Часть 9. "Этот город..."

...я зашёл в палату, словно ушмыгнув от тёмных улиц осеннего города. Здесь, в первое время почти ослепительном, белоснежном сиянии, казалось будто безопасность, чистота и уют окутывают бережно. Здесь же, словно от грешной земли я оторвался и улетел поближе к Царствию Небесному, где моя муза, моя крошка, моя непорочная ангельская Ханако залечивает несправедливо нанесённые её бытиём, раны...

Она...

...стояла у окна, чуть поодаль поста охраны, сначала беспокойно вглядываясь во тьму вечереющего города, а затем улыбаясь и сияя, заметив меня. Дальше моё сердце пропустило удар и быстро промелькнули очереди людей на МРТ с расквашенными окровавленными раздутыми от побоев, рожами, где-то у входа, судя по нервности и приподнятости настроения, обкуренный не сигаретами, медбрат старался катетором кажется, взять анализ мочи у едва живого, дрыгающе-стонущего, загибающегося наркомана, пока его мать в истерике продолжала утверждать на распросы молодой, но уже погасшей в этом говне по уши, энтузиастки-медсестрички: -НЕТ! ОН НЕ МОГ! НЕ УПОТРЕБЛЯЕТ! Кого-то с открытыми переломами из ДТП везли в реанимацию, громыхая на весь беспокойный коридор отпизженных и умирающих. А я ото всего этого только ёкнуло сердце, оказался в, совсем крупице, отражении крупицы, Царствия Небесного - шуршание пакета, неостановимая улыбка на моём и её личике, и вот уже лямки врезаются мне в запястье, а я на руках держу, прижимая к себе, зарываясь в волосы, брюнетку. -Привет, малыш... - произношу я и впервые, робко, ставя все точки над i, целую Ханако в щёчку. Девушка тает и испуганная дрожь совсем исчезает - она в покое и безопасности рядом со мной. Облегчённый выдох тому подтверждение. Пока большинство здоровых и нормальных девчат с шилом в мягком месте вечно ищут суеты, моя крошка, как я сам, ищет стабильного счастья тихой радости домашнего уюта, семейного гнёздышка. По нам обоим прошёлся лезвием белый свет... Ханако вся краснющая и довольная-предовольная в своей койке. Я сижу на краю её кроватки в палате и держу такие удивительно хрупкие и нежные, маленькие ручки в своих ладонях, а мы улыбаемся, смотрим друг-другу в глаза и сказать нечего. Только хорошо очень, радостно. От этой белоснежной кровати и одеялка, которыми укутана моя крошка. От персонала. От жизни. От города. От всего подряд хорошо, хотя казалось бы, то же место и время... ...а я только сменил линзы очков своего сердца и всё совсем иначе. Другая планета. Счастливая и безгрешная, безобидная до плюшевого уюта... Всё это - когда рядом...

...она

Я чуть сжимаю ладошки плачущей от счастья Ханако и повторяю: -Прости, что-то... Я наверно слишком... Пойми, просто... Я ни к чему тебя не принуждаю, просто ты мне правда очень нравишься, но если у тебя есть кто-то или не хочется со мной, только скажи и... Ханако, осмелевшая как только её соседка вышла из палаты, мигом придвинувшись ко мне, жадно и жарко поцеловала меня в щёку, мёртвой хваткой обняв, на что я вскоре отвечаю взаимностью, опуская веки. Проплывает прочь и всякое переживание о совместном проживании с, де-факто незнакомкой почти, о случае самого положительного исхода, в котором казалось бы, моя корысть прослеживается прямо - восстанавливаются документы и всё что осталось от её родителей в банках, какая-то там компенсация, страховка, всё-таки родители аж в компании с Японией сотрудничали. Что мне ещё надо сделать, чтобы подтвердить бескорыстие своё? Всё это тонет в океане нежности и нас прогоняют ворчащие медсестры, наши руки последний раз за сегодня соприкасаются пальцами, взоры встречаются, улыбки сияют... ...хлопок двери и я ухожу в осенний тёмный вечер с зажжённой лампадой любви в своём сердце, глупый, счастливый, готовый нестись вприпрыжку как мальчонка, с нетерпением ожидая завтра...