-

      Вместо слов, вместо крика рвущегося наружу, вместо отчаяния. Она выбрала бы вернуть время назад, вернуть и все обсудить прежде, чем стало слишком поздно и слишком больно, чтобы разговор этот был возможен. Стакан за стаканом пустели. Гостиная наполнялась сигаретным дымом. Паша ушёл. Где он? С кем он? Когда вернётся? Это и ещё много всего другого занимало мысли. Рука тянется к телефону. Какая там гордость...она бы положила ее к ногам, потопталась и выбросила, ради того чтобы вернуть назад то счастливое и прекрасное, что было между ними в те времена, когда в спину еще не дышало объединение, никто не шептался по углам о такой интересной жизни заведующей, и все были родными. Большая семья скоропомошников. Теперь эта семья стала больше, а взаимопонимания в ней меньше. И как отголоски лавины задело и их с Пашей крошечную семью. Лёгкие неохотно заполняются кислородом и дымом, отторгают их, заставляя закашляться и ненавидеть себя от этого еще сильнее. В уголках глаз приступают слезы. И не ясно в чем причина? В крепости табака наспех купленных дешевых сигарет, в горечи, в нелепости произошедшего, в его слишком скором уходе? Да только это скоро было неожиданным лишь для нее, он уже давно тонул в том, что когда-то они двое звали любовью, а теперь стоило называть ожиданием. "Если из-за какого балона он готов вот так легко уйти...то зачем же тогда...? Стоит ли вообще возвращаться?" Но кто же сказал ей, что ему было легко? Кто сказал, что все дело в балоне? На дне бутылки остались печальные капли, свидетели боли, мук совести и отчаяния. В двери скрипят, поворачиваясь, ключи. Как это возможно? Неужели? Оля удивленно смотрит в сторону прихожей. Что-то с диким стуком на пол, заставляя вздрогнуть и подняться. Её собственные ноги держат с большим трудом, тело, отвыкшее от алкоголя, ведёт и лишь мелкие шаги и стена оставляет ей шансы не упасть. Паша сидит на полу подпирая спиной входную дверь, рядом лежит небольшая спортивная сумка. -Паша? - пьяно бормочет она, разглядывая не менее пьяную тушку мужа. -Я...- спокойно заявляет, поднимает уставший расфокусированный взгляд -Чего пришёл? Хотел же перезагрузиться, просил не звонить, не искать, - обидно, больно, тошно -Хотел...- стук с которым его затылок встречается с дверью отдаётся по телу неприятными мурашками -...но не смог, - все-также следуя стене подходит, присаживаясь на корточки, продолжая покачиваться, словно маленький буек на волнах -Почему? - складывает руки на коленях, заглядывает в глаза. Одно движение и он тянет её на себя, роняет на свои колени, прижимаясь,  утыкаясь в волосы, пропахшие виски и сигаретами, со слабыми отзвуками утреннего шампуня. -Не смог без тебя...        И сама не заметила, как прижалась к нему сильнее. Под ткань халата проникала прохлада улицы, которую он принёс с собой. Вот же два дурака. Оля усмехнулась, хотя больше было похоже на всхлип, Паша тяжело рвано дышал, обжигая дыханием ключицы. -Очень больно, - бормочет, не желая даже, чтобы его слышали, но она разбирает -Что? - он не отстраняется, продолжая вдыхать не новый для себя запах -Подумал, что будет, если мы расстанемся, - внутри все сжимается...да, он прав, это больно...касаясь рукой его затылка, вовремя останавливает его новую попытку прогнать из головы мысли, стуча ею по двери. Медленно поглаживает, прижимаясь щекой к его лбу. -А может не надо? - шепчет, содрогаясь -Не надо, совсем не надо, - бормочет кажется, теряя связь с реальностью -А делать тогда что? - Оля не сильно от него отстаёт, кто знает, вспомнят ли она завтра этот пространный разговор -Любить...