Часть 75

Город был охвачен огнём. Взрывы сотрясали землю, здания рушились, как картонные коробки, воздух был пропитан гарью, криками и пеплом. Это был не просто бой — это была война, и в её сердце вошёл он. Изуку Мидория, прозванный Жнецом, шёл через руины, не оглядываясь назад. Его меч был обагрён, шрамы от сражения с Ястребом ещё ныли под одеждой, но он не замедлял шаг. Вокруг него бушевала мясорубка: армии Освобождения сражались с героями, которые выныривали из-за углов, из подземных тоннелей, даже из воздуха — с неожиданной яростью и подготовкой. Но появление Жнеца изменило всё. — Он здесь! — Жнец пришёл! — Командующий сам в бою! — Мы держимся! Вперёд! Солдаты Освобождения, ранее деморализованные, вновь обретали силу. Их крики сливались в единый рёв, а удары становились точнее. Изуку шёл через линии, уклоняясь от атак, разрезая врагов с точностью хирурга, прикрывая бойцов, словно броня из плоти. Его причуда вспыхивала раз за разом: из крови на его руках и плечах вырывались шипы, барьеры, кровавые пики, сшибающие противников с ног. Каждый выпад был как воля — прямой, без колебаний. Но внутри… внутри был разлом. Они ведь всё ещё там… мирные жители… Изуку бросил взгляд на рушащийся жилой квартал, мимо которого он проходил. Там, под землёй, в стальных капсулах, расположились бомбоубежища. Перед началом наступления Освобождения он лично отдал приказ: эвакуировать всех. Были каналы, были тайные маршруты, были люди, которые помогали. Всё было рассчитано. …но ты же знаешь. Это война. Невозможно всё предугадать. Он резко увернулся от атаки героя с метательными лезвиями, отрубил ему руку, пнул прочь, и снова замер на секунду. Ты ведь хотел очистить этот мир. Сломать гниль. Разбить иллюзию… Но где-то по пути ты начал использовать те же методы, что и те, кого ты ненавидел. Кровь вновь заклубилась в воздухе, из неё вырвался щит, остановив огненный шар, выпущенный с крыши. Изуку прыгнул туда, метнулся, и врезал противнику пикой в грудь. Герой отлетел, выронив оружие. Изуку тяжело дышал. Его глаза были не просто сосредоточены — они были усталыми. Сколько жизней ты отнял, Мидория? Сколько погибло сегодня, даже несмотря на твои усилия? Ты говорил себе, что это цена за очищение… за новую эпоху. Но что, если ты просто стал таким же, как они? Он шагнул вперёд, мимо тел — и солдат, и врагов. Шаг за шагом, улица за улицей, огонь, крик, пепел. Он слышал, как его восклицают: — Жнец неуязвим! — Он сражается сам! Ублюдки, вам конец! Солдаты, едва державшиеся, оживали. Они поднимались, рвали, кричали, шли за ним. А внутри Изуку была тишина. Боль. Пустота. Он стиснул зубы, сдерживая всё это. Ты начал. Ты доведёшь до конца. Даже если сам исчезнешь в этом пламени. Если хоть одна жизнь в новом мире будет чище — ты не зря умер. Подкрепления подходили. Сообщения начали стекаться в наушник: — Сектор 9 — под контролем. — Взяты позиции на севере. — Группы "Нить" и "Разлом" прибыли. Это давало надежду. Но бой был далёк от завершения. Изуку прошёл ещё квартал. Разбил ещё врагов. Кровь сгустилась вокруг него, формируя кольцо защиты — и тут он остановился. Издалека, сквозь дым и хаос, на перекрёстке улиц, словно вырезанный из другого мира, стоял огненный человек. Старатель. Огромный, горящий, как пылающая башня. Его глаза — две щели в адском пламени. Его взгляд пронзал Изуку сквозь дым. Изуку остановился. Пальцы сжали рукоять меча. Так вот ты где. Символ прежнего порядка. Символ того, во что я больше не верю. Пламя вспыхнуло с такой силой, что небо поблекло. Воздух задрожал от жара. Старатель шёл через завалы уверенным, широким шагом. Его тело покрывали пламенные волны, будто сам воздух горел вокруг него. Он не торопился. Он чувствовал: здесь — центр. Здесь — тот, кто стал символом хаоса. Жнец. Изуку уже ждал. Потрёпанный, в копоти, с запёкшейся кровью на лице, он стоял среди пепла и щебня. Вокруг — поваленные столбы, разбитые машины. Всё вокруг было мёртвым. Секунду