Письмо из региона мудрости (Итэр/Райдэн Эи/Райдэн Сёгун, упоминание!Странник/Лайла)

      Эи смотрела на появившуюся в Тенсюкаку гору коробок, настолько массивную, что она почти мешала двигаться между комнатами.              – Эм… Ваше Превосходительство! – поклонилась Сара, стоило ей заметить приближение Архонта.              – Что здесь произошло?              – Вы говорили, что письма от Итэра… – начала было Сара.              – Доставка «Комания экспресс»! – перед Эи появилась нэкомата и почтительно протянула квитанцию на подпись. – Прошу распишитесь и оставьте отзыв.              – Что письма от Итэра доставлять мне в кабинет? – принимая внушительный по длине листок бумаги, закончила фразу Сары Эи.              – Как ты это всё дотащила? – Архонт обратилась к Кираре, попутно наблюдая затем, как несколько грозных солдат обливаясь потом несут коробки. – Не захламляйте кабинет, лучше отнесите их в мою спальню.              – Секрет фирмы, ня, – сделала она характерный жест руками, отчего у генерала Кудзё задёргался глаз. Или это было от того, что её войны сейчас плакали, осознавая, что покои сёгуна находятся на верхних этажах. – Также заказчик просил передать это лично в руки.              Сёгун приняла запечатанное письмо, попутно оценив работу курьера как «Превосходную».              Визуально оценив, что её покои со всем посылками от Итэра стали в два раза меньше, она открыла то самое письмо.              Любовь и свет души моей, всемогущие Наруками Огосё и Громовая богиня войны…              «Нет, неофициальное письмо, бумага не та», – выдала свой вердикт Сёгун, на секунду перехватив контроль над одной из рук.              …мои возлюбленные Райдэн Эи и Райдэн Сёгун. Скучаю по вам неимоверно, только тот калейдоскоп приключений, что сам собой начинает закручиваться вокруг меня, стоит только мне отправиться в неизведанные страны, может хоть немного рассеять эту тоску. За время, прошедшее с нашей последней встречи, многое произошло. Самое крупное моё деяние, вы скорее всего уже слышали: я и товарищи, которых я нашёл в Сумеру, совершили небольшой государственный переворот. Опыт моих приключений в Инадзуме пригодился, так сказать. Нахида, она же Кусанали, она же Буэр, оказалась очень добрым Архонтом (даже в статую вмонтировать ни разу не пыталась)              «По больному ведь бьёт», – подумала Сёгун, ощутив эмоциональный отклик Эи, в отличии от Итэра, до сих пор не отпустившая ту ситуацию.              Ума не приложу, что такого было в головах прошлым мудрецов (если после всего сделанного их ещё можно так называть), чтобы они решили запереть этого светлого ребёнка и вообще стереть её из истории.              Скорее всего, ты, Эи, этого не помнишь, но до Нахиды был ещё один ■■■■■■ ■■■■■■.              Эи провела пальцем по заляпанной чернилами части текста. Итэр всегда был довольно аккуратен при письме и странно, он оставил подобную помарку, никак её не подписав. Но под количество пропущенных букв подходила фраза «Дендро Архонт»              – Разве она не переродилась после Катаклизма? Или он про кого-то другого?              Вероятно, когда письмо дойдёт до вас, последние два слова в предложении выше сотрутся (если нет, то дело дрянь, поскорее со мной свяжитесь). Это нормально, думаю, вы в курсе про существование Ирминсуля, хранящего в себе данные о почти обо всём, что происходит в Тейвате. Как оказалось, будучи Сошедшим, существом, не связанным правилами этого мира, моя память не зависит от состояния белого древа, поэтому я помню даже тех существ, существование которых было удалено из него. Буквально за пару дней я увидел, как это происходит с двумя людьми. Последним из которых, стала созданная Эи марионетка, прототип Сёгун.              – Как странно, но я не помню, чтобы предпоследняя марионетка чем-то отличалась.              Правда о его существовании не подавляется Тейватом также сильно, как история Первой, скажем за это спасибо Нахиде, поэтому я могу про него рассказать.              Если вкратце, то предпоследняя марионетка оказалась слабым плаксивым ребёнком, не подходящим для роли божества. Он был погружен в сон в одном из скрытых подземелий, но однажды он проснулся и стал жить вместе с работниками Татарасуны. Потом был неприятный инцидент, в котором замешаны Фатуи, он стал злым и присоединился к ним. А в Сумеру он решил напитаться силой, полученной из бесконечно повторяющихся снов о фестивале Сабзеруз, знаниями Дендро Архонта из капсул, а также подчинить Электро Гнозис, который Яэ депнула обменяла на мою жизнь (кстати, убить меня тогда хотел тоже он), чтобы стать богом и доказать своей мамочке, что он достоин быть её ребёнком.              «Даже если это шутка Итэра, то этот рассказ уж очень реалистичен», – подметила Сёгун. Эи, отойдя от пробивающихся в её голову воспоминаний, безмолвно «посмотрела» на неё.              «Что? Стоило мне попытаться исправить твой путь Вечности, о чём ты, кстати, сама меня просила, так ты полезла в драку. Стоило Итэру впервые перед тобой показаться – так ты мечом сразу махать. У тебя склонность к домашнему насилию. Не удивлюсь, что Итэр от тебя ещё и за холодный ужин получает, пока я не вижу», – Эи смутно ощутила, что новая манера речи Сёгун ей знакома. Вот только она настолько диссонировала с её старым образом, что Эи была в замешательстве относительно того, кому она принадлежит.              У нас с ним было маленькое сражение, в котором мне помог ваш подарок. Вы этого, опять же, не помните, но отчасти для этого вы мне его и дали.              Эи улыбнулась, коснувшись своей серёжки, ранее принадлежавшей Итэру. Он отдал её ей в ответ на заколку, которую она подарила как символ обещания, данного их возлюбленным.              Честно говоря, когда он узнал, что мы с вами в отношениях, и мы с ним, практически, одна семья, его воля к сражению полностью пропала. Признал папаню)       

