. Много плакал, отчаянно и долго. Его слёзы были такими большими, что болели глаза, нос щипало и он никак не мог сглотнуть острый ком в горле. Чуть позже, когда он немного успокоился, он долго просил у тебя прощения. Шепотом извинялся, что не мог действительно помочь.  Что не сбежал домой за травами, что не смог удерживать тебя больше, что не попытался вынести тебя на руках ближе к людям. Потом была тишина. Даже птицы не пели. Колокольчики не звенели. Ветер не качал кроны деревьев. Время здесь застыло. Всё застыло. Всё потеряло смысл. Конечно, в конце концов, он вернулся домой, но уже ничего не было как прежде. Он не знал сколько прошло времени, час? Сутки? Дни? Неделя? Но ранее тёплый и домашний свет никогда её не ощущался таким серым и холодным. Аппетита не было совершенно, да и вся еда была одинаково пресная на вкус. Ничего не хотелось. От всего было противно. Всё потеряло смысл. Он ещё никогда не спал так отвратительно, обеспокоенный и рванный сон как жгучая рана на сердце не давала покоя и будил его каждые несколько минут. Голова болела, было и жарко, и холодно, хотело укрыться и сбросить одеяло на пол и пнуть куда подальше. Это состояние будет мучить его ещё несколько дней. Он не будет находить себе места, не сможет смириться, но со временем он поймёт. Поймёт, что, на самом деле, он смог тебе помочь. Пусть не спас, пусть он только отсрочил смерть, но он был рядом. Ты умирала не в холодной одиноком лице, а провела свои последние минуты жизни видя перед собой тёплую еду, постель, прекрасный солнечный лес и друга. И пусть он не считает себя героем, но он стал им для тебя. Пусть он не человек, но сердце у него больше, чем у большинства людей. И пусть вы были знакомы не так долго и только во мне, но он сделал больше, чем большая часть твоих друзей. И пусть он не спас тебя, но был рядом, когда ты больше всего в нём нуждалась. Он успокоиться, смириться, свыкнется, возможно даже забудет, но для тебя он навсегда останется героем. Навсегда останется последним другом.