7. Спящий вулкан

— М-м, думаешь нам в итоге нормально заплатят? — мужчина держит во рту сигарету и ругается себе под нос, потому что та не зажигается. — Да епт, надо ж было свою просрать, а в этой дыре продается один мусор… — Ты просто рукожоп, Богдан, — посмеивается Анка, оглядываясь на коллегу и затягивается. — И не пори чушь, работа уж точно лучше, чем на том пепелище. Да и *такие* работодатели не кидают. — Ага, нас просто сразу выкинут в канаву, как только мы закончим с этой щелью. — Филип так не считает. — Она щурится от морского ветра, который путает и тычет в лицо ее собственные черные волосы. — Да он просто чокнутый, неужели не нашлось кого-то поприятнее? — Богдан затягивается с тихим вздохом, ежится в объемной куртке. — Хватит ныть, или тебе не нужны эти реалы? — в ответ тишина. — Ну и то-то же. — Просто… — Он ковыряет землю носом сапога. — Вся эта херня, она на меня давит как-то. От этой тишины прям жуть берет. — Так ты кодируй данные, а остальное – наша с Филипом забота. — Ага, пусть только принесет еще лапши, а то я эту гречку с луком уже видеть не могу. Богдан фыркает и не оборачивается, когда она, выбросив еще дымящийся окурок, громкими короткими шагами семенит обратно к церкви, если ее еще можно было назвать таковой. Ну и пожалуйста. Перед входом Анка стряхивает с ботинок снег, и, пока никотин и морозная свежесть еще не выветрились, возвращается к планшету с записями. Предшественники не оставили им почти ничего толкового – не считая остатки кода, которые едва ли можно было расшифровать извне. Чем больше времени проходило, тем менее перспективной казалось занятие. Она располагается с термосом на оставшихся под северной стеной лавках, закидывает на них ноги и разминает шею. Ничего, вместе у них что-нибудь да получится. Анка не замечает, как начинает жевать кончик ручки. Садится по-другому, но взгляд с витражного окна ощутим спиной, что за глупости. Девушка морщится. Богдан тоже вернулся и что-то печатает за радиокомпьютером. Дверь открывается и скрип петель эхом разносится по залу. Вместе с гостем внутрь проникает поток снежного ветра. — Филип? Все хорошо? Ты долго. — Оборачивается ко входу Анка. Коллега не отвечает, и, не раздеваясь, торопится внутрь. Дверь за ним захлопывается с громким стуком. — Да, Филип, что там с едой? — не оборачиваясь спрашивает программист. Анка встает и пружинит на встречу товарищу, который собирает записи и диаграммы, все что может найти на столе. Она кладет руку мужчине на плечо, пуховик мокрый от снега: — Что ты делаешь? — Нам надо валить. Прямо сейчас. Его лицо красное от мороза, но это не скрывает его общую бледность. Бумаги валятся у него из рук. — Что?! Но мы тут уже почти две недели, мы не можем просто так взять и… — Да, на что нам жить тогда по-твоему? — Вы правда не понимаете? Не читали газет? Думаете куда пропал тот коп, который сообщил об этой самой аномалии сами знаете кому?! — он почти кричит. — Если не уберемся куда подальше, то нас ждет что-то еще хуже… Анка хмурится, смотрит на Богдана. Тот крутит пальцами и виска. На лице скептицизм. Она снова переводит взгляд на Филипа. «Может наглотался какой-нибудь наркоты, которую оставили те фрики?». Лицо само кривится на мысль. Не стоит рубить с плеча. — Филип, уже поздно, там метель, так мы никуда не сможем уехать. — Она приобнимает его двумя руками, отводит от стола. — Давай ляжем спать, утро вечера мудренее. Он, кажется, кивает, и, еще немного поуговаривав, Анка оставляет его с термосом и пледом. Богдан остается в своем репертуаре, его слова больше раздражают, чем поддерживают. Остается надеяться, что к утру Филип оклемается. Она забирается в спальный мешок, но тревога застывает студенистым комом в горле. А если он все-таки прав? Надумывать бессмысленно, - домыслы, да и только. Работа непыльная, да и что такого в этой крошечной прорехе в реальности? Ее даже не видно. Серость не вырастает за секунду или просто так, она просто еще недостаточно изучена. И вот они здесь, неудавшиеся энтропонавты без гроша в кармане, отчаянные настолько, что взялись даже за дело, получив лишь скромный аванс. Когда еще так легко подвернулся бы доступ к такому источнику? Конечно, что-то всегда идет не так. Свернувшись клубком, Анка шепчет под нос молитву, которой ее научила бабушка. Это всегда ее успокаивало. Пусть чужая земля и не знает ее богов. Сон забирает с собой ее тревоги. То ли в бреду, то ли во сне, но незримое ощущение чьего-то присутствия не оставляет, давит грудь тоской. Анка просыпается первой, голова чугунная. Изо рта вырывается облако пара. Странно, у обогревателя еще оставался заряд на целую ночь… Она оглядывается по сторонам и видит неказистую фигуру, только проигрывающую на фоне величественно витража. Ком в горле материализуется снова. — Филип? Что ты там делаешь? Серые глаза мужчины выпучены и пусты, как непроявленная пленка: — Кто… Кто вы?