Liminal

Ричард Уотерхаус был именно тем человеком, с которым не хотелось иметь дела. Он был самым клишированными образцом золотой молодёжи: красивый, наглый и очень высокомерный. Ричард всегда получал своё любыми способами, даже если нужно было идти по головам. Он как никто умел льстить и казаться образцом благородства. Люди старшего поколения боготворили его, одногодки — презирали. Уотерхаус отвечал той же монетой, с поправкой на то, что пренебрежительно он относился ко всем. Парень решил стать пианистом не по искреннему зову сердца, а для того, чтобы ещё больше укрепить свою значимость и потешить своё эго. Юноша всей душой ненавидел родной Эдинбург, считая его претенциозной провинцией. И как только появилась возможность, то Ричард сразу же перебрался в Лондон — его личную столицу мира. А ещё, когда-то давно, они вместе с Анной-Молли готовились к поступлению в Академию. — Вот уж не ожидал, — небрежно сказал Уотерхаус, — что у тебя хватит наглости после всего сюда заявиться. — Что ты имеешь в виду? — Ромфорд старалась не показывать своих истинных эмоций. — Тебе не кажется, что эстрадной певичке нечего делать в классической музыке? — Ричард смерил девушку презрительным взглядом. — А я сюда не петь пришла, — как можно спокойней ответила Анна-Молли. — Ах, да, — гадко ухмыльнулся парень, — ты ж у нас классическая пианистка! Как я мог забыть! Правда, ты ведь не закончила Академию. Ты даже в неё не поступила. Что там с тобой произошло? Вроде как ручку сломала? Ромфорд затрясло от гнева и ненависти к Уотерхаусу. Этот ублюдок прекрасно знал об аварии и критическом состоянии Анны-Молли, и всё же продолжает даже спустя десять лет глумиться над её трагедией. Практическая кончина девушки стала для Ричарда своего рода победой — он смог занять вакантное место у Эвелины Скотт, что и помогло ему блестяще сдать вступительные экзамены. — Смотри как бы тебе ручку не сломали, — прошипела Ромфорд. — Ты намекаешь на эту американскую деревенщину, с которой ты встречаешься? — гоготнул Уотерхаус. — Подумать только: девушка из приличной семьи и опустилась до малограмотного плебея? Неужто автомобильные аварии так на мозги влияют? — Ах ты… — Анна-Молли хотела сама отвесить пощёчину. — Мисс Ромфорд! — раздался голос профессора Бэквелла — Вы уже приехали. О, мистер Уотерхаус, не ожидал Вас встретить сегодня. Мужчины обменялись рукопожатиями. — Миссис Лоуренс попросила меня проконсультировать одного юношу, — самым елейным тоном сказал Ричард («Подхалим чёртов!»), — очень перспективный молодой человек. Парень бросил пренебрежительный взгляд на Анну-Молли, заставив ту скрежетать зубами. — Я уверен, — мягко ответил Иэн, — что Вы сможете помочь юному таланту. — Вы мне льстите, — Уотерхаус показательно опустил глаза, изображая смущение, — мне далеко до такого профессионала, как Вы, профессор. Вашему таланту открывать новые имена можно только позавидовать! Ромфорд думала, что её сейчас стошнит. Неужели взрослые люди, уважаемые музыканты не видят откровенного подхалимажа? Или им наоборот нравится, что их самолюбие ублажают в такой откровенно неискренней форме? — О, Ричард! — теперь пришла очередь краснеть Бэквелла. — Вы меня переоцениваете. — Что Вы! Это чистая правда! Анна-Молли закатила глаза настолько, что ей казалось, они сейчас вывернутся на сто восемьдесят градусов. Даже в её мире рок-музыки, где покупка рецензий и вездесущий елей в сторону звёзд были повседневной практикой, до такого уровня лизоблюдства ещё не опустились. — Что ж, — сказал Иэн, — прошу прощения, мистер Уотерхаус, но нам с мисс Ромфорд нужно кое-что обсудить. — Конечно-конечно, — понимающе ответил Ричард, — не буду вас задерживать. С этими словами, он удалился, не забыв