они смотрели друг на друга. Не было слов. И они рванули вперёд одновременно. Первый удар был, как взрыв. Огненный кулак врезался в кровавый щит, сформированный в последний момент. Щит лопнул, осколки крови брызнули в стороны, и Изуку отлетел вбок, скользя по асфальту, но тут же поднялся. В ту же секунду он вытянул руку — копьё вырвалось из пореза и полетело в грудь врага. Старатель подался вбок, пламя закрутилось вокруг него, и копьё сгорело в воздухе. Они сблизились снова. Кулак — меч. Пламя — кровь. Грохот. Рёв. Удары, от которых дрожали стены зданий. Старатель бил грубо, яростно, как танк, прорывающий оборону. Он не давал времени. Один выпад — второй — и снова взрыв жара. Удары шли с такой силой, что даже камень плавился под ногами. Изуку сражался иначе. Он вырезал движения. Уходил, наносил встречные. Его клинок работал вместе с кровью, формируя вспышки защиты — щиты, ловушки, шипы, даже остроконечные колья, вырастающие из земли. Но кровь испарялась. Каждое движение Старателя жарило пространство вокруг, и то, что должно было быть оружием, исчезало в воздухе. Он лишает меня крови. Изуку понял: этот бой нельзя растянуть. Надо давить. Быстро. Он пошёл в лобовую. Впервые. Рывок, короткий удар меча — Старатель отбил, но Изуку тут же ударил вторым движением. Кровавый клинок метнулся сзади, пронзил плечо героя. Тот зарычал, схватил клинок голой рукой — и сжёг его, осколки крови брызнули в стороны. Они отпрянули. Оба тяжело дышали. — Ты не остановишь нас, — сказал Изуку, задыхаясь. — Я не собираюсь останавливаться, — прорычал Старатель и снова взорвался вперёд. Дальше всё стало мясорубкой. Без тактики. Без дистанции. Меч прорезал броню пламени, шипы пробивали ноги, кулаки ломали рёбра, а огонь сжигал кожу. Изуку уже не чувствовал часть лица. Старатель хромал. Плечо не слушалось. Но оба стояли. Они обменялись последним взглядом. Изуку почувствовал, как пульсирует кровь в его ладони. Он собрал её всю. Последние остатки. Сгусток, готовый пробить даже бетон. Он рванул вперёд. — Всё! Старатель поднял руки — но не успел. Изуку занёс меч, выстрелил в упор кровавым клинком, и тот врезался в грудь героя, пробивая защиту. — Ты проиграл, — прошептал он. Я наконецто смог отомстить за своего учителя - подумал Изуку. Меч метнулся вниз — и в этот миг: БУМ! Изуку отлетел в сторону, будто в него врезался взрывной снаряд. Его ударило о стену, камни осыпались, и он рухнул на колени, закашлявшись. Горло горело, изо рта текла кровь. Перед ним уже стоял Бакуго. — Я не дам тебе запятнать своё имя ещё больше, Изуку, — его голос был твёрдым, глаза пылали. Изуку поднял взгляд. Их взгляды встретились. Молчание тянулось секунду… две… и потом: — Я остановлю твой путь здесь, Изуку. Потому что я ненавижу тебя. Потому что я не уважаю тебя. И… — голос Бакуго дрогнул, но он сжал кулаки. — Потому что ты виноват. — Виноват? — слабо произнёс Изуку, но внутри уже что-то замерло. Бакуго не дрогнул: — Ты знаешь, что случилось с твоей матерью? Изуку замер. В груди словно что-то оборвалось. — Что?.. — Она… покончилa с собой. Она не смогла вынести позора. Не смогла жить, зная, что её сын стал тем, кем стал. Что он убийца. Монстр. Злодей. — Нет… — хрипло произнёс Изуку. Он покачал головой. — Ты врёшь. — Я был там, на похоронах, — отрезал Бакуго. — Я стоял у её могилы. Ты хоть понимаешь, как она выглядела в последние дни? Опустошённая. Сломанная. Она винила себя… но все знали, виноват ты. Изуку задохнулся. Грудь сжалась. Мир будто сузился. Он попытался выдавить слова, но язык прилип к нёбу. Лицо вспыхнуло от боли, но он… заставил себя выпрямиться. Слеза — редкая, тяжёлая, искренняя — скатилась по щеке. Только одна. — …ну и что с того, — холодно произнёс он, с трудом сдерживая дрожь. — Умерла? Значит, не была достойна жизни. Молчание. Бакуго смотрел на него. Его лицо перекосилось от ярости. Он не сдержал себя. — УБЛЮДОК! — взревел он и с оглушительным грохотом рванул вперёд. Он влетел