***

      – Пфф, Путешественник, твои суждения, как и всё твоё существование, лишены всякого смысла. На этом закончим, божество мудрости Буер. Тебе следует знать, что мудрость не может решить всех проблем. Например, сейчас у тебя есть лишь один выход: сразиться со мной. Давай прямо здесь и сейчас устроим Войну Архонтов. Это станет лучшим подтверждением моего обожествления, – прокламировал Сказитель, стоя перед Итэром, Паймон и Нахидой. Этот день должен был стать его триумфом, и он готов даже потратить время, выступая перед этими муравьями.              – Скара, родной, ну прекращай этот цирк, спускайся из своего меха. Посидим, спокойно всё обсудим, – Путешественник же не выглядел серьёзным. Даже поза была абсолютно расслабленной, будто бы он вовсе не видел угрозы в новорождённом божестве.              – Использовать это ничтожное имя, ещё и в такой форме… Знай своё место, червь! – поднялся Сказитель, приготовившись раздавить ничтожеств перед собой.              – Мда, пубертат даёт о себе знать… – покачал головой Итэр, после чего обратился к Нахиде и Паймон. – Девочки, заткните ненадолго уши.              – И чего ты хочешь, – гадко ухмыльнулся Сказитель, пока те двое послушно выполнили просьбу – умолять меня о пощаде, но так чтобы не потерять лицо? Если прямо сейчас встанешь на колени, то я, может быть…              – Я ебал твою мать!              Эти слова громом прозвучали в храме Сурастаны, после чего здесь повисла полная тишина, в которой можно было услышать собственное сердцебиение.              Сказитель пару раз беззвучно открыл рот, после чего прочистил уши, наивно посчитав, что просто ослышался.              – Чт…              – Мы с ней занимались сексом, ебались, трахались, спаривались, занимались любовью, чпокались, сношались, совокуплялись, жарили друг друга, проводили вместе ночи! – на одном выдохе выдал Итэр. – Обобщая, мы с ней в отношениях и ты, коли считаешь её матерью, должен звать меня «папа», а не «червь»!              – Т-ты… ты не делал этого… – как-то очень жалобно выдавил из себя Сказитель.              – Неа, делал, – Итэр указал на свою заколку, которую Скарамучча сразу узнал. – А ещё я делал это с твоей сестрой.              После этих слов Сказитель выплюнул массивный ком крови, а Нахида с Паймон явно увидели над его головой «Эмоциональный урон 1 000 000».       

