Глава 3.3.

      Как там говорится?..       «Когда судьба даёт тебе лимоны — делай из них лимонад»? К хренам эти лимоны! На кой они мне? Пусть судьба заберёт эти чертовы лимоны обратно, иначе я не успокоюсь, найду её и запихну ей эти лимоны по самые гланды, чтобы впредь не подсовывала эту херню!       Однако… Когда в очередной раз я взмахнула рукой под неправильным углом, меня так больно треснули по запястью толстой деревяной палкой, что я выронила веер и громко зашипела, потирая ушибленное место.       — Эдак ты руку ей сломаешь, — хрипло донеслось с другой части двора, где полулёжа на шезлонге наш танец оценивала старая леди Мо. Дым от опиума окутал её, смешавшись с резким запахом старушечьего парфюма, который можно было учуять за тысячу ли отсюда.       Мой желудок скрутило в сотый раз то ли от запаха, то ли от голода и усталости. Дрожащими пальцами я подняла веер и снова встала в позу вместе с четырьмя другими девушками. Это было невыносимо. Нас заставляли танцевать снова и снова, снова и снова — драгоценное, ещё юное тело Урсы было в ужасных ссадинах из-за того, что я падала, запиналась, слишком рано выставляла ногу, слишком поздно убирала, двигалась неестественно, крутила головой слишком быстро, путала движения и когда все шли направо, я шла налево, не запоминала связки… Я стойко терпела это, предвкушая, как отыграюсь на всех них, когда окажусь во дорце и они узнают, кто Урса на самом деле. Клянусь всеми богами и духами, никто из этих старых перечниц не уйдёт от меня живым.       — Не будет делать так, как надо — получит ещё сильнее, — отозвалась сержант-инструктор в юбке. Её звали Гунъи. И судя по её комплекции Дуэйна Джонсона, одним ударом, чуток посильнее, она могла переломить хребет не только маленькой, хилой мне. — Снова! С самого начала! — рявкнула она, и девочка, игравшая мелодию на пипе вздрогнув, опустила испуганный взгляд на струны, меняя ноты.       Внезапно одна из танцующих девиц с длинными, переливчато-каштановыми волосами остановилась, топнула ногой и дерзнула высказать:       — Почему все мучаются из-за одной? Госпожа Мо, пусть её танец далёк от совершенства, но мы-то знаем своё дело! Ойран не становятся за одну ночь. Если кто-то не способен — пусть учится, а не пытается прыгнуть выше головы в первый же день. Все мечтают о дворце, о благосклонности Лорда Огня, но есть опытные ойран Цветочного Дома, что всё ещё не удостоились чести присутствовать на королевских пирах. Так почему же это должна быть ты? — и её указательный палец выделил меня из толпы под звук внезапно лопнувшей струны пипы.       Гунъи дёрнулась вперёд, крепко сжав деревянную палку в руке, но старая леди Мо подняла ладонь в предупреждающем жесте, что заставило Гунъи, как верную псину, тут же замереть. Старушенция выдохнула дым, издала какой-то непонятный звук и медленно перевела мутный взгляд на меня.       Я тут же смекнула, что это мой единственный шанс сменить карьерный трек и, повернувшись к старухе в поклоне, подобострастным голосом произнесла:       — Госпожа Мо, младшая ученица права. Тело этой слабой девушки, — я указала на себя, — неопытно и не сможет запомнить такой сложный танец за одну ночь.       Гунъи усмехнулась. Краем глаза я заметила, как лицо девчули, что решила вытурить меня из группы танцовщиц растянулось в самодовольной улыбке.       — Однако, — продолжила я чуть громче, выпрямившись в полный рост, — Вы сказали, что лицо этой девушки, — я снова указала на себя, — очень красиво. Цветок лотоса. Хрупкость лишь усиливает её притягательность для мужчин. Не лучше ли, если эта девушка сначала будет подавать вино господам на празднике, развлекая их незатейливыми беседами?       Всё как в моем мире — идёшь в бар, строишь глазки мужикам, выбираешь понравившегося, он платит за твои коктейли, сначала ты под градусом, а потом уже под ним… Конечно, он думает, что склеил тебя, хотя на самом деле ему просто повезло утолить твои потребности. История стара как мир. Вот только мне не придётся выбирать «того самого». Как только я окажусь во дворце — он сам меня найдёт. Главное, не переборщить со слезами, показывая ему каждый синяк, которым меня одарили. Надеюсь, на наказания для них Озай не поскупится. Ему ведь захочется устроить показуху, мол, смотрите, какая я крутая шишка. Заместитель шефа!       — Да как ты смеешь! — громко выкрикнула маленькая мисс номер один, снова топнув ногой. — Кто ты такая, чтобы учить Госпожу Мо её работе? Ты — пыль под её сапогом!       Нет, это ты — пыль под моим сапогом! Я б сказала тебе, кто я такая!       — Минако совершенно права, Госпожа Мо! — внезапно прорычала Гунъи, перекладывая палку из одной руки в другую, словно кости судьбы. — У этого «цветка лотоса» язык, словно ржавый нож.       — «Цветок лотоса»? — презрительно хохотнула Минако, сложив руки на груди. — Где вы это увидели?       