Услышать «нет»

      — Скоро мой принц придёт, сердце моё поёт… Он мне часто являлся во сне, как тревожно и радостно мне…       Голос. Этот ангельский голос. Вил от неожиданности застыл посреди коридора. Общежитие таило много пустующих комнат — едва ли кто-то, разрабатывающий связки посреди ночи, мог удивить. Вот только это пение щекотало внутренности чувством, будто Вил его слышал когда-то давно. Девушка… пела девушка, которых в уже-не-мужском колледже водилось немного.       — Знаю мой принц придёт… Верю, мой принц придёт…       Вил не осознавал, что цепляло его больше: исполнение или смысл, наивный, романтичный, но явственно царапающий сердце. Бесшумно прокравшись к открытой двери, он выглянул и мгновенно наткнулся на сидящую на диване Эстель. Её глаза были прикованы к полотну на коленях, руки проворно двигались, вышивая, а горло рождало песню.       Почему-то вспомнилось, как в конце её выступления два с половиной года назад он почти не злился из-за того, что занял второе место. Чем-то она покорила с первой ноты.       — Полетят золотые год… — Эстель вдруг вскинула голову и запнулась. — В-вил?..       Ему потребовалось несколько секунд, чтобы натянуть на лицо улыбку гордого учителя и выступить из тени. Шлейф тяжёлой накидки лениво потянулся следом.       — У тебя отлично поставлен голос, — дело, конечно же, в этом, а не в том, что он растёкся, как слабак. — Ты могла бы участвовать в выступлении, нам легко отдадут победу.       — Спасибо, — Эстель улыбнулась в ответ, но вжалась в спинку дивана, словно испытывала дискомфорт. Вил считывал такие мелочи по щелчку — что-то её явно беспокоило. И у него была возможность выяснить, что. — А насчёт выступления… группа уже сформирована, у меня нет причин влезать без спросу.       — Я бы не отказал тебе, — на порядок тише ответил Вил.       За полтора года их знакомства он узнал о ней не слишком много — её сдержанность и попытки не отсвечивать будто бы вошли в привычку, но нутро подсказывало, что дело отнюдь не в скромности. Свои таланты Эстель не зарывала в земле… все, кроме пения. Разговоры о музыке она заминала, забалтывала его каждый чёртов раз! Осознание вспыхнуло в мозгу ярчайшей из звёзд.       Кажется, пришло время поговорить о тебе, Эстель, на этот раз не спрячешься.       — Почему ты не хочешь участвовать?       Вил присел на достаточном расстоянии, но она всё равно дёрнулась и отползла. Белые зубы сомкнулись на нижней губе в каком-то неправильном, рушащем выверенный образ порыве. Будто фарфоровая кукла треснула.       — Не хочу конкурировать с братом.       Ложь. Уверенная, спокойная, не чета болезненно-виноватому выражению лица. Зрачки даже не дёрнулись, когда она ответила. Любой другой бы поверил. Вил, однако, любым другим не был, хоть и не мог её прочитать.       — У вас не настолько тёплые отношения, чтобы его проигрыш тебя ранил.       Эстель подалась всем телом ближе, сомкнув брови на переносице и удивлённо выпучив переливающиеся сталью глаза. Не ожидала услышать собственную фразу? Вил невесело усмехнулся — их прижатые друг к другу локти и первый разговор по душам он запомнил на всю жизнь.       — Другой причины у меня нет.       — Есть, но ты боишься произнести её вслух, — теперь уже Вил едва не нависал над ней. — Подставляешь всё общежитие, колледж и меня, как старосту. Ведь это наш шанс одолеть Академию, впервые за сто лет.       — Команда Помфиора достаточно хороша и без моего участия, Вил. Зря пытаешься продавить, мне не десять лет.       — Нет предела совершенству, дорогая Эстель, и всё же Королева завещала к нему стремиться.       Неуверенность и робость как рукой сняло. Что бы ни заставляло Эстель прятать ото всех свой голос, право на это она выгрызла бы вместе с его сердцем. Сталкиваться лбами им раньше не доводилось — у Вила банально не находилось причин ни для замечаний, ни для недовольства. Словно она его не менее идеальная копия.       «Или копия Нейджа», — ехидно отозвался внутренний голос, чем отрезвил. Вил вдруг обнаружил, что кончики их носов едва не соприкоснулись. Загнать человека в угол можно… и менее буквально. И уж точно не прижимая к узкому дивану в отдалённой гостиной!       — Именно поэтому я не злюсь на тебя за столь низкие манипуляции, — она выдохнула будто бы с облегчением, стоило отстраниться. Неужели ей неприятно?! — И всё же скажу прямо: я не буду петь на конкурсе.       «Из нашего дуэта могло выйти что-то прекрасное», — разочарованно подумал Вил, ничем, однако, себя не выдав. Лишь холодно кивнул и поджал губы.       — Уже довольно поздно. Я провожу тебя до комнаты.       Эстель странно глянула на него, но без лишних слов собрала вышивку и направилась к выходу. Несколько долгих секунд сверля взглядом её ровную спину, Вил осознал, что расколоть её — теперь дело чести.       Такое же важное, как и растоптать её брата на глазах у тысяч людей.