ещё раз всем видом показать всё своё отношение к девушке. Она смотрела ему в спину и жалела, что в руках не было ничего тяжёлого. — Мисс Ромфорд, прошу, — профессор указал на дверь кабинета. — Да-да, — вяло ответила Анна-Молли, не сводя глаз с удаляющейся фигуры Ричарда. — Итак, — сказал Иэн, усаживаясь за свой стол, — я, проанализировав всё, постарался подобрать Вам программу, которая бы представила Вашу технику и талант в выгодном свете. Вот, пожалуйста, ознакомьтесь. Он протянул Ромфорд лист бумаги с перечнем произведений на каждый тур конкурса. Она внимательно вчитывалась в каждую строчку. — Теперь, когда мы определились… — Нет, — твёрдо ответила Анна-Молли. — Что, простите? — удивлённо спросил профессор. — Нет, — спокойно повторила девушка, — я не согласна с частью списка. («Не дай себя продавить!») Она взяла со стола ручку и начала вычёркивать произведения. — Я тоже проанализировала свой уровень и поэтому я не буду играть «Этюд до-минор» Шопена, а вместо этого мы возьмём Эрика Сати «F​ê​te Donn​é​e Par Des Chevaliers…». Дальше вычёркиваем Клементи с его «Сонатой си-минор» и берём Рахманинова «Прелюдия соль-минор». Моцарта я на дух не переношу, уж простите, и поэтому лучше взять «Концерт для фортепиано ля-минор» Клары Шуман. Всё тоже самое и с «Концертом номер 1» Брамса: на его место встанет Бриттен «Концерт для фортепиано с оркестром». Ромфорд подняла глаза на Бэквелла. Она прекрасно понимала, что ведёт себя в высшей степени нагло, но в конец-то концов — играть предстоит ей, а не Иэну. — Вы уверены? — скептично спросил профессор. По нему было видно, что он крайне возмущён. — Да, вполне, — как можно беззаботно ответила Анна-Молли. — Что ж, — сдержанно сказал Бэквелл, — предлагаю не откладывать всё в долгий ящик и приступить к работе над произведениями к первому туру. К сожалению, на этой неделе весь мой график уже расписан, поэтому мы можем встретится лишь через неделю. Пожалуйста, разберите весь материал, а потом уже вместе начнём работать более плотно. У Вас есть ещё какие-то вопросы? — Нет, — спокойно ответила девушка, — никаких. — Тогда, — Иэна встал из-за стола, — до следующего вторника. — До вторника, — сказала Ромфорд и покинула кабинет. Всю дорогу до Эдинбурга Анна-Молли провела словно в прострации. Прижавшись лбом к окну, она смотрела на мелькающие пейзажи, которые сливались для девушки в одно серо-зелёное мутное пятно. Ромфорд как никогда чувствовала себя потерянной и одинокой: Ноа готовится к гастролям, родители в отъезде, а у Клары своя жизнь, чтобы вот так тревожить её. Анна-Молли всё ещё было некомфортно от того, что начала перечить профессору Бэквеллу, ставя под сомнение его выбор произведений. Но опять же: играть-то ей. Однако больше всего Ромфорд выбила из колеи встреча с Ричардом. С годами он только приумножил своё высокомерие и наглость. Уотерхаус всегда заставлял Анну-Молли чувствовать себя некомфортно рядом с собой. Хотя не только её. Стоило этому выскочке появиться — настроение у всех портилось моментально. Девушка закрыла глаза. Тогда Несмотря на яркий солнечный день всё ещё было весьма прохладно как поздней весной. Но даже несмотря на практически ледяной ветер дома сидеть не хотелось. И хоть до начала занятий оставалось ещё полтора часа это не мешало провести их во дворе колледжа, попивая кофе с молоком и болтая ни о чём. — Ты прикинь, — сказала Клара, усаживаясь поудобней на перилах, — Марту Этербриж застукали с Сэмом МакДугласом прямо на лестнице третьего этажа! — Да ладно! — воскликнула Анна-Молли. — Мне же казалось, они ненавидят друг друга. — Как видишь им это не мешает, — развела руками Денвуд, — прикол в другом: их застали профессор Смитсон и эта мегера Джонсон. Как