24. Человек из прошлого

Они вышли на балкон «Танцев» для очередного дебрифинга в конце дня. К ночи похолодало и с темного неба сыпали крохотные снежинки. Сонные крики поздних чаек перебивали недалекий шелест океана. С тихим вздохом, Ким достает свой блокнот, чтобы уточнить детали. Тело гудит – сегодня они снова оббежали весь Мартинез. К третьему дню стало очевидно, что каким бы абсурдным ни казался подход Дюбуа – он работал. Продолжат в том же духе – и вот-вот найдут Руби. Побережье не настолько большое, и, как они условно посчитали, - убегать ей было некуда. Ким уже даже почти не жалел, что пришлось продать покрышки, которые он так трепетно хранил. Почти. План на завтра вырисовывался довольно прозрачный – снова поговорить с Эвраром, может быть успеть к *воскресному другу* курильщика… И эти подростки у церкви точно замышляли что-то подозрительное, интуиция в таких вопросах его давно не подводила, но именно поэтому Ким и оставил молодых правонарушителей на милость напарника. С него давно хватит вандализма, дешевых наркотиков, мелкого воровства и всего остального, что он неустанно пресекал в отделе долгие пятнадцать лет. Время давно перевалило за полночь. Исчерпывающее количество исполненных пунктов в списке дел. Ким позволяет себе коротко улыбнуться, захлопнув блокнот привычным движением. Конечно, они все еще были далеки от идеала. Где-то эксцентричные выходки Гарри совсем не помогали, где-то его хрупкое ментальное равновесие складывалось, как карточный домик. Как сегодня, когда загадочный вечерний звонок с пирса закончился его разбитыми руками и не менее разбитым таксофоном. Ким в это время стоял поодаль, но ему и надо было ничего слышать, чтобы понять, что разговор был не из лучших. Никто не реагирует *так* на дежурные *рабочие* звонки. Напарник все еще выглядел так, словно не отходил от таксофона – бледный, весь как перетянутый и лопнувший нерв. За время службы Кицураги видел людей, разбитых самыми разными способами, он знал, как такое выглядит. Он знал, что нет нужды самому заводить такой разговор, - немного пространства, и, вероятно, Гарри сам позволит себе открыться. Ким второй раз нащупал в кармане пачку сигарет и протянул Гарри, ничего не говоря. — Это… Это все сложно, — тот тяжело вздыхает, принимает сигарету с коротким кивком, задевая холодные кожаные перчатки лейтенанта пальцами. Ким только кивает. Со стороны мусорных баков на заднем дворе доносится странный грохот, а за ним – непонятные писклявые ругательства. Должно быть они забыли запереть контейнер после осмотра. Через несколько глубоких тяжек Гарри продолжает: — Странное чувство, словно прошлого нет, пока я его не помню, — пепел осыпается близко к покрасневшим пальцам. — Но, когда оно возвращается, даже смутно… Мне хочется, чтобы его на самом деле не было. Лейтенант Кицураги задумчиво затягивается своей единственной за день сигаретой, оперевшись локтями об перила. Он достает из памяти самую ободряющую интонацию и улыбку, какие только помнит. — Прошлое это прошлое, детектив. Иногда о нем и вправду лучше не вспоминать. Главное – настоящее и будущее. Вот, что вы действительно можете изменить. Вскоре две мужские фигуры скрываются с балкона, снег сыпет сильнее, словно до потепления еще далеко. Как бы он ни сыпал – лед уже тронулся. В такой час засыпают все.