в Изуку с мощным ударом, и тот не успел даже выставить защиту — его отшвырнуло назад, снова в стену. Каменная кладка треснула, осыпалась. Изуку попытался встать, но второй взрывной удар уже был на подходе. Бой шёл в одну калитку. Бакуго был свеж, полон ярости и силы. Изуку — истощён, изранен, после сражений со Старателем и Ястребом, еле держался на ногах. Он пытался блокировать удары, создавая из крови тонкие щиты и шипы, но они испарялись от взрывов, или не выдерживали напора. Каждый удар Бакуго — как молот по телу. Ему даже не нужно было использовать весь арсенал. Просто ломать. Давить. — Ты — падаль! — выкрикнул Бакуго, нанося очередной удар в грудь. Изуку отлетел, пролетел несколько метров, захрипел от боли, сгибаясь. Я… не выдержу ещё одного. Он встал на одно колено, кровь сочилась из губ и ушей. Все мышцы ныли. Его меч был отброшен в сторону. Он поднял взгляд — Бакуго уже приближался снова. Изуку инстинктивно активировал защиту — из крови поднялся щит, но Бакуго просто пробил его с разворота, взрывом отбросив Изуку в противоположную стену. Кровь… слишком мало. Я теряю всё. В голове стучала только одна мысль: Зона… Кровавая Зона. Его крайняя техника. Уничтожающая всё в радиусе десятков метров. Но чтобы её активировать… нужно было замереть. Я не смогу. Он не даст мне. Но если… рискнуть… Он уже начал поднимать руки. Кровь собиралась в воздухе, пульсировала… И вдруг — — Вперёд! За Жнеца! Голоса. Тени. Вихрь движения. Солдаты Армии Освобождения ворвались в бой, похоже они закончили со своими противниками. Они окружили Изуку, прикрывая его. Один из них схватил его за плечо, потащил назад. — Вы ранены, главнокомандующий. Мы прикроем отступление! Остальные повстанцы пошли в бой против Бакуго. Кто-то активировал огненную завесу, кто-то пустил дым. Их действия были решительны и слаженны. — СТОЙ! — рявкнул Бакуго, отбивая одного из солдат взрывом. — Я не дам ему уйти! Ты не сбежишь, Изуку! Но те слова уже тонули в реве битвы. Изуку, опираясь на солдата, уходил вглубь квартала, шаг за шагом. Он оглянулся. Увидел, как Бакуго отбивает двоих, кричит, рвётся вперёд… но его останавливают. Я почти активировал Зону… Почти… Рано. Ещё не время. Он вытер кровь с губ. Пальцы дрожали. — Благодарю, — выдохнул он солдату. — Я всё ещё нужен армии… значит, я не упаду здесь. Его тело дрожало, шаги давались с трудом. Но он шёл. Солдаты быстро передали его в мобильный медицинский отряд — трое бойцов, обладающих причудами исцеления. Один прикосновением ускорял регенерацию тканей, второй насыщал тело энергией, третий стабилизировал пульс и дыхание. — Открытые раны — затянем. Но внутренние повреждения, ожоги — слишком глубокие. Нужна стационарная помощь, — коротко доложил один из них. — Нет времени, — ответил Изуку, глядя прямо. — Залечите так, чтобы я мог встать и убивать. Через несколько минут основные раны были затянуты, но тело оставалось измотанным. Дыхание — тяжёлым, движения — ограниченными. Изуку, сидя на обломке стены, вдохнул дымный воздух, выдохнул и на мгновение прикрыл глаза. Только один глубокий вдох. Один момент покоя. Затем он встал. Рация зашипела в руке, будто почувствовала его настрой. — …Жнец, приём. Это командный штаб сектора 7. Подтверждаем: штурм начат. Повстанцы начали заход с северного и восточного флангов. Герои оттеснены к главному зданию. Объект — огромный торговый центр "Тенгу-Тауэр". — Подтверждаем наличие цели "Гамма" — Ре-Дестро. — Повторяю: Ре-Дестро удерживается внутри. Изуку взглянул на карту. Огромное здание — полузаброшенный торговый комплекс, многоуровневый, окружённый баррикадами. Именно туда герои отступили и заняли последнюю оборону. Именно там по данным разведки, удерживался Ре-Дестро, в качестве заложника или как источник давления. — Значит, всё сходится, — произнёс он. — Последний рубеж. Последний бастион. Изуку так же взял новый меч, потому что старый ему пришлось оставить после боя с Бакуго. — Пора, — сказал он самому