Часть 6

      Девушка рассматривала бетонную стену перед ней. Маленькая трещинка, почти пересекшая всю стену справа, еще парочка более коротких трещин левее. Младшая Редфилд наклонилась чуть ниже, опираясь руками на ноги, почувствовав легкий приступ тошноты.       Леон не мог умереть… Вот так глупо, бессмысленно, от руки человека, обвинившего его в предательстве… В предательстве, которого он точно не совершал. Кеннеди, будучи всего лишь зеленым новичком, смог выжить в Раккун-сити. Позднее, пройдя правительственную подготовку, он спас Эшли в Испании, спас младшую Редфилд и других выживших в Гарвардвилле, выжил сам и помог Клэр в инциденте с Уилсоном и Джейсоном. Он, вероятно, сталкивался с самыми различными монстрами, созданными человеческими амбициями и жадностью. Сталкивался и успешно их побеждал, сохраняя хрупкий мир, не позволяя биотерроризму наложить свои гниющие лапы на жизни простых граждан. Поэтому он не мог умереть так просто. Вероятно, и губы Клэр искривились в ироничной улыбке, он рассчитывал умереть на поле боя, растерзанный очередным монстром, но как… герой. Гребанный герой, которым он решил стать, потому что таким образом он спас Шерри. И ее, так как их история для Правительства началась с событий в Гарвардвилле. Чертов герой, который заслонил ее собой от агента Ханта. Ну кто, черт возьми, вообще просил его об этом? Клэр сжала руку в кулак, так что короткие, аккуратные ногти впились в ладонь, принося боль. Это немного отрезвило девушку, она снова вернулась к созерцанию трещин на стене напротив. Музыка все еще играла, все еще была раздражающе-шипящей, однако младшая Редфилд… почти привыкла.       Шатенка встала, в который раз осматривая свою темницу, разминая ноги, чувствуя голод и прикидывая, сколько времени она уже провела здесь. Если судить по чувству голода – то не менее 12 часов, если по психическому состоянию, то не менее суток. Она позвала охранника, просовывая руки сквозь прутья решетки и снова чувствуя легкое головокружение. Возможно, отсутствие сна, возможно, еды, но вероятнее всего сама напряженная ситуация, смерть близкого ей человека, обвинения в биотерроризме не позволяли организму и нервной системе Клэр функционировать нормально. К тому же в этом подвальном помещении было холодно и вечернее платье не было способно сохранить тепло тела девушки.       Дверь в помещение с камерами открылась и вошел охранник: вероятно ровесник Криса, почти такой же широкоплечий, темноволосый и высокий. Однако его лицо было совершенно непроницаемо. Он молча открыл дверь камеры, даже не удосужившись рассмотреть девушку: возможно, в его представлении мира она не представляла для него никакой опасности. И Клэр была вынуждена согласиться с ним. В отсутствии оружия, в платье, с заторможенной нервной системой, она бы не смогла справиться и с более хлипким охранником. Темноволосый мужчина указал ей направление и девушка послушно шла впереди него, минуя все еще открытые двери и периодически бросая неуверенные взгляды назад. Они поднялись на этаж выше и Клэр передали другому охраннику, который также поднялся с ней выше на этаж, проводя ее в маленькую, типичную комнату для допросов с ярким освещением, столом с двумя стульями и зеркалом на всю стену. Однако первым, что бросилось в глаза Клэр были два стаканчика с дымящимся кофе, сладковато-горький аромат заполнил все маленькое помещение. Девушка села, сохраняя спокойствие, однако ее руки, смиренно сложенные на столе, нервно подрагивали и младшая Редфилд сцепила их в замок, наслаждаясь запахом дымящегося напитка, но не решаясь прикоснуться к нему. Отражение в большом зеркале, не искривленном, не таком как в ее камере, было удручающим: слишком бледная, с темными кругами под глазами, без какого-либо намека на косметику (умылась же) и ярко-выделяющимися веснушками и волосами – было жалким, но самым страшным в ее образе была кровь на ее платье: засохшая, темно-бордовая принадлежащая ее погибшему другу, который решил спасти ее ценой своей собственной жизни. Как глупо. Клэр опустила голову на сложенные руки: в основном потому что она устала, но и потому, что не хотела видеть свое отражение в большом зеркале. Тишина была такой благословенной, что будь у девушки еще хоть пара минут в распоряжении – она бы обязательно уснула, давая отдых бренному телу и усталому мозгу, однако, к ее разочарованию, почти сразу же раздался вежливый стук в дверь и Клэр непроизвольно вздрогнула, повернувшись на звук.       В дверях стоял Тоусон и судя по его виду – он чувствовал себя прекрасно, ведь ему не пришлось провести остаток ночи в камере с изматывающей песней на повторе.       - Доброе утро, мисс Редфилд. Вы выглядите… – он сделал паузу, пытаясь подобрать «безопасное» слово – уставшей… возможно кофе перед Вами может помочь…       Он прошел в маленькое помещение, занимая свободный стул, положив черную папку на стол и приветливо улыбаясь, несмотря на то, что Клэр смотрела настороженно.       - Можете выбрать любой стаканчик с кофе, мисс Редфилд, если боитесь, что мы хотим Вас отравить. Я же в свою очередь возьму оставшийся.       Девушка медленно протянула руку, решая какой из двух стаканчиков выбрать, после некоторых колебаний подтягивая к себе дальний стаканчик, в то время как мужчина напротив, улыбнувшись, немедленно взял оставшийся напиток и сделал щедрый глоток. Клэр повторила это действие, упиваясь запахом и сладким вкусом бодрящего напитка: даже температура была идеальная: способный согреть, но не обжигающе горячий.       - Итак, мисс Редфилд, теперь надеюсь мы сможем найти с Вами общий язык. Я здесь для того, чтобы выяснить пару деталей…       Клэр пораженно слушала мужчину перед ней, и даже ее мозг, который был лишен сна, вероятно, последние 24 часа, прекрасно понимал, что перед ней не друг. Сколь бы искренние улыбки агент Тоусон не дарил шатенке.       - Поэтому, пожалуйста, мисс Редфилд, просто подпишите признание…       Из черной папки была извлечена стопка белоснежно-белых листов, однако среди них затесались и несколько исписанных четким, почти каллиграфическим, почерком листов, содержащих достаточно большое количество слов. Клэр бегло прочитала два листа: в них скрупулезно были изложены события, произошедшие на вечере от лица девушки и в них определенно фигурировала ампула, которую она якобы вколола скрипачу, с которого и началось заражение…       Клэр отложила листы, не дочитав признание, чувствуя себя мерзко, желая вымыть руки и даже кофе, до этого казавшийся божественно вкусным, стал больше походить по вкусу на обгоревшие опилки.       - Вы же понимаете, что я не стану подписывать это? – однако белоснежные листы, исписанные черной ручкой все еще лежали слишком близко, поэтому младшая Редфилд позволила себе снова дотронуться до них, отодвигая в сторону Тоусона.       Взгляд у мужчины перед ней снисходительный, словно он знает какую-то тайну, неизвестную уставшей и вымотанной девушки перед ним.       - Я и не рассчитывал, что Вы легко согласитесь, мисс Редфилд. Однако обстоятельства против Вас. Поэтому я рекомендую Вам поставить подпись под этим документом… Ваш брат, в конце концов, – Клэр дернула головой, почувствовав, что в комнате стало на пару градусов холоднее – все еще работает на государство. Или Вы забыли кто финансирует АПБТ наряду с Федерацией Фармацевтических Компаний? Не думаю, что…       - Не смейте! – однако получилось совершенно не резко, скорее жалобно. Животное, попавшее в капкан, осознающее что погибает, также издает такие звуки.       - Признание, мисс Редфилд, нам нужно только признание. – Пожилой мужчина положил свою руки на исписанные страницы, тем не менее не сдвигая их в сторону – я понимаю, Вам нужно подумать, мисс Редфилд – все же страницы двинулись в сторону девушки – прочитайте внимательнее. Подумайте… – снисходительная улыбка – просто подумайте насколько все станет проще.       - Что станет проще? – девушка сцепила руки в замок, уже не удивляясь тому насколько у нее холодные пальцы – клеймо биотеррористки? Отказ от своих идеалов? Зачем Вам это?       Мышца. Всего лишь одна мышца на щеке Тоусона. Моргни Клэр половиной секунды позже – она бы не увидела, как эта мышца на щеке мужчины перед ней дернулась. Младшая Редфилд почувствовала себя кроликом, маленьким, весьма беспомощным перед большим удавом. Удав не был голоден. Не был голоден прямо сейчас, но тем не менее представлял опасность.       - Просто подпишите… Все сразу станет проще… – девушка сдержала себя от того чтобы немедленно не замотать головой, как делала в детстве, когда мама заставляла ее есть брокколи.       - Я могу ещё раз ознакомиться со… своим признанием?       Пожилой мужчина кивнул, убирая руки с бумаги и откидываясь на спинку стула, который не преминул скрипнуть под его весом.       - Конечно, мисс Редфилд. Сейчас 10 часов утра. Предлагаю встретиться завтра в это же время.       Клэр неуверенно кивнула, изображая покорность. Впрочем, ее вид, состояние и внутренние ощущения были весьма далеки от бунтарства в данный момент. Девушка собрала листы со своим признанием, удивляясь, что пальцы ее слушаются, но не ощущая тяжести бумаги в руках. Словно руки, ее руки с длинными, тонкими пальцами – ей не принадлежали.       Тоусон вышел, а в комнату для допросов снова вернулся охранник, любезно открывая дверь и пропуская девушку вперед. Младшая Редфилд механически шла за охранником, сосредоточившись на том, чтобы переставлять ноги и не упасть от тяжести проблем, давящих на ее плечи.       Когда она снова вошла в камеру, дверь захлопнулась, ключ едва слышно повернулся в замке и Клэр позволила себе бросить листы бумаги прямо на бетонный пол. Шелест был немедленно поглощен звуками музыки, которую снова включили…