Глава 7

Гермиона Грейнджер вызывала у Драко Малфоя разные чувства. И все, абсолютно все, не без скрипа зубами, он смог принять. Это случилось как природное явление – так же быстро и так же естественно. Первое: он ценил её. А точнее, её способности, о которых даже и не подозревал, взяв её на работу. Почему-то он ограничил её умения одной лишь ответственностью, о которой помнил со школьной скамьи, и графой в резюме об особой точности к выполнению своих обязанностей. Но совсем забыла упомянуть о своём упорстве и умении вести деловые переговоры, включая хитрость и смекалку. Это было неожиданным открытием, которым Драко искренне восхитился. Второе: он злился на неё. Как и на любого своего сотрудника, который допускает те или иные ошибки в работе. Грейнджер их делала редко, но отчего-то это злило Драко ещё больше. Злился, если она лезла туда, куда не стоило лезть. Злился, если она загоняла его в тупик своими ответами. Злился, когда была права. В какой-то момент он понял, что и вовсе не хочет, чтобы она давала ему повод раздражаться. Никогда. Потому что Грейнджер как-то удавалось перевести его гнев совершенно в другую сторону – на него. Малфой начинал злиться лишь на себя, подгоняя чувство вины за свои порой грубые слова. Это не случалось с остальными, но, казалось, его личный секретарь заслуживает извинений с его стороны. Ведь от неё гораздо больше пользы, чем от остальных работников вместе взятых. Вымолить её прощение однажды стоило ему четверти миллиона галеонов. Но ни одной монетки он не пожалел на тот самый розовый бриллиант, который теперь украшал её тонкую изящную шею. Ни одно украшение, подаренное Астории, не вызывало в нем каких-либо чувств, когда он видел их на ней. А вот на его остроумной, милой и порой несносной секретарше – да. Третье: он уважал её. Гермиона была единственной, кто смотрел ему в глаза, не страшась и не благоговея перед ним. Удивительно, как она отличалась от всех секретарей, которые у него были. У той же Сесилия каждый раз глаза были на мокром месте от очередной его претензии. А вот Грейнджер орудовала совсем другим — цепким, оскорбляющим его в ответ взглядом восхитительных карих глаз. Ему, кстати, очень нравились её глаза. Они никогда не были ярко накрашены, но всегда перетягивали его внимание на себя. Четвёртое: она нравилась ему. Нет. Она чертовски нравилась ему! Поначалу как профессиональный работник, но впоследствии это вылилось в нечто иное, а именно, когда Драко впервые возбудился от укоризненного взгляда мисс Грейнджер и её терпкого, мускусного «мистер Малфой». Её официальное обращение к нему каждый раз вызывали у него странные ощущения. Иногда в негативном ключе, а иногда в очень даже приятном. А её поддержка, такая своевременная и нужная в минуты его страшного срыва на инвесторов вызвала в нём бесконечную благодарность ей. И, наверное, тогда он и открыл свои глаза: она действительно красивая женщина с не менее красивым интеллектом. Неудивительно, что следующим его чувством последовала первобытная ревность. О, он ещё никогда в жизни так ненавидел факт существования Чака Крастера. Хорошо, что его секретарше он все-таки не пришёлся по вкусу. Эту радость можно было сравнить с отличным подарком на Рождество. Ни одна женщина за всю его жизнь пока что не вызвала у него такой огромный спектр эмоций. Гермионе Грейнджер это вполне удалось, хотя ставки на неё никогда бы не сделал. Астория часто ревновала его к секретаршам. Она делала это больше от скуки, чем от большой любви. Сейчас, если бы они всё ещё были женаты, у неё бы точно хватало поводов для ревности к мисс Грейнджер. Хотя она и так это делала, уже будучи в разводе с ним. В искренность её чувств он не верил, только в безысходность. Не было в этом браке ничего настоящего, кроме договорённости. И, может, ему казалось, что он любил её лишь однажды, но только от незнания того, как выглядит любовь на самом деле. Для Астории это были побрякушки. Довольно дорогие и статусные. Ему не было жаль денег, лишь бы она лишний раз не доставала его. Откупиться от неё ему было всегда легче всего. Он и сейчас продолжал это делать. То ли по привычке, то ли потому что больше не знал других способов, как избавиться от неё. Гринграссы всё ещё имели некую власть над ним. Хотя бы потому что отец Астории владеет акциями в его компании, и до сих пор Драко не знает, как бы сделать так, чтобы он добровольно согласился продать ему их. Таким образом мистер Гринграсс держал его в узде на «особый случай». Мерзкий тип. Он ненавидел его. С учётом того, что Астория всё ещё путается под ногами и желает какого-то воссоединения, её любимый папочка не снимает его с крючка. Но он что-нибудь придумает. Однажды он вернёт свою компанию под свой полный контроль и наконец-то навсегда избавится от сумасшедшей бывшей семейки.

