Часть 79

Ночной дворец был тих, словно сам воздух боялся потревожить того, кто правил из его стен. Снаружи слышался лишь отдалённый гул патрулей и шелест деревьев. Внутри царила тишина и холодная, отточенная дисциплина. Рейка вошла без стука. Она давно уже могла себе это позволить — или, может, просто устала спрашивать разрешения. Изуку сидел в полумраке за массивным столом, освещённый только светом голографических экранов. Лицо его было не выражением человека — а маской, за которой остались только расчёт и воля. Он не повернулся. Но заговорил первым: — Что-то случилось? Рейка остановилась в нескольких шагах от стола. Молчала пару секунд. — Да. С тобой. Он наконец поднял глаза. — Объяснись. — Ты меняешься, Изуку, — тихо, но отчётливо сказала она. — Быстро. И не в лучшую сторону. Он оперся на стол, чуть склонив голову. — Я стал эффективнее. Строже. Сильнее. Разве не этого ты хотела? — Я хотела справедливости. Смысла. Того, за что стоило бы сражаться. А ты… — она вздохнула, — ты превращаешься в то, что мы когда-то презирали. В символ страха. — Символ порядка, — жёстко перебил он. — Если людям нужно бояться, чтобы соблюдать закон — значит, так тому и быть. Рейка покачала головой. — Ты забыл, зачем начал. Ради чего сражался. Люди следуют за тобой, потому что ты дал им надежду. А теперь ты даёшь им только холод и приказы. — Империя требует жертв, — сказал он ровно. — Эмоции — это роскошь, которую я не могу себе позволить. Не сейчас. — А когда? Когда все, кто тебе верил, от тебя отвернутся? Он посмотрел на неё. Спокойно. Словно оценивая. — Если тебе не нравятся мои методы… я тебя не держу. Слова прозвучали просто. Почти буднично. Но в них было нечто обжигающее — как лезвие, скрытое в бархате. Рейка стояла молча, сжимая кулаки. Потом чуть отступила назад. — Иногда я думаю, что ты больше не видишь себя в зеркале. Он не ответил. Только отвёл взгляд — и заговорил уже другим тоном, деловым, холодным: — Были ли выполнены мои указания? Пауза. Рейка опустила глаза. — Нет. С Тартаром — не вышло. Он выпрямился. Глаза сузились. — Почему? — Все подходы перекрыты. Изнутри. Мост заблокирован. Никто не идёт на контакт. Те, кто остался внутри — приняли сторону старой власти и не собираются сдаваться. Запасов у них достаточно. На месяцы, может, на год. Он молчал. Затем медленно сел обратно, сцепив пальцы в замок перед собой. — Значит, они выбрали смерть. Хорошо. Пусть гниют в своей клетке. — Там есть и невиновные, — сказала она. — Те, кто просто был не с теми в нужное время. — Это больше не имеет значения, — отрезал он. — В этом мире теперь нет места случайным. Только выбор. Рейка хотела что-то сказать — и передумала. Вышла, не оглянувшись. А за её спиной Император Мустафу вновь остался один — в окружении света, экранов, приказов и собственного отражения, которое всё меньше напоминало человека. Дверь за ней мягко закрылась, оставив в зале лишь холод и мерцание экранов. Изуку остался один. Он откинулся в кресле, прикрыв глаза. Мысли — тяжёлые, острые, беспокойные — неслись в голове, как ураган, пытающийся найти выход. "Значит, учителю придётся подождать..." Мягкое раздражение скользнуло по сознанию. Он знал, что там, в Тартаре, за запертыми вратами, он всё ещё жив. Изуку сжал подлокотник кресла. Он вспомнил выражение лица Рейки. Не осуждение. Не гнев. Разочарование. Его раньше никогда не заботило мнение тех, кто рядом. Но сейчас... Хотя не важно, главное закончить начатое. Он встал, прошёлся по залу и остановился у окна. Внизу, во дворе, маршировали