раз в том момент, когда Марта во всю… ну ты поняла. Клара изобразила неприличный жест рукой возле лица. — Ой, фу! — скривилась Ромфорд, закрывая лицо руками. — Не будь ханжой, — ответила подруга, — можно подумать ты этого с Перси не делаешь. — Нет, — тихо ответила Анна-Молли, густо покраснев, — мы ещё… ну… у нас ничего не было. — В смысле? — Денвуд слезла со своего насиженного места. — Вы ж уже сколько вместе? Год? — Да. Но я не готова ещё. Клара, мне только шестнадцать. Я не хочу никуда спешить. — Ну дело твоё, конечно, — поджав губы ответила девушка, — но смотри, как бы он не начал искать ласки на стороне. — Перси не такой! — возмутилась Ромфорд. — Анна, — спокойно ответила Клара, — то, что он аристократ не отменяет того факта, что он прежде всего мужчина. И у него есть потребности. Так что подумай на досуге. Анна-Молли ничего не ответила, лишь опустила голову. Она уже думала над близостью с Перси. Даже несмотря на то, что он не давит на неё с этим вопросом, так или иначе Клаверинг был бы только за, если б они в конце концов переспали. Ромфорд обязательно поразмыслит над этим, но чуть позже. — Иных разговоров я от вас и не ожидал. Девушки посмотрели в сторону. Перед ними стоял Ричард Уотерхаус: как всегда надменный и с неизменным презрением во взоре. — Ты просто бесишься, что тебе никто не даёт! — едко сказала Клара. — Я о таких низменных вещах не думаю, — скривился парень, — есть вещи куда поважнее. А для вас такое самое оно. Когда таланта нет, чем-то надо компенсировать. — Говорит человек, который за полгода не смог толком программу выучить, — подала голос Анна-Молли. — Наша будущая баронесса заговорила, — Ричард гадко ухмыльнулся. — Ваша милость, Вы бы за собой следили. Ваши пассажи в концерте Баха без слёз слушать невозможно. — Я, по крайней мере, могу их сыграть, не подглядывая каждую ноту, — беззаботно ответила девушка. Глаза Уотерхауса налились кровью от злости. — Вот вы где! — накаляющуюся ситуацию спас Дэвид. — Простите, припозднился. О, Уотерхаус! Снова пытаешься доказать, что твоя повсеместная лажа — это авторское прочтение? Клара и Анна-Молли не смогли сдержать смеха. Дэвид Стюарт всегда знал, как спустить зазнайку Ричарда с небес на землю. — Это всё от спермотоксикоза! — хихикала Денвуд. — Ну знаешь, когда яйца жмут, то как-то не до игры становиться! Ромфорд аж пополам согнулась — давно её так не веселили. Ещё забавней было наблюдать за Ричардом. Парень стоял как оплёванный и только желваками играл. — Молчание — знак согласия, — подметил Стюарт. Ричард сжал кулаки и быстрым зашёл в здание колледжа. Сейчас От нахлынувших воспоминаний и без того шаткий настрой стал ещё хуже. Многие думали, что поведение Ричарда — это ответ на их с друзьями колкости в его адрес. Но это было далеко не так. Понадобилось много времени, чтобы начать платить Уотерхаусу его же монетой. И несмотря на это, в глубине души что Анна-Молли, что Клер с Дэвидом всё ещё чувствовали обиду и злость за выпады парня, который буквально возненавидел компанию друзей с первого взгляда. Ромфорд медленно шла по мокрой мостовой, не обращая внимания ни на что. Всё, чего ей хотелось, — это оказаться сейчас в тёплых объятиях Ноа. Просто лежать вместе под пледом и смотреть «Властелин колец», есть пиццу и смеяться с того, как Себастьян копирует британский акцент. Но Анну-Молли ждал пустой дом, рояль и тонна материала, который нужно разобрать за неделю. От этого всего хотелось плакать. Подойдя к входной двери, девушка не сразу заметила коробку у порога. Анна-Молли насторожилась: она ничего не заказывала. Может, это маме рассада пришла? Взяв аккуратно посылку в руки, Ромфорд увидела на ней своё имя. А в отправителях числился никто иной, как