Я повернулась к ней со сладкой улыбкой:       — Быть сброшенной с пьедистала за один вечер — ужасно, должно быть? Может быть, ты лучше меня в танцах, Минако, но по красоте — ты мне не ровня.       Схавала?       Девушка взвизгнула и бросилась на меня с кулаками:       — Да будь ты хоть последняя из рода Небесных Богинь, ты всего лишь очередная шлюха для удовольствия!       — Ещё раз так меня назовёшь, и я твоей шевелюрой подмету этот двор! — выкрикнула я, потянув её за волосы.       Внезапно Гунъи, словно огромный валун, свалилась на нас, останавливая бои без правил своим телом. Остальные девочки растащили меня и Минако по разным углам. Но тут девчуля резко взвыла, точно раненый щенок, держась за голову. Затем она бросила испуганный взгляд на мои руки, побледнела, как нефрит и бросилась прочь, пытаясь приглушить слёзные вопли и стоны. В пальцах я зажала нехилый клочок её роскошных, каштановых волос. В лунном свете они блестели, точно символ разрушенного девичьего самодовольства.       Вот только моё тоже не продлилось долго, и вскоре пришёл мой черед лить слёзы, когда меня наказали десятью ударами баготи. Пять ударов были за дерзость госпоже Мо и пять за то, что я испортила внешний вид Минако, которой предстояло танцевать перед Лордом Огня на банкете уже завтра вечером. В добавок ко всему меня лишили полного права участия в предстоящем празднике и посадили под арест. Какой смысл было сажать меня под арест? Я же всё равно не смогу сбежать! За мной буквально ходят по пятам двое громил.       Вернувшись в комнату, которую я делила с Рэйкэн, зарёваная и едва не лишённая позвоночника, я ожидала чего угодно, но не того, что Рэйкэн бросится обнимать меня и благодарить от всего сердца.       — Я буду танцевать завтра на банкете Его Величества вместо Минако! — она радостно захлопала в ладоши. — Спасибо, Сару!       — Не вопрос, обращайся, — я слабо улыбнулась, со стоном снимая с себя испачканное в грязи и крови тренировочное ханьфу. Мне даже не хотелось есть.       — Конечно, если бы твоя выходка не обернулась в мою пользу — я бы не стала тебя жалеть, — спокойно сказала Рэйкэн, помогая мне залезть в горячую ванну, до одури сильно пахнущую какими-то травами. — Нагрубить Мо — одно дело, а вот испортить её товар… — девушка обмакнула полотенце в воду и аккуратно приложила к самой больной ране на моей спине. Я зашипела. — Легко отделалась, — усмехнулась Рэйкэн. — Кажется, у старухи на тебя есть планы?       Морщясь от боли, я насторожилась:       — Какие планы?       — Откуда мне знать.       Я вздохнула, уткнувшись лбом в колени.       — Так значит, завтра ты отправишься во дворец? Это будет твой первый раз?       Даже не видя лица Рэйкэн, я поняла, что она улыбается:       — Да.       — Неужели ты так хочешь попасть в гарем Его Величества? Он же… старый.       На мгновение её рука, омывающая мне спину, замерла, а затем тон Рэйкэн сменился на более холодный:       — У меня есть младшая сестра. Ей тринадцать. Я попала в Цветочный Дом за долги горе-папаши, но мысль о том, что и она может оказаться здесь в любую минуту, убивает меня. Старый он или нет — не имеет значения. Если я не смогу обеспечить ей достойную жизнь, защитить от бед, не найду ей хорошего мужа, чем я буду отличаться от нашего дрянного отца, бросившего своих дочерей на произвол судьбы?       Эта внезапная исповедь меня немного ошарашила. Я и не думала, что у Рэйкэн будут такие благородные побуждения для того, чтобы прыгнуть в койку к деду.       Откашлявшись, я пришла в себя:       — Слушай, как давно ты в Цветочном Доме?       — Четыре года.       — И старуха ни разу не посылала тебя на королевские банкеты? — поразилась я, пока Рэйкэн полоскала мои волосы.       — Именно поэтому я и думаю, что у неё на тебя особые планы, — склонившись ко мне, прошептала Рэйкэн. — Ведь если подумать — Минако права. Почему это должна была быть ты?       — Н-ну… вообще-то… — растерявшись, я чуть не ляпнула ей, что на самом деле я — принцесса Урса, но, вовремя прикусив язык, снова завела шарманку о своей неземной красоте. — Знаешь, в мире, в котором я родилась — отсутствие таланта с лихвой компенсирует красивая внешность.       Я уже вылезла из ванны и валялась на постели, задумчиво рассматривая деревянный потолок, словно в нём пряталась разгадка. Действительно, почему старуха вдруг решила, что это должна быть я?.. Конечно, лицо Урсы безупречно, тело изящное и стройное, но ни петь ни танцевать я не умею. С чего вдруг она решила вывести меня на первые ряды в первый же день? А после того, что случилось с Минако, легко сбросила со счетов… Что-то у меня вообще ничего не сходится.       Рэйкэн подошла к моей постели и задула свечи:       — Красота — это ещё не всё. Спокойной ночи, Сару.       