солдаты. Под чёткий ритм. Под знаменем, на котором не было ничего, кроме символа новой власти. "Если Тартар не открыть силой… тогда я сделаю это иначе." Он повернулся, нажал на кнопку вызова на столе. Через секунду открылась связь с офицерами связи. — Организуйте мне встречу с бывшим героем по прозвищу Ястреб. Лично. — Есть, господин Император, — ответили из динамика. Он отключил канал и снова сел. Взгляд стал острым. "Если я не могу пробиться через стены — я проникну внутрь через разум." Он усмехнулся. Легко. Безрадостно. Следующий день: Тюрьма особого режима, сектор "Ада". Новый объект, построенный по приказу Императора, возвышался на окраине Мустафу — серый, лишённый окон, словно вытесанный из камня. Он не имел официального названия. Внутри его звали просто: "Ада". Это была не просто тюрьма. Это было молчаливое напоминание. Место, куда попадали те, кого не собирались отпускать. Те, кто знал слишком много. Или был слишком опасен, чтобы дать ему умереть быстро. Системы контроля были совершенны. Наблюдение — круглосуточное, даже во сне. Питание — строго по нормам. Общение — по расписанию. Здесь не жили. Здесь ждали конца. И именно сюда был помещён он. Ястреб. Бывший герой. Двойной агент. Один из тех, кто однажды встал на пути Жнеца — и выжил. Он сидел на койке, полуприкрыв глаза, когда дверь камеры открылась со скрипом. — Встать, — коротко скомандовал охранник. Его вывели. Руки — стянуты за спиной. На запястьях — блокираторы причуды. На груди — датчики пульса и движения. К ногам прикреплён стабилизатор — он не мог бежать даже в теории. Но хуже всего — тишина. Они не говорили ни слова. Только провожали взглядами, как будто он уже не человек, а объект. Остаток прошлого. Его завели в помещение, напоминающее переговорную. Стальные стены, один длинный стол, два стула. И множество камер. Его посадили, закрепили к спинке — даже не как преступника, а как пленённого зверя. Он сглотнул. В груди что-то сжалось. "Зачем я здесь?" Прошло несколько минут. Каждая — как час. И вот — раздался гул. Массивные двери перед ним начали открываться. Медленно. Давяще. Без спешки. И Ястреб понял — началось. В проёме показалась фигура. Высокий силуэт, идущий с прямой, размеренной осанкой. Одетый в чёрно-зелёный костюм, со строгим воротником, тяжёлыми лацканами и серебряной отделкой. Мундир — символ власти, но стилизованный под стиль новых времён. Политик. Военный. Повелитель. Изуку вошёл в комнату. Ястреб смотрел прямо на него. Ястреб сидел, выпрямившись, глаза напряжённо следили за каждым его шагом. Лишь выжидание… и беспокойство. Изуку сел напротив. Их разделял лишь узкий металлический стол. Охранник шагнул вперёд, поставив руку на кобуру: — Вы уверены, что хотите остаться один, Император? Изуку повернул голову, не мигая. — Да. Уходи. Металлическая дверь за спиной медленно закрылась. Камера наблюдения мигнула. Теперь они остались вдвоём. Император. И пленник. Тишина тянулась несколько секунд. Ястреб смотрел на него с напряжённым недоверием. "Это он? Тот самый? Жнец… Дрались совсем недавно, но он так изменился. Но мысли прервал голос. Холодный. Чёткий. И — на удивление — спокойный. — Я уверен, ты не до конца понимаешь, что происходит. Поэтому я вкратце просвещу тебя, — сказал Изуку. Он чуть подался вперёд. — Япония пала. Армия Освобождения победила. Прежнего режима больше не существует. Я — новый Император. Единственная власть на этой земле. Ястреб хмыкнул, дернувшись на прикованных к стулу запястьях. — И что нужно новому Императору от