- просто отвечает Паша и поднимает свой расфокусированный взгляд. Ее губы сейчас так манят. И коньяк с его губ, виски с её мешаются, создавая гремучую смесь. Растворяя в алкоголе все печали, а в поцелуе сомнения. И так жадно, как путник в пустыне они пьют друг друга, успев истосковаться настолько, что хватит на годы и годы вперёд. Они бы могли сидеть так ещё очень-очень долго, но коснувшись обнаженной кожи её ног он почувствовал, как она дрожит. -Замерзла, - он это уже знает, Оля нехотя встаёт, с улыбкой наблюдая, как Паша, едва удерживаясь от нового падения с трудом встаёт, и покачиваясь, стягивает с плеч тонкое пальто, за одним, сбрасывая ботинки. -Еды не предлагаю, - он входит в гостиную зависает на разрухе, на разлитом на его записку виски, полной пепельнице сигарет. -Тебе же нельзя пить, - расстроенно шепчет он и поднимает виноватый взгляд. -Тебе тоже нельзя, - ну вот и приехали, а точнее приплыли. Оля внезапно начинает смеяться, падает на диван, указывая на место рядом с собой. И едва Паша садится туда, смеяться перестаёт, обнимает дрожащими руками за шею. -Прости, вышло ужасно, - Паша качает головой -Просто ужасно, не делай так больше, - она кивает, вновь целуя искусанные ей же самой губы, на миг отстраняется, разглядывая свою работу -Хотя нет, не так и плохо, кому ты будешь это показывать? Меня устраивает, - Паша опять кивает -Ну вообще да, ничего страшного, - до неё уже начинает доходить, вскидывает взгляд, муж откровенно посмеивается -Издеваешься, - тянет она, слегка щиплет за ямочку на щеке, тут же приникая туда губами -Ну ладно, я заслужила, разрешаю немного поиздеваться -Не хочу, - следует лаконичный ответ.  Как они вчера из гостиной оказались в спальне, да ещё и без одежды история умалчивает, но проснувшись в одной постели вновь вспомнили, как сильно скучали. Паша был сплошь покрыт царапинками, синяками, засосами, в то время, как её кожа была сравнима с прекрасным фарфором. Лишь губы, ярко-ярко красные, да до сих пор дрожащие ноги напоминали о его страсти. Им обоим скоро нужно было идти на работу, но как же отпустить его в таком виде? Как перестать думать о том, что это увидят все, что подумают? А как перестать желать удвоить все эти метки, утроить, показать всем, кто кому принадлежит. И тут вспомнилось кое-что поважнее, кое-что что требовало немедленно быть озвученным -Паш? Прости меня пожалуйста...ну что накричала, что унизила перед этим...завхозом, - его руки, большие и сильные, в них тепло, а от грустной улыбки холодно -Мне правда жаль, просто слухи эти, что мы любовники, потом счета огромные на ремонт оборудования, уже смотреть страшно, сорвалась, простишь?- Паша проводит рукой по её волосам, прижимает к себе, тяжело вздыхая -Я уже подумал, что с этим можно сделать, - ни его умиротворяющий тон, ни тихий голос не сделали его следующие слова менее пугающими -Просто уйду на другую подстанцию -Просто? - даже не заметила, как сильнее вцепилась в его руку, оставляя на коже дополнительные метки -Ничего не получается, ты же сама видишь, совсем ничего не выходит... -Нет-нет, - если она постарается, то все выйдет, правда же? Она будет стараться: -Просто скажу, что мы женаты, что такого? Не уходи, пожалуйста, - Паша усмехается, и сама у себя бы спросила, а что мешало сделать это раньше? Да вообще-то много всего, но сейчас все те прошлые причины перестали быть настолько важными. -Я скажу, ты только не уходи, - эта её внезапная беззащитность, скулящие нотки в голосе... -Девочка моя, прости,  - и собственная эмоциональность, он снова и снова сминает её губы, прижимает к себе, заставляя забыться -Не уйду, куда же я без тебя -Не надо, Паша, больше не надо без меня