На следующее утро я ожидала, что у меня отвалится спина, и я не смогу встать с кровати, но спина лишь слегка побаливала в том месте, где была рана! И это-то после того, как меня отдубасила Гунъи?! Я так вопила, что, мне кажется, из подземелья меня слышали все, кто были наверху. Это было действительно ужасно и больно.       — Что тебя так удивляет? — спросила Рэйкэн. За окном едва рассвело, а она уже стояла у зеркала в окружении свечей и меряла золотисто-алый наряд главной танцовщицы для банкета. Только сейчас я заметила, что её внешность мне кого-то напоминает.       — Разве я не должна сейчас, ну, не знаю, умирать от боли?       Неужели это всё лечебная ванна?       — Глупая. Кому выгодно, чтобы ты валялась в постели три дня? — девушка отбросила красную вуаль и равнодушно взглянула на меня в отражении зеркала. — Тебе нужно обучаться танцам, чайной церемонии, игре на пипе или гуцинь, вышивке, стихосложении и игре в Пай-шо.       — В Пай… чё?       Где-то я уже это слышала.       Я отмахнулась:       — Фу… Устала только от одного перечисления всего этого.       Рэйкэн повесила наряд на место и покачала головой:       — Сару, тебе лучше не злить Мо.       Может быть, это Мо лучше не злить меня. Внезапно в груди что-то неприятно ёкнуло и мне захотелось расплакаться, от того, что я хочу во дворец. Не могу поверить, что скучаю по этим глупым лицам. Не могу поверить, что хочу увидеть придурка!       Я сжала кулаки. Я обязана попасть во дворец сегодня вечером. Но как? Причёсывая волосы, я вглядывалась в глаза Урсы, в надежде, что она поможет мне, нам, хотя бы сейчас! Если бы Минако меня не спровоцировала, я бы уж точно смогла уломать старуху, но у Минако теперь залысина и ПТСР, а у меня отобрали золотой билет в лучшую жизнь. Ну, по крайней мере в этом мире. Может, всё-таки стоит рассказать Рэйкэн, что я принцесса Урса. Как она может не знать этого? Неужели она не видела мой портрет? Никто не знает, как я выгляжу? В чем тогда смысл? Я думала, когда кто-то из членов семьи Императора женится, о новоявленных принцах и принцессах знает вся страна.       Тут меня как молнией поразило: во всём виноват Озай. Ну, конечно. Кто ещё? Он вечно грозился меня убить. Задумал избавиться от меня таким нетривиальным способом. Люди за пределами дворца не знают о моём сущестововании. А как объяснить тот факт, что меня даже никто не ищет? Всё из-за него. Он, наверное, заставил молчать придворную даму Чон и Хиёко, пригрозив им страшной смертью, а бабке с дедом сказал, что запер меня во дворце в качестве наказания. Они ведь не ходят меня навещать. Козлина! Когда я вернусь, я и ему устрою «сладкую» жизнь. Прокрадусь к нему ночью и кастрирую. Никаких потомков. Умрёт евнухом в одиночестве.       В ярости я ударила кулаком по туалетному столику так сильно, что с неё обрушился весь мой бесконечно-драгоценный набор косметических средств.       — Меня тоже злило, когда кого-то выбирали для танцев во дворце, а меня оставляли здесь, ублажать тех, кто изменял своим жёнам и проигрывал все деньги в азартных играх.       В ответ на комментарий Рэйкэн я фыркнула, подняла баночку с кремом и обернулась.       Девушка сидела в центре комнаты, за чайным столом и расставляла фишки на игральной доске. Должно быть, эта та самая игра, которая совершенно меня не интересует.       — Сару, подойди сюда.       О, нет.       — Если честно, мне не очень хочется…       — Просто подойди, — отозвалась Рэйкэн, не глядя на меня.       Я положила деревянный гребень и подошла к столу, усаживаясь напротив неё.       Она начала переставлять фишки, а затем улыбнулась, всё так же не отрывая взглядя от доски:       — Весной прошлого года в Цветочный Дом зашёл господин. Он был в солдатской форме, военнослужащий выского ранга — адмирал. Мужчины, что приходят сюда, не говорят о цели пребывания, всем и так о ней известно, однако этот господин с необычайной прямотой заявил о желании послушать игру на цинь. Удивление замерло в воздухе, когда он добавил, что готов заплатить вдвое больше за исполнение, которое особенно его тронет. В зале, кроме меня, играли две девушки. После того, как одна из них решила первой показать свой талант, господин взглянул на неё и спросил как её зовут. «Айко», — ответила она. Тогда господин произнёс с лёгкой улыбкой: «Айко, если твоя игра на цинь мне не понравится — я тебя убью».       Рэйкэн ненадолго замолчала, повертев фишку с белым цветком в руках. Она всё ещё улыбалась, а я молча ждала продолжения, в напряжении уставившись на неё.       — После Айко была Суми, а затем настала моя очередь. Моя игра на цинь далека от совершенства, и я не могла позволить себе умереть. Я должна была жить. Поэтому когда господин спросил моё имя, я сказала, что лучше сыграю в Пай-шо, чем сыграю на цинь. Если его желание — просто избавиться от меня, как от других девушек, пусть сделает это сейчас. Если же он ищет развлечение, пусть принесут доску и кости. Господин замолчал, улыбнулся и поставил условие: если я проиграю — он убьёт меня, а если выйграю — он сохранит мне жизнь.       