себе. — Я обещал довести всё до конца. Когда он подошёл к линии фронта, бой уже шёл. Вся площадь перед зданием была превращена в арену: повстанцы укрывались за перевёрнутыми машинами, герои вели плотный огонь с верхних этажей, активные причуды переплетались в воздухе, формируя месиво из энергии, взрывов и света. Торговый центр дымился, но всё ещё стоял — громадный, угрожающий, как цитадель. — Командующий! — выкрикнул один из повстанцев, увидев Изуку. — Они держатся крепко, но с вами у нас будет шанс! Изуку прошёл вперёд, к переднему краю. Он посмотрел на башню, на мигающие окна, на тени, мелькающие внутри. Он знал: там ждут сильнейшие. Там — последние защитники системы. Там будет финал. Но вход в неё был не открыт. Все проходы заблокированы. Баррикады из разрушенных конструкций, стальные двери, бетонные перегородки, противопехотные ловушки, активные причуды сдерживания. В лобовую штурмовать здание — было бы самоубийством. Это не просто башня — это крепость, адаптированная под выживание и оборону. Изуку это знал. Он смотрел на нее не глазами бойца, а глазами командира, для которого каждая жизнь имеет цену — стратегическую, если не человеческую. Когда-то у нас было численное превосходство… Он вспомнил: в начале наступления армии Освобождения и Рейки могли задавить героев массой. Но сейчас всё изменилось. Герои, отступая, обезвредили сотни бойцов, уничтожили штабы, вырезали целые звенья. Превосходства больше нет. Силы стали почти равны. И мы теряем время. Если продолжить ждать, надеяться на подкрепление — можно потерять всё. Кто знал, что происходило в других городах? Возможно, там армия уже захлебнулась. Может, Императорский режим уже поднимает резерв, и любой момент может обрушить сверху новый кулак. Нет. Ждать — значит проиграть. Нужно заканчивать сейчас. Изуку резко повернулся к связисту: — Найти людей с причудой разрушения. Максимальный радиус воздействия. Без разницы, что — звуковая, сейсмическая, кислотная. Всё, что способно пробить бетон и металл. Немедленно. — Есть! Он отдал следующий приказ: — Собрать три штурмовые группы. Первая — расчистка проходов. Вторая — защита активаторов. Третья — мобильный прорыв. Работать по секторам. — Принято, Жнец! Солдаты метались, собирались, настраивали оборудование. Вскоре к Изуку подошёл молодой боец с лицом, покрытым ожогами, но с уверенностью в глазах. — Моя причуда — кристаллический подрыв. Я могу пробить баррикаду, если близко подойти. Но мне нужно хотя бы двадцать секунд без атаки. — У тебя будет тридцать, — твёрдо ответил Изуку. — Я лично поведу группу защиты. Через несколько минут штурмовые отряды были готовы. Все солдаты знали: это не просто операция. Это последняя глава. Командиры обменялись взглядами. Пальцы скользнули по предохранителям. Кто-то перекрестился, кто-то прошептал имена погибших товарищей. Изуку шагнул вперёд и поднял кулак. — Миссия начинается. Громкий рёв прозвучал, когда первые штурмовые отряды рванули к боковым входам башни. Из укрытий выскочили герои, стреляя, блокируя, выдвигая барьеры. Но в ответ — шли волны защиты, щиты, дым, подавление, ложные цели. Повстанцы действовали не хаотично — а как единый организм, рождённый под железной волей Жнеца. Изуку прикрывал группу разрушителя. Его меч отражал удар за ударом, а кровь - формировала щиты для повстанцев. Герой с причудой заморозки попытался остановить их — ледяной клинок сорвался с крыши, но Изуку, подняв голову, метнул два шипа, прямо в суставы нападавшего. Тот рухнул без крика. — Осталось десять секунд, — прозвучал голос разрушителя. Позиция дрожала. Отражённые атаки сыпались, как шквал. Повстанцы кричали, падали, снова вставали. Но оставались на позиции. И когда прозвучал сигнал: — Готов! Изуку закричал: — ОТХОДИ! И в следующую секунду… ВЗРЫВ. Земля вздрогнула. Стена обрушилась внутрь. Проём — тёмный, рваный, открытый — открылся перед отрядом. Внутри мелькнули силуэты, вспыхнул свет. — ПРОРЫВ! — рявкнул Изуку.