❀ ❀ ❀

      Свет лампочки, отражаясь от хрустальных снежинок, что повсюду были развешаны по комнате, таинственными узорами расползался по стене. В углу стояло зеленое хвойное дерево. На нем мерцали разноцветные огоньки гирлянды. На прикроватной тумбочке лежали градусник и таблетки. За окном кружились, будто балерины, снежинки.       Закутанный в плед, я смотрел телевизор. Даже мультики не радовали в праздничный день. Надо же всей семье заболеть в канун Нового года! Как жарко и душно! Мать не разрешает даже форточку открыть. Говорит — сильнее заболею и не выздоровлю к поездке в Новгород. Там жила моя бабушка.       Желая побыстрее вылечить меня и папу, мама каждый день давала горькие микстуры, ставила горчичники, кутала, как на северный полюс и давала противное молоко с медом и маслом. Этот напиток она подогревала на кухонной батарее. Живот жалобно заурчал. Мама оккупировала кухню, поэтому я и папа сегодня с самого утра ничего не ели.        Раздался тихий плюх — на телефон пришло сообщение от Витьки. Друг звал гулять и пускать фейерверки. Настроение совсем испортилось. На улицу меня точно не отпустят. Напечатав короткое «болею», я положил смартфон и направился на кухню, в надежде утащить хотя бы маленький кусочек.       Войдя в комнату, я замер. Посередине находился большой стол, набитый всевозможными блюдами. В центре стояла ваза с фруктами. Рядом с ней — оливье и сельдь под шубой. С правого краю разместились нарезка колбасы и тарелка шампиньонов, с левого — бутерброды с икрой и крабовый салат. Ближе всего стояла тарелка с маслинами. У меня аж слюнки потекли. Переведя взгляд, я сразу же увидел маму в синем фартуке, режущую на деревянной досточке огурцы для салата.       — Зачем пришел? — спросила она, смахнув с лица выбившуюся из прически прядь черных волос.       — Тебе помочь, — хитро сказал я, краем глаза посматривая на оливье.       Мама взяла из шкафа досточку и нож, положила их на стол, и, вытащив из холодильника упаковку селедки, дала ее мне.       — Режь! — она отвернулась и снова принялась кромсать огурцы.       Подойдя к досточке, я начал размышлять. Что же мне такого стащить? Салаты мама делала с горкой сверху. Будет заметно, если я съем ложечку. Если взять колбасу или сыр из нарезки, то нужно быстро закрыть образовавшуюся дырочку. Может…       — Хватит ворон считать. Пришел помогать — так помогай, — сурово сказало мама.       Я вскрыл упаковку, и, достав оттуда большую скользкую рыбину, начал ее резать. Спасибо, мамочка! Знаешь, что я селедку терпеть не могу! За окном послышались крики и залпы фейерверков. Услышав радостный смех мальчишек, мне вновь стало грустно. Если бы не мама, я бы уже прыгал с друзьями в сугроб и валялся на снегу, делая ангела.        Я вновь посмотрел на стол и решил — стащу парочку маслин. Они лежали на ближайшей тарелке. Если взять немного, то будет незаметно. Я обернулся и проверил, что мать увлечена огурцами и не наблюдает за мной. Значит, можно действовать. Я протянул руку, быстро схватил одну и запихал в рот.       — Не кусочничай! — сделала замечание родительница.       — Есть хочется, — я попытался надавить на жалость.       На ее губах появилась улыбка, и мама, развернувшись, подошла к … Батарее, на которой стояла оранжевая кружка?! Мама взяла ее, добавила мед и протянула мне. С отвращением посмотрев на желтоватую жидкость, я сказал:       — Я хочу есть, а не пить!       Открыв холодильник, мама взяла масленку и, отрезав кусочек масла, плюхнула его в молоко.       — Ну мааам, — протянул я.       — Не мамкай! — отвернулась она и продолжила резать огурцы.       Я поплелся в комнату. Завалившись на кровать, долгое время наблюдал, как пар витал над кружкой. Кусочек масла, желая поиздеваться, всплыл на поверхность, но сразу же утонул. Поморщившись, я поставил эту гадость на маленький столик. Спустя несколько минут из кухни послышались крики и ругань. Может, сейчас удастся чем-нибудь поживиться? Я вскочил с места и радостный поспешил на кухню.       Стоило мне появиться в дверях, то сразу же удалось лицезреть эпичную картину. Мама и папа, словно два самурая, замерли, готовясь к смертоносной битве. Сев на стул, я покосился на бутерброды с икрой.       — Да, ты хоть знаешь какой вкус у теплого шампанского! — папа схватил со стола бутылку и пошел к холодильнику.       Мама, словно коршун, догнала отца, намертво вцепилась в шампанское, отобрала из его рук напиток и поставила на батарею:       — А ты хочешь лежать в больнице с высокой температурой?! Ну уж нет!       Закатив глаза, отец попытался отвоевать бутылку, но мать прижала ее рукой.       — Марина, прекрати этот цирк! Я всю неделю давился твоим молоком! Хватит!       Этот момент настал! Я молниеносно схватил со стола кусочек колбасы, но меня остановил голос матери:       — Ты молоко уже выпил?! У нее что, третий глаз на затылке?! Вздрогнув, я машинально положил назад колбасу и закивал головой.       — Я же потом проверю! — грозно нахмурила брови мама. — Иначе за стол не пущу.       Перед глазами сразу же появилось молоко, что осталось стоять нетронутым в моей комнате. Мать перевела взгляд на отца, и, четко проговаривая каждое слово, сказала:       — Какой пример ты подаешь сыну. Твой ребенок и жена уже две недели болеют, а ты, вместо того, чтобы поддержать нас, собираешься пить лед?       Наступила тишина, прям как у Гоголя в «Ревизоре». Тяжело вздохнув, папа сдался:       — Ладно. Теплое, так теплое.       Мать с довольным видом пошла дорезать салат, а отец, не моргая глядел на бутылку на батарее. Я с сочувствием посмотрел на папу, а потом вспомнил про предупреждения мамы и оранжевую кружку в своей комнате. Встав со стула, я голодный поплелся допивать противное молоко. Спустя полтора часа послышалось:       — Уже без десяти минут! Садимся за стол!       Радостный, что наконец удастся поесть, я помчался на кухню. Родители уже сидели за столом. По телевизору с новогодней речью выступал президент. Мама взяла с конфорки ковшик и налила в мой бокал апельсиновый сок. Судя по пару, его она тоже подогрела. Папа печальным взглядом посмотрел на бутылку шампанского на батарее, а затем взял ее. Он снял упаковку, оставив лишь пробку в горлышке.       Забили куранты. Вся семья, не отрываясь, смотрела на телевизор. Внезапно комнату огласил громкий хлопок — пробка, словно ракета, вылетела наружу. Шампанское, шипя и пенясь, будто извергающийся вулкан, полилось на белую скатерть. Салаты, закуски, нарезки — все было залито напитком. В одном из блюдец — лебединое озеро. Маленький бутербродик с икрой, словно грациозная птица, медленно плавал на водной глади. Папа, прикрыв рот ладонью, разразился беззвучным смехом. Мама стояла бледная, как полотно. Протянув руку, я хотел взять бутербродик и съесть его, но, завалившись на бок, умирающий лебедь пошел ко дну, как и моя надежда поесть.       — Приплыли, — тихо сказал я, поглядывая на заранее подогретый мамой апельсиновый сок.       Похоже, наслаждаться весь праздник мы будем только им.