Сглотнув, я выпалила:       — Ты выйграла?       Рэйкэн бросила на меня взгляд исподлобья:       — Иногда ты напоминаешь мне мою сестру.       — К чему эти нравоучения? — застонала я.       — Никогда не знаешь, какая мелочь способна спасти тебе жизнь. Сегодня — это игра в Пай-шо, а завтра цитирование «Девяти напевов».       Я фыркнула и поднялась из-за стола:       — Если ты хотела вдохновить меня на стихосложение — у тебя ничего не вышло.       Рэйкэн положила фишку на середину доски и просто взглянула на меня со странной, загадочной улыбкой.       К полудню второго дня я поняла, что быть ученицей в классе «жриц любви» с углублённым изучением биологии — это не та работа мечты, о которой я читала в глянцевых журналах. Это вообще походит на какой-то экспресс-курс по саморазвитию.       Утром, ещё до завтрака, тебя заставляют ходить с вазой фруктов на башке, чтобы ты научилась передвигаться плавно, как будто паришь над землей в нескольких сантиметрах. Шаги должны быть маленькими и аккуратными. Ну и бред! Сделаешь шаг шире положенного — получишь удар по ногам. Ссутулишься — удар по спине. Опустишь локти — удар по рукам, а если ты уронишь вазу, то у Гунъи вообще крышу сносит… К слову, за сегодняшнее утро я уронила вазу с личи всего раза четыре. После муштры — урок поэзии и каллиграфии (тошнилово), затем, наконец, завтрак в так называемой «корпоративной столовке», но от завтрака там только название. Дают какую-то водянистую, рисовую кашу, совершенно безвкусную и вонючий чай, который помогает разогнать нашу «ци». Что это такое я даже не представляю, но в чай не кладут шмаль — уже хорошо. Потом музыкальный урок на котором я страдаю чуть меньше, потому что у меня немного получается играть на их местной балалайке, после — танцульки на которых тебя шпыняют, как дворовую кошку из угла угол. Потом обед и небольшой отдых. С тех пор как я и Минако слегка повздорили, девочки меня сторонятся, поэтому я ем в одиночестве, как отшельник. Естественно, кормят здесь в миллион раз хуже, чем во дворце, но не есть их бурду я тоже не могу. Мне нужны силы для побега.       Во время обеденного перерыва, из окна своей комнаты я заметила, как несколько мужчин во дворе загружают повозки танцовщиц сундуками с одеждой, украшениями, музыкальными инструментами и косметикой. В комнанду чирлидерш мне уже не попасть, но можно попробовать попасть в команду охранников. Я попыталась вспомнить все приёмы из шпионских фильмов с Джеки Чаном, и поняла, что не знаю ни один, а если и смогу переодеться в мужскую одежду, то меня тут же раскроют. Отстой.       Я сидела и вздыхала возле открытого окна, тупо пялясь на позолоченные сундуки, и даже не заметила, как в комнату вошла Рэйкэн.       — На что ты смотришь? — спросила она, поправляя подол ханьфу и накидку. По её виду можно было легко понять, чем она занималась пять минут назад.       Я покачала головой и закрыла ставни:       — Просто наслаждалась свежим воздухом.       Ученицам было запрещено гулять по двору и по большей части Цветочного Дома, чтобы «гости» ненароком их, ещё совсем зелёных, не углядели и не утащили. А на меня вообще готовы были надеть ошейник.       Рэйкэн выглянула в окно:       — Погляди-ка, — хмыкнула она, сменив разорванный пояс. — В такие сундуки и человека запихнуть можно.       А потом ушла, оставив меня с этими невзначай брошенными словами наедине.       Окей, есть два варианта.       Первый: Умная Рэйкэн считает меня тупицей, хочет подставить и расставляет мне западню исходя из интересов старухи. Второй: Умная Рэйкэн считает меня тупицей, втайне играет против Мо, но тогда на чьей стороне? О, например, на стороне Озая. А это значит, что сторона умной Рэйкэн в десять раз хуже стороны Мо, а это значит, что мне, тупице, в сундук лезть категорически нельзя. Если я приеду во дворец дохлой — как я буду всем мстить? Легко удастся обвинить старуху в том, что это она меня убила, а не он. Я такого удовольствия говнюку не доставлю, так что этот вариант развития событий меня не устраивает.       Кажется, не судьба мне сегодня попасть во дворец. Солнце уже садилось, а я не представляла, как пробраться к повозкам и не быть пойманной, учитывая, что с меня глаз не спускали. Девушки должны были вот-вот отправиться в путь. Времени на размышления совсем не оставалось.       В итоге, забив на всё, я сидела на постели, в окружении свечей и делала вид, что изучаю сборник Ши-цзин. Он был написан на классическом китайском, а я в нём ни черта не понимала. От чтения иероглифов мне захотелось есть, но ужин уже давно прошёл, поэтому всё, что мне оставалось — слушать завывания своего желудка и ждать завтрака.       