Ноа. Внутри Анны-Молли словно разлился океан тепла. Уже в гостиной она развернула подарок. Там лежали две небольшие коробочки, а сверху была прикреплена записка. «Малышка, ты не подумай, что я спецом рылся в твоих вещах, но я заметил, что у тебя заканчиваются духи. И подумал, что было бы неплохо их обновить. Надеюсь, я правильно запомнил название, а то не хочется попасть впросак.» Девушка улыбнулась, беря в руки массивный флакон в форме креста. Всё Себастьян запомнил правильно. «И я набрался смелости и купил тебе ещё кое-что. Это так, чтобы ты не скучала, пока меня рядом нет». Анна-Молли открыла содержимое второй коробки и тихо засмеялась. — Вот паршивец! Мэтт откровенно затрахал своей заунывной болтовнёй. Это надо сделать так, а вот это — вот так. Вся группа уже дремала от скуки. Поскорее бы эта трескотня закончилась и можно было бы пойти уже в автобус спать. — Всем всё ясно? — строго спросил Диркес. — Да, — накладно ответил коллектив. — Тогда все свободны. Ноа понимал, что без всех этих напутствий никак, но они вгоняли в такое уныние, что жить не хотелось. Он был рад вновь отправиться в тур, но в то же время ему хотелось быть не здесь. Он невероятно скучал по Анне-Молли. Себастьян сдержал своё слово: при каждой удобной возможности он звонил и писал девушке. Но всё равно это было не то. Хотелось быть рядом, особенно в такой тревожный для Ромфорд период. Было желание завести календарик и, словно ребёнок, ждущий Рождества, зачёркивать дни до встречи. Парень никогда не думал, что его будет так сильно тянуть к кому-то. Ноа не смущали шрамы Анны-Молли, по большому счёту ему было всё равно на них. Его привлекало в девушке совершенно другое. И несмотря на то, что Ромфорд всё ещё представляла загадку, Себастьяну хотелось узнавать Анну-Молли всё больше и больше. — Эй, — раздался голос Николаса, — пойдём. Нам пора ехать. В этот раз всё было куда менее напряжно. Ребята из I See Stars были хорошо знакомы и никаких конфузов или из ряда вон выходящих ситуаций быть не должно. Они встретились сразу возле зала, где должно состояться первое шоу тура. Воспоминания волной накрыли Ноа. “ — Это наша вокалистка, — сказал Адам, и полушёпотом добавил. — Поздоровайся. — Я — Анна-Молли, — холодно ответила Ромфорд, — как песня Incubus. — Приятно познакомиться, — мягко сказал один из музыкантов, протягивая руку. — Я — Ноа.» Себастьян улыбнулся. Кто знал, что нелюдимая и колючая девушка в итоге раскроется во многом благодаря ему. — Я смотрю у вас замена, — сказал Мэтт. — А где Тони? — Вынужден остаться дома, — ответил Дэвин, — какие-то семейные неурядицы. Поэтому просим любить и жаловать Мередит Коллинз в качестве нашего тур-менеджера. Ноа обернулся. Из-за спины Оливера показалась девушка в фирменной футболке коллектива. Она была весьма миловидной, но в то же время было в её внешности что-то отталкивающее. Коллинз уверенным шагом подошла к музыкантам Bad Omens. — А вы Мэтт? — спросила она. — Приятно познакомиться! — Взаимно, — апатично ответил Диркес. — А Вы, видно, Ноа, так? — Мередит перевела взгляд на парня. — Он самый, — ответил Себастьян. Коллинз протянула руку. — Уверена, что мы сработаемся, — сказала девушка, слегка улыбаясь. Ноа в ответ лишь пожал плечами. — Ох, что-то мне подсказывает, — прошептал Ник, дождавшись пока Мередит отойдёт, — что мы ещё с ней хлебнём проблем. — Что ты имеешь в виду? — спросил Себастьян, поворачиваясь к другу. — Надо быть слепым, чтобы не заметить, как она тебя посмотрела, — ответил Фолио. — Ты походу с Марком переобщался, — сказал Николас. — Тоже начинаешь теории заговора плести. — Но ведь он в итоге оказался прав, — развёл руками барабанщик. Ноа в ответ лишь покачал головой. Глаза пекло настолько, что