***

      Вскоре после того, как очнулся, он решил выписать себя из истории Тейвата. Думаю, причиной стали его сожаления, уж очень он переживал, что из-за него когда-то пострадали проявившие к нему доброту люди.       

***

      – Хм, если я удалю себя из Ирминсуля, то никакой связи с отцо… – Скарамучча с силой ударил себя по щеке, – с Итэром у меня больше не будет. Отлично…       

***

      Ну а после я его снова нашёл, мы с ним узнали, что история Тейвата никак не изменилась, просто с её страниц пропало одно единственное имя. Мы с Нахидой вернули ему воспоминания, и я даже дал ему новое имя. Теперь нашего сына зовут Фудзин. А и ещё у него появился Глаз Бога. Анемо. Надеюсь, это не повлияет на дипломатические отношения с Мондштадтом.              – А я разве ему не рассказывала, что не отвечаю за их выдачу?              Сёгун «пожала плечами».              – Свобода – тоже прекрасный идеал, – после некоторых раздумий решила Эи, но Сёгун явно чувствовала, как у создательницы разболелась голова.              Пусть он очень хотел вернуться домой, но начать новую жизнь Фудзин решил с получения образования, Нахида обещала приглядеть за ним. Но думаю, на каникулы я смогу вытащить его на родину.       

***

      – Да отъебись от меня! Не поеду я в Инадзуму! – кричал и брыкался Фудзин на Итэра, тащившего его за ноги, неведомым образом умудрясь одновременно с этим цепляться руками и зубами за каменный пол академии.              – Это для вашего же блага, молодой человек! – стоял на своём Итэр.              – Да я лучше обратно в Фатуи под нож к Дотторе пойду! – вдруг Фудзин заметил проходившую мимо Нахиду и, вырвавшись таки из хватки Итэра, плюхнулся перед ней на колени, обращаясь как к единственному существу, у которого есть хоть какие-то шансы повлиять на Итэра. – Госпожа Кусанали, на всё согласен! Используйте меня как угодно и делайте со мной, что хотите, но не отдавайте ему!              Фудзин так активно бился лбом о пол, что в нём начали появляться трещины. В полу, а не лбу.              – Первый мудрец, ваш сын… – Фудзин жалобно заскулил от этих слов, – то есть Фудзин, можно сказать, недавно заново родился, а за время его работы на Фатуи не утруждал себя получением образования. Думаю, ему пойдёт на пользу обучение в Академии.              – Хм… – задумался Итэр. – Звучит хорошо, но…              – Экзамены я сдам, поступлю на бюджет! – тут же сориентировался Фудзин.              – Не об этом, образование я смогу тебе оплатить, но… – Итэр положил руку себе на грудь. – Я буду волноваться о тебе и… тебе не будет здесь одиноко? Как подумаю, что ты будешь один, в чужой стране, после всего что с тобой случилось… сердце не на месте.              «У тебя его нет», – подумал Фудзин, но вслух, конечно же, сказал другое.              – Я буду в порядке.              – Хорошо. Нахида, доверяю его тебе, если будут какие-либо проблемы – сразу пиши мне!              – Хорошо… – облегчённо выдохнул Фудзин.              Итэр вопросительно поднял бровь.              – Т-то есть… Спасибо! – быстро исправился он.              – Спасибо? – с намёком вроде «если не скажешь правильно, то я могу и передумать» смотрел на него Итэр.              – С-спасибо, папа… – выдавил со слезами на глазах Фудзин, ощущая, как с этими словами его тело покидают последние крупицы уважения к себе.       