Я неохотно расправила постель, когда в комнату, словно вихрь ворвалась Минако и запустила в меня кучей блестящей одежды.       — Переодевайся! — зашипела она. — Быстро!       — Что?       — Ты глухая?       Я рассмотрела золотисто-бежевый наряд, который она мне бросила.       — Это же наряд танцовщицы! — ахнула я. — Но как? Почему ты…?       — Я ненавижу тебя и хочу от тебя избавиться, — шёпотом проскрежетала Минако. — Так что будь добра, надень наряд и исчезни. Если ты сюда вернёшься — я задушу тебя твоими же волосами. Поняла?       На радостях я обняла её, на что девушка залепила мне пощёчину.       Переодевшись, я закрыла половину лица жёлтой, блестящей мяньша и вышла из комнаты вслед за Минако.       — Что ты сделала с громилами? — тихо спросила я. — И где старуха? Гунъи?       — К чему эти вопросы? Иди за мной молча.       Мы спустились вниз по потайной лестнице между стенами и вышли к повозкам через чёрный ход. Минако скрылась в другом направлении, пожелав мне тысячу смертельных проклятий, если ещё раз увидит моё лицо, а я побежала к ожидающему меня охраннику.       — Ну, наконец-то, — огрызнулся он и грубо пихнул меня в повозку, где уже сидели остальные девушки. — Эта последняя! Поехали!       Я присела возле девушки имени которой не могла даже назвать (сложно было различить кто есть кто, когда у всех, как и у меня, видно было только глаза). Оглядев остальных, я поняла, что Рэйкэн едет в другой повозке. Кажется, кто-то очень хорошо помолился за меня огненным предкам. Уж не Хиёко ли и придворная дама Чон? Иначе как мне объяснить всплеск такого везения? Да меня просто снесло волной удачи.       Жду не дождусь приехать во дворец и увидеть лицо Озая, планы которого потерпели крах, развалились, как карточный домик, сгорели и обратились в пепел. Я буду злорадствовать по полной. Над ним с Рэйкэн, над старухой и над Гунъи, конечно. Пошлю им похоронные венки. Заставлю копать себе могилы. А Минако, без сомнения, получит сундук драгоценностей — пусть почувствует себя признанной и очень важной для принцессы Урсы. Хотя, сучка она и есть сучка, но помогла же. Подарки — лучший способ выразить признание, не так ли?       А может, пора замахнуться на по-настоящему громкие титулы? Например, Её Королевское Величество, Леди Огня Урса. Звучит куда лучше, чем вторая принцесса. Может, мне сделать Урсу самой отвязной и крутой Хозяйкой Огненной Империи, а уже потом думать о возвращении? Никто не будет мне указывать, что делать, потому что я буду остальным указывать что им делать. Не нравится? Голову с плеч. Не хочешь? Будешь гнить в темнице. Вся вода в этой стране будет моя. Я смогу пойти и утопиться в любом озере хоть сто раз.       Купаясь в своих блаженных мечтах, я не заметила, что мы приехали. Я отодвинула штору, чтобы взглянуть на знакомые, бордовые стены. Они были украшены полотнами, лентами и всякой мишурой. Факелы, куча солдатов, сторжевые — всё как обычно. А что празднуем-то? Всё ещё праздник Драконьих Лодок?       — Не могу поверить, что такой пир устроили в честь годовалого малыша, — произнесла девушка, что сидела рядом со мной. По её писклявому голосу я поняла, что это Нини.       Годовалого малыша? Это она про кого?       — Ах! Лорд Огня Азулон, должно быть, сильно любит своего внука.       Чевооооо?       — Какого ещё внука? — я так резко повернулась к Нини, что она вздрогнула.       — Эм… Ой! — она удивлённо захлопала глазёнками. — С-Сару?       Бляяяяяяя. Да чтоб тебя, Нини, идиотка.       — Где Майя? — спросила девушка, что сидела напротив меня, сняв вуаль наполовину. Это была ледышка Чжан. — Что ты с ней сделала?       — Почему сразу я? — меня разозлил её обвинительный тон. — Ничего я с ней не делала! И даже знать не знаю, где она.       Нини вдруг расплакалась:       — Ты у-убила Майю!       — Да никого я не убивала! — взоровалась я, сжав кулаки.       — Тихо! — сказала Чжан, едва повозка затормозила. — Нини, перестань плакать.       Чжан надела вуаль обратно и кивком указала мне выходить первой, когда дверь отворилась одним из наших охранников.       Оказывается, мы застряли в главных воротах, а позади нас был караван из повозок знати. Я по-быстрому осмотрела окрестность и местных солдат — как будто бы всё так, но что-то не то. Почему у меня такое странное предчувствие? И что это вдруг за внук, взявшийся из ни откуда? Если это сын Айро, то он бы стопроцентно познакомил своего сына с тётей. Может, его сын болел? Что за дичь. Чем дальше, тем больше людей, о которых я не хочу ничего знать… Потом окажется, что у Озая уже десять сыновей, а я о них ни сном ни духом. Вообще, это вполне вероятно…       Когда нашу повозку и сундуки проверили — нас загнали обратно, и мы молча покатились до самого дворца. Нини отодвинулась от меня, а Чжан сверлила ледяным взглядом. Я что, похожа на убийцу?       