старого пса поверженного режима? Думаешь, я тебе что-то скажу? Помогу? Это глупо. Изуку усмехнулся. Невесело. Прямо. — Я более чем уверен, что ты согласишься. Он выдержал паузу. — Видишь ли, мне нужно кое-что. Места. Укрытия. Всё, что ты знаешь о возможных точках сбора оставшихся героев. И — самое главное — ты убедишь гарнизон Тартара сложить оружие. — Ха, — Ястреб искривился в злой ухмылке. — Я отказываюсь. Он чуть подался вперёд, сжав зубы. — Даже если ты пригрозишь смертью, пытками — я не стану работать на тебя. Забудь. Изуку не отреагировал сразу. Только чуть склонил голову, как будто разглядывал его. — Тогда, Кейго Таками… — произнёс он медленно, — будем играть по-другому. Ястреб вздрогнул. — У всех есть слабости. И ты — не исключение. Например… твоя мать. Пауза. Кровь отхлынула от лица Ястреба. Он побледнел. Словно комната стала на пару градусов холоднее. — Она… она... Предала тебя? — перебил Изуку. — Да. Бросила, когда ты был ребёнком. И, вероятно, ты до сих пор носишь в себе это. Но хочешь узнать, где она сейчас? — Заткнись, — прошипел Ястреб, глаза его горели. — Нет, — произнёс Изуку. — Я не замолчу. Потому что, если ты не согласишься… я пришлю тебе её. По частям. Сначала руку. Потом — глаз. Потом — голос, записанный перед смертью. Ястреб рванулся вперёд, но ремни только больно впились в тело. — Ты чудовище. — Я — Император. И я не жалею людей ради целей. И ты, Кейго, сейчас решаешь, кто ты: человек, который умер зря — или человек, который хоть раз в жизни сделал правильный выбор. Изуку встал. — Я жду ответа. Сейчас. Ястреб сжал зубы. Всё тело дрожало. Он не мог в это поверить, что ему сейчас угрожают. Но он чувствовал - это не шутка. Он выдавил сквозь зубы: — …хорошо. Я сделаю, что ты просишь. Изуку кивнул. — Мудрое решение. С этими словами Изуку повернулся и спокойно вышел из комнаты, оставив Кейго в одиночестве — скованного, измученного, но теперь уже втянутого в механизм новой власти. Дверь с лязгом закрылась. Тишина снова окутала помещение. Вечером того же дня защитники Тартара начали складывать оружие. Приказ, пришедший по зашифрованному каналу, не оставлял места сомнениям. На экране был он — Ястреб. Один из сильнейших героев старого мира. Он сидел ровно. Лицо было закрыто тенью, но голос звучал чётко. — Это Кейго Таками. Всем сотрудникам комплекса Тартар. Сопротивление окончено. Режим пал. Я — один из вас. Один из тех, кто боролся до конца. Но я прошу… сдавайтесь. Не сопротивляйтесь. От вашего выбора зависит не только ваша жизнь. Но и жизни ваших родных. Слова были простыми. И в этом была их сила. Сотрудники смотрели на экран в мёртвой тишине. Им не сообщили, что за этими словами стояла угроза. Что, в случае отказа, казнили бы семьи. Им сказали лишь одно: даже герои больше не сопротивляются. И этого оказалось достаточно. К утру Тартар пал. Ни единого выстрела. Ни одного раненого. Вместе с охраной тюрьмы были выявлены и задержаны десятки прятавшихся героев, пытавшихся укрыться под землёй. Список передали Императору. Некоторые из этих имен ещё недавно были на обложках журналов. Теперь — в досье на казнь. Личный транспорт Императора уже подлетал к комплексу. Снаружи буря ревела над морем, вздымая пену у подножия огромной тюрьмы, стоящей на скале. Изуку стоял в бронестеклянной кабине, молча наблюдая за ландшафтом, который больше напоминал конец света, чем крепость. Позади него — охрана, вооружённая до зубов. Вперёд — только он. Он не сомневался. Не колебался. В этот момент он шепнул: — Я иду к тебе, учитель.