казалось, будто вся слёзная плёнка высохла раз и навсегда. Анна-Молли сидела у рояля вот уже шесть часов. Прелюдия Рахманинова давалась очень непросто. Левая рука никак не хотела слушаться и Ромфорд спотыкалась на ключевом пассаже. И это невероятно бесило. Девушке уже казалось, что за время помощи юному дарованию она хоть как-то смогла вернуть себе подвижность. — Ты будешь, блядь, работать? — Анна-Молли со злостью начала хлестать себя по левой руке. До первого занятия с профессором оставалось всего ничего, а Ромфорд существенно не продвинулась. Её снова охватило чувство отчаяния: какой к чёрту конкурс? Зачем он ей нужен? Но назад дороги не было и нужно сцепить зубы, чтобы не опозориться в первом туре. Пусть дальше она не продвинется, но хоть стыдно не будет. — Доченька, мы дома, — раздался голос Беатрис. — Чёрт, — тихо прошипела Анна-Молли: она совсем забыла, что родители возвращаются сегодня. — Привет, мам, — устало сказала Ромфорд, выходя в коридор, — а где папа? — Выгружает багаж, — весело ответила мама и всплеснула руками. — Ты только посмотри на себя! Как исхудала! Ты что, снова ничего не ешь? Женщина сурово посмотрела на дочь. Анна-Молли опустила глаза, ей всегда было неловко и стыдно, когда Беатрис начинала отчитывать её. — Как там Эндрю? — девушка поспешила сменить тему. — Ой, прекрасно! — тон Беатрис изменился моментально. — Он уже сам проводит сложные операции! Поверить только, ещё недавно он был на побегушках, а сейчас уже серьёзный специалист! — Он думает возвращаться домой? — спросила Анна-Молли. — Пока нет, — ответила мама, — контракт ещё не истёк. Да и твой брат подумывает его продлевать. А ещё у него появилась девушка! — А я-то думала он суровый солдат, что не знает слов любви! — едко сказала Ромфорд. — Да ну тебя! — махнула рукой женщина. — Могла бы и порадоваться. — Анна! — воскликнул отец, входя с чемоданами в дом. — Ты тут не скучала? — Да уж не пришлось, — промямлила Анна-Молли. — Ты продолжаешь играть? — спросил Чарльз, заглядывая в гостиную. — Да, — мрачно ответила девушка. — Смотрю, ты не рада, — отец внимательно посмотрел на Анну-Молли. — Я за ужином всё расскажу. Только вот я ничего не готовила. Я… забыла, что вы возвращаетесь сегодня. — Не переживай, — мягко сказала Беатрис, — человечество придумало такую замечательную вещь, как доставка. Уж один вечер мы сможем обойтись без домашней еды. Вы пока с папой выберите, а я хоть немного вещи разложу. Энергии матери можно только позавидовать: несмотря на долгий перелёт и смену часовых поясов, она была бодра и полна сил. Анна-Молли никогда не была такой, даже до аварии, как и Эндрю. Они, скорее, пошли в своего размеренного и неторопливого отца. Так что можно было с уверенность сказать, что семья Ромфорд держалась исключительно на Беатрис. — Доченька, — женщина вышла из ванны, — а почему у нас пахнет мужским парфюмом? Ещё одна мамина суперспособность — невероятно обострённый нюх. Миссис Ромфорд могла услышать даже самые тонкие и, казалось бы, незаметные запахи. Девушка моментально напряглась. — Анна? — вопросительно посмотрел на неё Чарльз. — Ну… в общем, — Ромфорд, густо покраснев, опустила голову и стала по своему обыкновению теребить рукава кофты, — вы помните… того парня, ну с гастролей… он меня ещё на сцене поцеловал. Мы с ним теперь вместе. — Боже, милая, — Беатрис кинулась на шею дочери, — как же я рада за тебя! Ты как никто заслуживаешь личного счастья! — Как его зовут-то? — спросил отец. — Ноа, — излишне пискляво ответила Анна-Молли. — Ты должна нам всё о нём рассказать! — тараторила женщина. — Боже, стоило из дома ненадолго уехать и тут столько всего произошло! — А может давайте сначала поужинаем? — робко вклинился Чарльз.