***

      С тех пор Фудзин успел поступить на Вахуману и даже написать несколько статей, взбудораживших научное сообщество. Но как по мне, он слишком увлёкся наукой, забывая про социальную жизнь. Я стараюсь на него повлиять, но упрямством он пошёл в тебя.              – Да кто-бы говорил! – одновременно произнесли Эи и Сёгун.       

***

      – Слушай, не всё же тебе в библиотеке сидеть, надо и на свежий воздух выходить! Тем более, с таким климатом как в Сумеру. Мне нравится Инадзума, но уж очень там дождливо, а я тепло люблю. Не, по ночам-то мне холодно никогда не бывает, – подмигнул Итэр. – Помню, как мы с твоей мамой впервые…              – Так, прекращай! Я не желают слышать, как мои… – Фудзин подавил рвотный позыв, – родители занимаются… этим.              – Почему? – удивлённо посмотрел на него Путешественник. – Мой отец каждое зимнее солнцестояние рассказывал о моём зачатии.              – Это – омерзительно!              – Это было прекрасно! О, а ты уже нашёл себе девочку? – Фудзин в попытке игнорировать Итэра поймал себя на том, что в 13 раз перечитывает один и тот же абзац. – В Академии много красавиц, приглянулся кто-нибудь?              – Нет.              – Ну и правильно, у моего сына должна быть девушка ему под стать.              – Убогая? – в очередной раз поддавшись жалости к себе спросил Фудзин.              – Да какая «убогая»?! – Итэр начал загибать пальцы. – У меня к невестке требования строгие: она должна быть красивая или, хотя бы, милая; должна быть из долгожителей, чтобы мне опять не пришлось вытаскивать тебя из депрессии по поводу «четвёртого предательства»; должна быть образованной; должна иметь спокойный характер, чтобы тебя уравновешивать; а в идеале у неё ещё должно быть раздвоение личности, чтобы и вам было о чём поговорить, и вашим голосам в голове было что обсудить.              – Вот сам же всё видишь, – Фудзин говорил спокойно, но в душе ликовал. Повезло, что папаню так повело, и он выкатил совершенно нереалистичные требования. Теперь хоть с темы соскочить можно. – В Академии таких точно нет…              И тут он заметил проходящую мимо студентку Ртавахиста, под их безмолвные взгляды севшую за столик в противоположной стороне зала. Мысленно пройдясь по «списку требований» Итэра Фудзин почуял неладное уже собирался свалить, но был схвачен за руку и отбуксирован к столику синеволосой эльфийки.              – Лайла, давно не виделись! – сел напротив неё Итэр.              – А… Путешественник, а это…              – Сынишка мой, Фудзин.              – А он… – смущенно сказала Лайла, то и дело бросая взгляды ему за спину.              – Очарователен? Не то слово! – прям надулся от гордости Итэр.              – Нет, он…              – Немного стеснителен? Есть такое, но он очень хотел бы с тобой познакомиться!              – Эм… рука?              – Э? Ну и молодежь пошла, сказу руку с сердцем просят… Может, хоть пообщаетесь немного?              – Да нет же! – вскочила Лайла, указывая ему за спину. – Рука!              Итэр обернулся, но вместо Фудзина увидел лишь его руку, которую он держал в своей. Его самого же нигде не было видно.              – Вот гадёныш, отсоединил руку и сбежал! – Итэр положил конечность на стол, доведя эльфийку до предобморочного состояния, и пулей вылетел из библиотеки.              Сразу после этого Фудзин вышел из-за стеллажей, прикрепил руку обратно и сел за свой стол.       

***

      Но мои слова всё же до него дошли, он даже в соревнованиях между даршанами участвовал. Не особо, правда, стремился к победе, но и на том спасибо.       