Вот как только окажусь без охраны — рвану в свой дворец к Хиёко и придворной даме Чон. Ух, как же я по ним соскучилась! Мы приведём меня в порядок, как полагается принцессе, и придём на праздник все такие разодетые в пух и прах. Я буду мило вести себя со всеми присутствующими, буду самой послушной и кроткой, как голубка, не стану даже пить, чтобы голова ясно соображала. На все выпады Озая буду отвечать улыбкой. Потом пойду к бабке и расскажу ей, как он пытался убить меня, а кто знает, вдруг я беременна… В общем, этот лох не только поймет свой провальный провал, но и получит от своих родственничков. Может, меня здесь не любят и не принимают, но тот факт, что я могу родить наследника — довольно весомый. Непонятно, конечно, на кой сдался ребёнок бабке, но и не суть. Если вдруг рожу, отдам ей, пусть делает с ним что захочет.       Считая минуты до конечной остановки, я готова была выпрыгнуть в окно повозки, лишь бы поскорее сбежать. Наконец, мы оказались в самом дворце. Правда, я вообще не узнала эту часть, но, наверное, потому что не бывала тут раньше. Служанки, которых я никогда раньше не видела, поклонившись, провели нас в комнату отдыха, где были разложены закуски и чай. Я держалась изо всех сил, но мне ужасно хотелось слопать лотосовые пирожные. Успокоив себя тем, что я смету всё со стола во время праздника, я бродила из угла в угол в ожидании, как дикое животное.       Следом за нами в комнату привели Рэйкэн и ещё двух девушек. Ага, значит нас шестеро. Я старалась не попадаться на глаза Рэйкэн, но она, кажется, даже и не обращала на меня внимания, а витала где-то в своих думах, сидя на кушетке. Неужели думает об Озае? Что, у них запрещённый роман? Принц и проститутка? Сказки для пубертатных девочек. Может, у неё и сестры-то никакой нет. Навешала мне лапши на уши, как пятилетке. Ну я и дура.       Мне срочно надо улизнуть от них всех, но из комнаты был только один выход, возле которого стояла охрана Цветочного Дома. Когда к нам вошла служанка с подносом фруктов, я быстренько сообразила, подошла к ней и со смущённой улыбочкой шепнула на ухо, что мне нужно в уборную.       Боковым зрением я заметила, как взгляд Рэйкэн зацепился за меня и в голове у меня завыла сирена.       — Идите за мной, пожалуйста, — тихо сказала служанка, но едва мы подошли к двери, как охранники громко потребовали причину моего отбытия.       — Мне нужно в дамскую комнату, — сквозь зубы прорычала я не своим голосом, а затем почувствовала, как чья-то холодная рука, словно змея, обвила моё предплечье.       У Рэйкэн были духи в стиле тяжелый люкс от которых у меня запершило в горле. Дышать стало тяжеловато.       — Не переживайте, — сказала она с улыбкой, сжимая моё запястье. — Я прослежу, чтобы с Майей ничего не случилось.       Вот же тварь! Так и знала, что эта гадина с ним заодно!       Стоило нам выйти из комнаты, пройти по коридору и зайти за угол, как Рэйкэн сняла с себя красную вуаль и прижала её к лицу служанки. Бедняжка даже понять не успела, её глаза зактились, и она тут же свалилась на пол возле кустовых роз.       Не долго думая, я перескочила эти кусты, и бросилась бежать через внутренний дворик с цветами и деревьями, но Рэйкэн быстро настигла меня сзади, приставив маленькое холодное лезвие к моему горлу.       — Я знаю на кого ты работаешь, — как можно спокойнее произнесла я. Думаю, что на Wiki How говорится, что когда к вашей артерии на шее приставлен нож, лучше не психовать. И не паниковать. Даже если клинок может оказаться отравленным.       Рэйкэн не ответила. Ладно. Ещё важный пункт — не делать резких движений. Ну, чтобы не умереть.       — Что он тебе пообещал? — спросила я. — Богатство? Статус? Любовь до гроба?       Она снова промолчала, прижимая лезвие к моей коже плотнее. О, да. Мы просто мило беседуем о жизни.       — К твоему сведению — у него нет ни совести, ни сердца. Он тебя не любит. Он тебя просто использует. Как и всех остальных. Ты — обычная пешка в его игре, Рэйкэн.       — Заткнись! — её рука дрогнула. — Джай любит меня! Мы любим друг друга!       Э-э… Простите, кто?       Я ненадолго растерялась, когда услышала за спиной всхлипывания. Лезвие медленно накренилось в другую сторону.       — Он сказал, что я — всё, чего он хочет…       Я закатила глаза.       — Боже, ну, очевидно же, что он соврал. Врать для него всё равно что дышать.       Постойте, мы вообще про одного и того же человека говорим или нет? Кто такой Джай? Его альтер-эго?       Внезапно Рэйкэн перестала плакать и её лезвие снова оказалось возле моего горла. На этот раз я почувствовала легкую боль, и поняла, что меня самую малость порезали. Ха-ха… Немножко хочется позвать на помощь…       — Когда игра заканчивается, — прошептала она мне на ухо, прижавшись холодной и мокрой от слёз щекой. — Короли и пешки, Сару… Что с ними происходит?       — Прежде чем вступить в игру, следует выяснить, какая у тебя роль, Рэйкэн, — неожиданно раздался позади нас чей-то голос. — Ведь ты можешь быть той пешкой, которой обязательно пожертвуют.       Рэйкэн резко развернула меня, прижимая спиной к себе и плотно приставив лезвие к моей шее. Высокий, незнакомый мужчина в чёрно-красной военной форме и шляпе, не отводя взгляда от Рэйкэн, направил клинок на нас и сделал решительный шаг вперёд.       — Убери своего прихвостня, — прошипела Рэйкэн, её голос был ледяным. — Эта девушка умрёт, если он сделает хоть один лишний шаг.       — Пусть умирает. Мне всё равно, — скучающе донёсся голос из-за спины мужчины с мечом.       Что?!       — Да пошёл ты! — выкрикнула я в возмущении. — Прячешься за спиной мужика, как за мамкиной юбкой! Какой из тебя герой?       Мужчина с мечом удивлённо посмотрел на меня, а Рэйкэн усмехнулась:       — Твоим языком только змей из гнезда выманивать.       А затем она, по классике жанра, со всей силы пихнула меня вперёд, прямиком на клинок, но, к счастью, мужчина не промах — успел отвести меч в сторону, и даже по благородному поймал меня одной рукой, придержав за талию. Рэйкэн в этот момент, с кошачьей грацией взобралась на крышу, а затем, выпрямившись на ветру, точно героиня дорамы про боевые искусства, усмехнулась и скрылась из виду.       — Юная госпожа, Вы в порядке? — вежливым голосом спросил мужчина. Я подняла на него глаза и только сейчас заметила, что его лицо было ипещрено уродливыми шрамами. Когда наши глаза встретились — он смущённо прикрыл шляпой своё лицо.       — Я в порядке, спасибо.       Из-за его спины раздался раздражённый мальчишеский голос:       — Цзыя, уходим.       Я выглянула, чтобы посмотреть на это существо мужского пола, полагаюшее, что может решать кому жить, а кому умереть. И замерла.       Это был… юнец. Кажется, красивый юнец. Не очень высокий, но статный. И всё же юнец. На нём была тёмно-красная мантия, и праздничное ханьфу с узорами пламени по краям рукавов. Я никогда не видела его во дворце. Но, боги, если бы увидела… Лучи заходящего солнца частично падали ему на лицо, оттеняя его. Он стоял ко мне полубоком, заправляя свой меч за пояс, а затем повернулся, и я подумала, что окончательно ёбнулась.       Он был на 99,9% похож на Озая. Те же наглые, золотисто-карие глаза, тот же прямой нос, те же очерченные губы и те же скулы, но ещё не такие острые. Черты лица мягче, но я не спутаю их ни с какими другими.       В голове пронеслись тясяча теории о десяти внебрачных сынах, которые больше не казались мне шуткой. У меня будто кость в горле застряла, когда он взглянул на меня с тем же пренебрежением и высокомерием, с каким всегда смотрит Озай.       Есус, это и впрямь его сын?! Как такое возможно? Я что, перенеслась в будущее?       От ужаса и шока я зажала рот рукой. У меня подкосились ноги. Парниша заметил это, и, нахмурившись (точно так же как его папаша!), иронично произнёс:       — Если собралась терять сознание — делай это в другом месте. Цзыя, — копия Озая кивнула подчиненному, пафосно развернулась, прошелестев мантией, и зашагала прочь.       «Никогда не знаешь, какая мелочь способна спасти тебе жизнь».       Ну, не в прямом же смысле? Ему, наверное, лет шестнадцать.       Я пыталась отойти от шока в одиночестве, сидя возле пруда с утками похожими на черепах (или с черепахами, похожимим на уток?), но охрана слишком быстро нашла меня и вернула в комнату для приезжих гостей. Пришлось соврать, что Рэйкэн всё ещё в уборной, хотя мне показалось, что никто из них не поверил в мои слова. Мужчины долго шушукались между собой, бросая на меня косые взгляды, а девушки даже не спрашивали о ней. Наверное, они все с Рэйкэн заодно. Я ничего не понимаю! Скорее всего, это какая-то бандитская группировка, но мне, если честно, было не до неё. Я не понимала, как у Озая мог быть такой взрослый ребёнок. Ему самому даже нет тридцати. Может, это его племянник? Фу. Точно нет. Тогда меня, наверное, накачали наркотиками так сильно, что мне везде мерещится лицо Озая. Какая гадость. Или это действительно будущее… Если это будущее — то мне вообще хана.       Ладно. С этим ребёнком разберёмся потом. Нужно валить в свой дворец. Я примерно понимала, что мы находимся недалеко от восточной части, где по правилам должны находиться мои хоромы и покои будущих наложниц Озая… Подождите, а если Урса из прошлого встретит себя из будущего не произойдёт временной коллапс? Наверное, мне не стоит показываться на глаза.       