***

— Рассказывай давай, — сказал отец, когда они уже заканчивали свою трапезу, что состояла из блюд итальянской кухни. — О чём? — Анна-Молли пыталась изобразить, что ничего не понимает. — Об этом молодом человеке, конечно. — Нам интересно о нём всё, — Беатрис аж светилась от счастья. — Ноа американец, — начала девушка, — мы с ним одногодки. Он очень высокий и весь в татуировках. А ещё добрый и заботливый. Ромфорд понимала, что её рассказ о Себастьяне больше походил на откровения первоклассницы, которая влюбилась в соседа по парте, но ничего с собой поделать не могла. Говорить родителям об их жарких ночах как-то не очень правильно. — Главное, что заботливый, — маму, кажется, не смущало такое сухое описание качеств Ноа. — Вот и я так думаю, — ответил Чарльз. — Приводи его к нам, — не унималась женщина, — мы очень хотим с ним познакомиться. — Хорошо, — буркнула Анна-Молли. — Теперь второй вопрос, — серьёзно посмотрел отец, — что тебя сподвигло продолжать играть? Снова кому-то нужна твоя помощь? Ромфорд закусила губу. Она уже готова была поведать все подробности об их интимной жизни с Ноа, чем говорить об опостылевшем конкурсе. — Я буду участвовать в конкурсе пианистов следующем году, — тихо ответила она. — Одна новость прекрасней другой! — Беатрис излучала счастье. — Не скажи, — мрачно ответила Анна-Молли, — я попала на него против своей воли. — То есть? — Чарльз напрягся. — Вы помните профессора Бэквелла? Вот он и подал за меня заявку на конкурс после того, как услышал мою игру на экзамене Эдварда. Сказал, что мне нельзя зарывать такой талант, и что он готов меня готовить. — Но ты в этой затее не уверена, — сказал отец. Девушка молча закивала головой. — Доченька, — сказала Беатрис, — это выглядит как прекрасная возможность вновь вернуться в строй. — Скорее это выглядит, как издёвка, — упаднически ответила Анна-Молли, — я не понимаю, зачем всё это? Какой толк? Показать, как калека играть может? Я в кунсткамеру экспонатом не записывалась! Будет ещё один повод для Ричарда поиздеваться надо мной. — Стой, — нахмурилась мама, — Ричард? Ричард Уотерхаус? А он-то тут причём? — Я его встретила, когда ездила в Академию на той неделе. Как был высокомерным мерзавцем, так и остался. Не смог не упомянуть аварию и её последствия. А как Бэквелл появился, тут же начал растекаться в лести, аж тошно стало. — Анна, — спокойно сказал мистер Ромфорд, — это прозвучит избито, но постарайся не обращать внимание. Ты знаешь цену своему таланту, а то, что там кто говорит тебя не должно волновать. — Папа прав, — подтвердила Беатрис, — ты невероятно одарённая. А этот выскочка смог подняться только благодаря тому, что с тобой произошло. Не будь той жуткой аварии, ты бы сияла, а Ричард довольствовался бы позицией учителя музыки в школе. Поэтому плюнь и разотри. Я более, чем уверена, что ты произведёшь фурор на конкурсе! Анна-Молли слегка улыбнулась. Родители всегда поддерживали её несмотря ни на что. Их слова, пусть и ненадолго, но вселили какое-то подобие уверенности, и девушка была за это благодарна. — Спасибо вам, — мягко сказала она. Уже лёжа в постели, Ромфорд решила написать Ноа о том, что родители теперь знают об их отношениях.

«В общем, я рассказала этим о нас»

«Ого! И как они отреагировали?»

«Я думала, что мама умрёт от счастья. Теперь зовёт тебя в гости»

«Ну, это можно устроить. Только я сначала тур откатаю»

«Как, кстати, начало гастролей?»

«Круто! Мы не в первый раз с этими ребятами выступаем, так что всё как маслу идёт пока. Правда Ник, судя по всему, заразился от Марка: думает, что эта барышня, тур-менеджер I See Stars на меня виды имеет»

«Мне начинать ревновать?»

«Разве что к микрофонной стойке. Или к Николасу. Выбирай, что тебе ближе»

«Я просто хочу знать, что могу тебе доверять»

«Мне кажется, поводов для сомнений я не давал. Так что будь спокойна. Моё сердце маленькое, в нём есть место только для тебя. Ну и для Ника» Анна-Молли тихо засмеялась. Они ещё некоторое время переписывались перед тем, как Ноа нехотя отправился на саундчек. Впервые за пару дней Ромфорд засыпала счастливой. — А если ты завтра снова будешь лажать, — сказала она, обращаясь к своей левой руке, — то к шрамам добавятся ещё и синяки. Я тебя предупредила.