Часть 7. Мир без неё...

Что меня ожидало? Новое, радостное житие. Аки с "Искрой" подмышками, я после выписки вскоре направился в ВУЗ. Однако... ...меня всё ещё несколько корёжило личное преодоление остатков паничек. Отсюда было некоторое негодование. Однако самое больное было другим - личный фронт. Подумать только, я едва выбрался из ада, который, как мне казалось, оборвётся лишь с моей жизнью и что теперь?! Теперь меня искушает собственный порок. Он пьянит меня хвалой самоврачевания, он показывает мне дивные картины уже опытных в отношениях сверстников, а я только как дурак проебланил все лучшие года. Ни обольщение, ни дерзость, ни сентиментальная чистая робость, ни отношение за которое я получил погоняло "Поручик Ржевский", ни противоположность, любование и превозношение прекрасного пола - всё это, согласно тогдашнему идиализму должно было "прокнуть", дескать властитель бытия увидит, что я хороший мальчик и пошлёт мне усладисто-увесистый комок мяса, которым я наемся до упада, опьянения и сытости, затушу свою обиду на жизнь, став среди знакомых самым-самым Дон Жуаном, проведя в обилии полового счастья предостаточно, со всем процентами за прожитое горе. А вот уже потом, когда жизнь мне сама вернёт задолжавшее счастье, можно будет успокоиться и целостным, цельным, не хуже, а даже лучше среднего подавляющего большинства, вернуться к Ханако и с нею уже зажить спокойно. Но нет! С Ханако я стал видеться реже, ведь учёбу совмещал с работой, к счастью на удалёнке. Когда же мы виделись, от меня оставался только подкат, флирт. Как-то быстро закрутился я в круговороте бегания по аудиториям, поиску преподов, закрытию долгов, работе и в скромное свободное время только ждал, что теперь, постоянно при параде и уверенный в себе, совершенно точно обязан обуздать огромное количество девчат. А вот шишь там. Времени на это шароёбистое конфетно-букетное без гарантий времени не было, а если учесть, что здравоохранение в глубокой жопе, так и вовсе стало невозможным утоление своего нового стремления в блядюжниках. Кроме того, можно только представить какое количество гигантских проблем можно нажить, вплоть до болезней, с которыми на учёт вставать надо. Вот мне Ханако обрадуется... Как-то совсем захлёстывало это животное, борзое, дегенератское стремление самоутверждения и гедонизма. Почему-то тоненько совсем пищала в душе совесть. Но, время шло. Никто на меня не вешался, а девчата вокруг были столь одинаково "годны" мне, что порою я серьёзно задумывался встать поперёк улицы или коридора, да к каждой встречной подкатывать. Потом что-то уже совесть проснулась и как-то вроде бы надо чего-то да чувствовать, чтобы подкатывать, это-ж надо в график втиснуть свиданки, время, шмотки бля, деньги те же самые, но гарантии же не будет никакой, что ноги раздвинет. Словом, тяжело навздыхавшись, я забил. Снова в Ханако я видел прекрасную личность, снова она улыбалась, а мне было чуть тепло от её слов, что дескать учебник ей тоже помогает. Собирался я харизму поднять, чтобы эффективнее сцепление с массами студенчества срастить, да развернуть наконец, всё таскаемую подмышками "Искру". А на деле что? "Потом, потом ликбез и спасительная проповедь, так дай-ка я к этой подкачу". Ещё и как назло, всякий раз когда я упор делал на внешний вид, какая-нибудь херня да приключалась. То голову помыть не успею, то побриться, а как назло все контакты с прекрасным полом выдавались "не при параде". ...и только Ханако, которую я навещал ежедневно, но не проводил уже часы с нею, как раньше, лёжа в одной больнице, смотрела всё также горячо и нежно на меня...