Но, к моему несчастью, нас тут же погнали на сцену. Я решила пойти последней в цепочке, чтобы улизнуть, и когда мы вышли, я медленно плелась под надзором втрого охранника до тех пор, пока не увидела, что мы проходим мимо коморок для каких-то ковров и тканей. Сбавив ещё шаг, я дождалась, пока одна из служанок, с огромной кучей каких-то розовых платков, не выйдет и не пройдёт мимо меня. В тот момент, как мы поровнялись, я поставила ей подножку, и она повалилась прямо на мужика, завалив его тканью с ног до головы. Под шумок я под видом помощи наклонилась и выхватила розовый платок. Накрывшись им, я юркнула в каморку и спряталась за висящими на перекладине коврами. Воняло в каморке ужасно, а в углах и на потолке была плесень. Вдобавок было так пыльно, словно там не убирали лет сто, поэтому мне пришлось прикрыть рот и нос этим платком — если я начну чихать, а зачихаюсь и меня сразу же найдут, а так, если охрана не особо умная, у меня будет время смыться. Если всё плохо — вернусь обратно в Цветочный дом (прости, Минако). Но перед этим всё же поробую искупаться в озере Тайе.       Я слушала, как охранник кричит на бедную служанку, а затем, я услышала снова одно неразборчивое шушуканье, лязг и шаги. Дверь в каморку закрылась. Охрана в любом случае пойдет меня искать, так что мне нужно переждать здесь какое-то время, чтобы не наткнуться на меч сразу же. Они могут и убить. Ведь обычно в шпионских фильмах всё так и происходит. Люди выжидают, а затем когда понимают, что всё чисто — выходят из укрытия. Обычно их никто не находит, и они делают свои дела втихую.       Спустя какое-то время у меня затекли ноги в узком пространстве, и я осторожно вылезла, проверяя обстановку. Ну, вроде тихо.       Я открыла дверь, вышла в коридор и, оглядевшись, накрыла голову длинным, розовым платком. Прислонившись к колонне, попыталась быстро вспомнить в какой стороне восток. Сообразив, что нужно идти в другую сторону, я потопала обратно, потом повернула в коридор, потом в другой и поняла, что они, сука, все одинаковые, и я уже не понимаю где нахожусь! Пожалуй, лучше забить на восточный дворец и поискать дорогу к выходу, хотя бы.       Но не тут-то было. Обычно, в шпионских фильмах, людей не обнаруживают, потому что они точно знают, когда идут. Я же понятия не имела куда забрела, начала паниковать, а заслышав мужские голоса, паника начала нарастать, и мне пришлось судорожно дергать за ручки дверей. Наконец, одна из них поддалась, и я забежала внутрь, осторожно прикрыв дверь не до конца. Затем прислонилась к двери, слушая шарканье приближающихся шагов.       — Похоже, — тихо произнес у меня за спиной женский голос, — юная танцовщица покинула торжество следом за нами.       Едва не выругавшись, я испуганно обернулась. Женщина в красном ханьфу сидела возле люльки, в которой лежал малыш. Яркая, как драгоценный камень, и прекрасная, словно солнечная богиня, вся в золоте — её наряд говорил о том, что обычной женой чиновника она точно не была. В жизни не видела такой красивой женщины и готова была любоваться ею вечность. Даже красота Урсы меркла по сравнению с ней.       Покачивая люльку, что находилась возле прикрытого вуалью окна, женщина смотрела на малыша с нежной улыбкой:       — Сяо Лу утомился. Я просила Его Величество, ведь его внук ещё слишком мал, но… — она вздохнула всё с той же улыбкой, слушая бессвязный детский лепет, а затем посмотрела на меня: — Юная танцовщица действительно желает умереть сегодня?       Мать, да ты с ума сошла? Нет, конечно! Ни сегодня, ни завтра, никогда!       Не зная, что ответить, я отрицательно помотала головой.       Женщина ласково улыбнулась:       — Тогда будь добра — покинь дворец как можно скорее. И никогда сюда больше не возвращайся.       Ну, технически я могу это сделать, но… Мне б нырнуть в озеро для начала. Будет ли моя просьба странной для неё? Я неловко посмотрела на женщину, переминаясь с ноги на ногу…       — Эм… П-послушайте…       Моё бормотание прервала внезапно отворившаяся со всей дури дверь в комнату. Кое-кто нарочно смел меня, как ненужную вещь с дороги. Впечатавшись башкой сначала в дверцу, а затем лицом в пол, я приподнялась на локтях, держась за ушибленный лоб. Да почему мне всё время достаётся по самое не балуй? За какие грехи?       — Я знал, что она и Рэйкэн — заодно.       Только не этот голос… Подняв взгляд, я снова увидела копию Озая, смотревшую на меня с презрением и ненавистью. Словно перед ним кусок гнилой рыбы. Ребёнок в люльке заплакал, и женщина быстро потянулась к нему, заслоняя собой.       — Брат, не спеши с обвинениями.       Брат?       Айро, «слегка» помолодевший, стоял рядом с женщиной, успокаивающей своё дитя. Копия Озая склонилась надо мной и до меня, наконец, дошло, что это не его сын или злой двойник. Это и есть Озай. Просто ему шестнадцать и он противный, несносный шкет. А я каким-то идиотским образом перенеслась не в будущее, а в прошлое. Зашибись.