***

Зайдя в приёмную, Гермиона отчаянно вздохнула, посмотрев на свой рабочий стол. Снова цветы. Снова Чак. Но хотя бы на этот раз не розовые розы, а красивые голубые гортензии, от которых захватывало дух. — И что мне с этим делать? — проворчала она себе под нос, положив на стол завтрак Малфоя и свою сумочку. Гермиона аккуратно взяла букет в руки и понесла к мусорке. И в этот идеальный момент появился и сам виновник цветочной оранжереи на её рабочем месте. Чак зашел в приёмную так, словно он король этого мира, и все должны тут же упасть к его начищенным до блеска туфлям. — Какой красивый букет, как и девушка за ним, — масляно улыбнулся он. — Мистер Крастер, перестаньте задаривать меня цветами, — вспылила Гермиона, отправляя букет в мусорное ведро. — На прошлые у меня открылась жуткая аллергия. Мне не интересны никакие приглашения на кофе от вас, уж извините. Чак с недоумением посмотрел на неё. — Но… эти я вам не дарил. Мой букет принесет курьер в обед. Гермиона сомнительно оглядела букет на наличие какой-то записки. — Тогда… кто? — Видимо, у вас появился ещё один поклонник, Гермиона, — с огорчением ответил Крастер. — И это отнюдь не странно, вы потрясающая женщина. Если ищете записку, то вот она. Ловкими движениями пальцев он вынул карточку из букета и начал читать. — Надеюсь, на гортензии у тебя нет аллергии, — прочёл он. — Видимо, тот, кто знал об этом. Я чувствую укол ревности, мисс Грейнджер. — Вообще-то это личное, — она выдернула у него записку из рук. — Так у меня совсем нет шансов? — огорченно спросил Крастер, поправив свои волосы в зеркале. — Мне казалось, я уже давно конкретно ответила на этот вопрос, поэтому оставьте меня в покое, — щелкнула зубами Гермиона. — Зачем вы пришли, кстати? Мистера Малфоя всё ещё нет на месте, я могу передать, что вы приходили, и он сам с вами свяжется, когда ему будет удобно. Гермиона вернулась к своему столу, сняла наконец-то пальто и повесила в шкаф, совсем не обращая внимания на Чака, который всё-таки понял, что ему с ней точно ничего не светит. — Знаете, дерзких женщин я, конечно, люблю, но не тех, кто так легко топчется по моей гордости, — фыркнул он. — Наверняка твой босс уже поимел тебя со всех сторон. А я не беру уже использованное. Злость и гнев поднялись в душе Гермионы так же быстро, как и температура в теле во время гриппа. Она сокрушительно посмотрела ему в глаза. — Лучше бы вам уйти, — прошипела Гермиона, грозя ему своей палочкой. — Иначе останетесь без своей идеальной укладки. Вместо нее я наколдую вам рыбью чешую. Чак действительно испугался, поэтому, назвав её «сумасшедшей», всё-таки развернулся и наконец-то покинул кабинет, оставив Гермиону в покое.