***

      – Сына жги, жарь, зажигай! – скандировал вместе с Паймон Итэр, одетый в футболку с принтом «Мастер Шляпка вперёд!». Пока Фудзин размышлял о том, как он вообще получил такую вещь, он не заметил атаки Фарузан и вместо того, чтобы забрать корону у Лайлы, он врезался в грудь девушки, выбивая их обоих из игры.              – Ну, не в том смысле жарь… А, пофиг! – не растерялся Итэр снимая футболку, под которой была ещё одна, но уже с надписью «ФудзиЛайлы навсегда!»       

***

      Думаю, на этом я закончу рассказывать о сыне, иначе всё письмо будет только про него.              «Я даже не знаю, что более жестоко – то безразличие, что проявила к нему ты, или та гиперопека, которую проявляет Итэр».              У меня самого всё хорошо, правда успел пару раз обгореть на солнце в пустыне, пока лазил по пирамидам, но ничего страшного. Со сном не очень хорошо, то ли из-за того Сабзеруза, то ли из-за того, что сплю теперь на обычных подушках, а не на твоих божественных бёдрах.              «Поганец».              Ещё вчера какой-то сон странный приснился. Как мы с тобой дрались против чёрного облака с зубами, пока на него с неба падали звёзды. Даже Нахида не понимает, как такие сны интерпретировать. Ну да неважно.              Был и неприятный момент. В Сумеру, в кое-то веки, меня начали признавать взрослым и даже продавать алкоголь. Ну и на радостях выпил больше, чем смог переварить.              И, представь себе, иду я по улице и чую от человека в толпе божественную силу. Присматриваюсь: Электро элемент, копьё и… ну… шикарная попка в чёрных шортиках. Думаю: «Неужто мои девочки соскучились и приехали меня навестить?». Я за неё схватился, а потом присматриваюсь…       

***

      – Знаешь, что общего у тебя и игрока в карты, плохо контролирующего гнев? – спросил Тигнари у Сайно, которого крепко держал за задницу (во всех смыслах) Путешественник. Генерал махаматра покачал головой, что могло означать как и «не знаю», так и «я понял, пожалуйста не заканчивай шутку». Тигнари интерпретировал это как первый вариант.              – Порванный туз.       

***

      Прошу великодушно понять и простить. Пить больше не буду (без вас). Фото, где я делаю догэдзу без одежды, в запечатанном письме в одной из коробок (открывайте, предварительно влив туда свой Электро элемент, иначе содержимое уничтожится). Готов принять любое наказание.              Эи аккуратно вырезала часть письма с рассказом о вышеописанном случае и подожгла её проскочившей между двумя пальцами искрой.              – Только потому, что я тебя люблю.              «Мы могли бы шантажировать его этим и заставить надеть платье мико, а после хорошенько «извиниться» перед его богиней», – фантазировала Сёгун.              – Не думаю, что он откажется, если мы его просто попросим, и… – внезапно до Эи дошло, кого ей начала напоминать Сёгун, – с Яэ ты теперь общаешься только по рабочим вопросам.              «Ну ма-а-ам!»              В целом можно сказать, что моё путешествие в страну мудрости прошло отлично. Думаю, через пару месяцев вернусь к вам. А пока наслаждайтесь сладостями и примеряйте наряды, если понравится что-то конкретное – пишите, пришлю ещё.              – Тогда придётся весь замок под склад переоборудовать.              Фотографии наших с Паймон путешествий в одной из коробок, в это письмо я вложил одну общую с нашими друзьями и подписал каждого.              «Да как он мог вас перепутать?!» – воскликнула Сёгун, как только нашла на вложенном фото того самого Сайно.              – Без комментариев.              «Хм, соперницы…» – в отличии от Эи, смотревшей преимущественно на Итэра, Сёгун внимательно рассматривала его окружение. – «Эти Дэхья, Нилу и Дуньярзада – самые опасные, но остальных тоже стоит остерегаться».              – Не выдумывай, какие они соперницы? – закатила глаза Эи.              «Взять хотя бы эту пустынницу. Да, она заслуживает уважения за то, что защищала нашего мужчину, но ты же помнишь, насколько дикие у них там обычаи? Сначала она признала его силу, потом красоту, а потом увезёт к себе в деревню и холодными пустынными ночами будет проверять, сколько генов от такого сильного война достанется их детям».              Эи потёрла виски, а голова опять начала болеть.              «Или эта Нилу. Уверена, наряды сумерских танцовщиц даже инадзумскиие куртизанки посчитают развратными. Это я не говорю про сами танцы, для которых эти наряды создаются. Итэр сам отмечал, насколько красивыми он считает её выступления, не удивлюсь, если она уже предлагала ему станцевать только для него. А после пары таких танцев может так получится, что она бросит выступать из-за растущего живота, а он бросит путешествовать и к нам больше не вернётся».              Эи подняла глаза к небу, безмолвно вопрошая у неба, за что ей такое наказание.              «Но самой опасной определённо является Дуньярзада».              – Как?! У неё даже Глаза Бога нет! – не выдержала Архонт.              «Хватит оценивать женщин, как ты оцениваешь войнов, это абсолютно разные, если не противоположные друг другу, категории! Немногим мужчинам понравится, когда женщина сильнее их. Добавь к этому готовность Итэра прийти на помощь всем, кто о ней просит, а также его беспокойство за неё во время Сабзеруза… И сама не заметишь, как её просьбы от "мне всё ещё трудно ходить, не мог бы ты понести меня на руках?" дойдут до "моё тело всё ещё знобит, согреешь меня этой ночью?"»              – Прекращай уже, – с тяжёлым выдохом сказала Эи. – Я верю, что Итэр будет верен своему обещанию, как мы с тобой верны идеалу Вечности.              «Сказала Электро Архонт своей марионетке, но если нужно сойти с пути, по которому она шла пять веков, чтобы упасть в объятия золотоволосого красавчика, то и секунды на раздумья ей будет много».              – Три месяца без романов.              «Ну ма-а-ам…»              – Четыре. И заканчивай, пока я реально не разозлилась. Итэр не какой-то там изменщик.

