Часть 1

— Дайнслейф! Приём! Ты уже пять минут пялишься на мою грудь, — голос девушки раздался как внезапный гром в ушах. —Выглядишь просто ужасно, после того, как мы выпнули Рери на луну, все в порядке? — тон блондинки стал более обеспокоенным. Как великая путешественница она не могла позволить, чтобы её близкий любимый, искренне, не за член друг грустил. Особенно накануне нового года. — Я просто.. Вспомнил кое-что. Просто.. Моя депрессия и синдром Клайнфельтера.. Мне нужно выйти.. Подышать свежим воздухом. — Ну конечно! Иди иди, и если я могла бы тебе как то помочь, — крикнула она вслед мужчине, который так и не дослушал её, хлопнув дверью прямо перед носом. Перед уходом он заметил, как трясутся сисечки Эфиры, когда та волновалась. Это напоминало ему о груди его сестры. Мягкой, хоть и небольшой. Почти материнской. Иногда ему даже хотелось прильнуть губами к её соскам и высосать из них все молоко. Он, наверное, должен был признаться, что любил её не как сестру. Скорее как мать. Хотя, он не был уверен, что это так, ведь матери то у него никогда не было. Сестра не очень любила говорить о родителях, а он и не спрашивал в общем то. Да и в целом то, как Эфира заботилась о нем, очень напоминало Дайнслейфу заботу старшей сестры о младшем брате. Удивительно, как ей хватало сил возиться с ним. Чем больше мужчина думал об этом, тем больше воспоминаний всплывало в его голове. Кто-то другой назвал бы их счастливыми, но не он. Он отрицал, что помнил хоть что-то счастливое из своей жизни, для него они были лишь горечью, что осталась после конца. Но иногда и её приятно вспомнить. Все это было как старый сон, почти стертый из его памяти. Но все же. Он помнил её успокаивающий голос и вечно холодные руки. Из-за последнего, будучи ребёнком, он когда-то переживал, но сестрёнка отвечала на это лишь то, что это ценится в женщинах у мужчин. Забавно, но именно этот критерий в итоге он и ценил больше всех во всех девушках, с которыми был. Он помнил вкус еды, что она ему готовила. Хотя нет. Единственное что он помнил, что только тогда, когда готовила ему она, он наслаждался едой. Тогда он не чувствовал вечно гнилостного запаха мяса, не захлебывался в своей блевотине, всеми силами пытаясь закрыть себе рот руками по которым уже стекали непереваренные остатки его обеда, ведь уже неделю он не мог поесть. Видела ли она его тогда? Раскаивалась? Было ли ей дело до него? Любила ли она его ещё? А он? Он все ещё помнил, как горько и безутешно она рыдала, когда решила посмотреть его будущее. Кажется именно тогда, она стала смотреть на него иначе. Теперь он понимает, почему она стала более тревожной к нему, более тактильной. Теперь ему жаль, что будучи ребёнком он, как крутой мальчишка, отплевывался от её прикосновений. Но наверное.. Наверное она сама понимала, что утопление братишки в её сиськах и его сон там нужен был только ей, и никак бы не помог ему. От самобичивания его отвлекла снежинка, прилетевшая ему в глаз. Оказывается все это время шёл снег. Скоро новый год. Праздник который принято отмечать с семьёй и друзьями. Как показали недавние события ни того ни другого у него никогда не было. Рери, как с первого взгляда и не скажешь, но все таки, был для него самым близким другом, и даже он.. Дайнслейф до сих пор не мог поверить что тот за спиной его и Толиндис ходил трахаться к его сестре, а когда те детки-сиротки рассказали его невесте о блядках его любимого чуть не убил Ведрфёльнир. Ведь она все это время предупреждала его. Дайнслейф уже привык проводить новый год в одиночестве. Хотя раньше и представить себе не мог, как проводит этот праздник без украшения празднично ёлки с сестрой. Без её особой, новогодней стряпни. Без удивительных подарков, когорые она каким то чудом доставала с поверхности. В конце концов, без неловких воскликов Сурталоги, когда та тискала его, словно котёнка, после того как они начали звать его отмечать праздники с ними. Было ли это одной из причин, по которой его друг в итоге отдалился от него? Ему все это время было настолько неприятно? Оборачиваясь назад, Дайнслейф видит, что пряталось за фасоном вечно спокойной и нежной ко всем Ведрфёльнир. Сколько же ответственности свалилось на хрупкие плечи этой девушки. Какие же ужасы она несла в себе все это время. Что ещё он не знал? И почему всетаки она сделала это? Из-за ослепления или же была другая причина? Другая.. Мог ли он быть.. — Дайнслейф! Что ты тут так долго стоишь, тебя же занесёт сейчас! — послышался со спины хрипловатый встревоженный женский голос. — Все уже собрались, ждём только тебя — она тянет его за руку обратно в дом, в тепло. Спустя долгое время о нем кто-то заботится. Его кто-то ждёт — Ну чего ты стоишь? Скорее, сейчас Варка снова специально начнёт проигрывать в рулетку и начнёт пьяный дебошир! - Ик! — Эфира вскрикивает, когда чувствует голову мужчины на своей груди. На секунду ей даже показалось, что он плачет. Все, что она могла делать, это молча гладить его по макушке, но кажется это делало только хуже. ------ — Так, как ты узнал, что я беременна от Рери?.. — Ты ЧТО?!