***

Драко застал Гермиону у себя в кабинете. В это время она как раз принесла ему завтрак и папку от маркетологов. — Доброе утро. Он снял солнцезащитные очки и стянул свое пальто, бросив его на диван. — Доброе утро. Маркетологи передали вам это, — Гермиона положила папку на его стол, — завтрак на столе, ближайшая встреча у вас через час с Питером Векслером. Она направилась обратно в приёмную, но Малфой остановил её в проходе, взяв за предплечье. — Погоди минутку. Гермиона уставилась на его ладонь, которая неохотно отпустила её. Она не произнесла ни слова, подняла подбородок, чтобы встретиться с его настырным взглядом. — Цветы снова в мусорном ведре. Неужели не те или не тот человек? — Я поняла, что они от вас, только после записки, которую нашёл мистер Крастер, но я решила, что это от него, и уже успела выбросить их, — как под дулом пистолета отчиталась она. — Кстати, он заходил как вы поняли, искал вас. — Ясно. Можешь сделать одолжение? — его голос показался ей слегка раздраженным. — Да, мистер Малфой, могу. — Можешь больше не называть меня так? — Почему же? Что-то не так, вы испытываете какой-то дискомфорт? — Когда между нами личный разговор, а не официальный, можно просто по имени. — Интересно, — хмыкнула она, — у вас со всеми секретаршами было так или это какое-то особенное указание лично мне? — Лично тебе. Его взгляд стал тяжёлым, невыносимо было смотреть ему в глаза и не чувствовать это крышесносное желание быть ещё немного ближе. — Хорошо, Драко, — мягко сказала Гермиона. — Цветы мне и правда понравились, я сейчас же достану их из мусорки и поставлю в вазу. Спасибо. — И это всё? — его брови взмыли вверх. — А что ты ещё хочешь от меня услышать? — Ничего, — Малфой немного нервничал, поэтому начал теребить свой галстук, — верно я ошибся, предположив, что тоже… Воздух накалился, когда его рука дотянулась до её руки и нежным, лёгким касанием его большой палец очертил незамысловатый узор на её коже. — Что? — ноги стали ватными, а разум уже смывал чёткую картинку перед глазами. Оставалась лишь одна мысль в затуманенной голове. Наконец-то узнать, каково это: целовать своего начальника. — Мисс Грейнджер, — полушепотом вырвалось у него. Он наклонился так близко к ней, что в этот момент она просто перестала дышать. — Мистер Малфой, — только и смогла также полушепотом сказать она, предвкушая его губы на своих. Видимо, судьба не была на их стороне, ведь в кабинет в эту же минуту ворвалась та, чье имя произносить вслух не хотелось ни ей, ни Драко. Астория. — Кхм, я помешала? От испуга Гермиона вырвала свою руку из ладони Драко и одним прыжком отстранилась от него. — Астория, — почти прошипел Малфой. — Что, мать его, ты снова здесь делаешь? Он совершенно не стеснялся в выражениях со своей бывшей женой при Гермионе, и от этого ей становилось более чем некомфортно. — Пришла поговорить, на звонки ты не отвечаешь, секретаря у тебя нет на месте, а она, оказывается, моё место уже пригрела, — она подняла свой подбородок, смирив напыщенным взглядом Гермиону. Она не растерялась и ответила ей тем же. — У тебя снова закончились деньги? — спросил Драко. Не желая участвовать в этом «любовном» треугольнике, Гермиона поспешила выйти. — Я, пожалуй, пойду. Драко хотел было остановить её, вновь взяв за руку, но Гермиона уже успела захлопнуть за собой дверь. И почему сейчас она чувствует себя так, словно оказалась любовницей в этой семейной драме разведенной четы Малфоев?

***

Гермиона провела некоторое время вне приёмной, не желая больше никоим образом слушать скандалы бывшей семейной пары, а уж тем более прямо контактировать с мисс Гринграсс. Когда Гермиона вернулась, Астория уже, слава богам, ушла. Потом пришёл Питер Векслер, и целый день они с Драко вовсе не разговаривали. Только исключительно по рабочим вопросам. То, что так и не случилось, но могло, они не смогли обсудить. Не то чтобы Гермиона была разочарована, скорее это дало ей почву для размышлений. — Драко? — она открыла дверь его кабинета. Малфой сидел за бумагами и кропотливо что-то писал. — Рабочий день закончен. Я пойду домой? — Да-да, — бросил он, не отвлекаясь от бумаг. — Иди. Гермиона постояла ещё немного, думая, что он все-таки скажет ей ещё что-нибудь, как-нибудь начнет разговор первый, но этого не произошло, и тогда она закрыла его дверь, собрала свою сумку, накинула пальто и направилась к лифту. Лифт приехал быстро. Она окинула огорченным взглядом коридор и, помедлив, зашла в кабину. Но тут случилось невероятное. Малфой все-таки догнал её и остановил двери, которые норовили уже закрыться. Гермиона нахмурилась, посмотрев на мужчину с которым у неё не состоялся заветный поцелуй. — Весь день я думал, как бы лучше выразить то, что случилось утром, — торопливо выпалил он. — Разве что-то случилось? — Астория нам помешала, — пояснил Драко. — И если ты не против, я хотел бы поговорить об этом сейчас. Гермиона сжала ручку сумки покрепче и, чтобы не смотреть ему в глаза, уставилась на носки своих сапог. — Да, и она будет это делать постоянно. У меня тоже было время подумать, и я поняла, что не желаю быть третьей в ваших… отношениях, — она сглотнула горечь, засевшую в гландах. — Чтобы начинать что-то новое, нужно сначала закончить со старым. Наверное, тебе следует хорошо подумать и над этим, если конечно, ты не ищешь мимолетной интрижки. Увы, на эту роль я тебе не подойду. Не глядя на него, она нажала на кнопку, и двери закрылись прямо перед его лицом. Ей было более невыносимо обсуждать это, хоть она и думала, что выдержит с достоинством подобный разговор.