***

      – Да, да! Вот так, у тебя прекрасно получается! – под звуки хлопков Нилу наблюдала за слегка вспотевшим от физической нагрузки Итэром, упорно продолжавшим делать то, зачем он к ней пришёл.              Она занималась этим со множеством женщин, реже делала это и с мужчинами. Забавно, но в этом довольно изматывающем деле размеры мускул не играли большого значения. Многие атлетично сложенные мужчины, приходившие к Нилу за этим, падали без сил через несколько минут. Да и что говорить, часто им не хватало банальной мотивации. Она сама могла заниматься этим часами напролёт, до тех пор, пока все вокруг неё не валились от усталости.              Но Итэр в этом плане был идеален. Помимо того, что он был искусным и сильным воином, так ещё его выносливость и упорство были невероятны, да и креативностью, важной для подобного занятия, он обделён не был. Он раз за разом повторял одни и те же движения и позы до тех пор, пока Нилу не была полностью удовлетворена. А его мотивация не была какой-то грандиозной, зато невероятно романтичной: «Порадовать его любимую».              «Электро Архонт… Вы действительно счастливая женщина. Даже завидно», – подумала Нилу, обучая Итэра очередному танцевальному приёму, который он тут же с идеальной точностью повторил.       

***

      Люблю, скучаю и жду ответного письма.

Навечно ваш, пока-ещё-не-Райдэн Итэр

      Эи аккуратно провела кончиками пальцев по письму, бегло перечитывая его вновь. Она сделает так ещё не раз, вновь и вновь мысленно переживая приключения вместе с её любимым, после чего упала спиной на кровать, прижимая письмо к груди. Она нежно касалась фотографии Итэра, лежавшей рядом с ней, воображая, как он держит её за руку и шепчет на ухо что-то романтическое.              «А самого главного из письма ты так и не подчерпнула», – с ощутимой насмешкой сообщила ей Сёгун, как только мысли Архонта немного улеглись.              – Сёгун, предупреждаю, – начала уже по-настоящему злиться Эи на неуместные комментарии её творения.              «Он тебе в конце ненавязчиво предложил выйти за него».