Глава 1.

      Возвращаясь из кино, куда она сходила вместе с лучшей подругой Агнией, Эвтида в очередной раз чертыхалась и проклинала себя за изрядную долю кретинизма в голове.       А всё потому что наручные часы показывали 23:45, небо заволокли тучи, и не было даже слабого намёка на лунный свет. Сейчас Эва очень жалела о том, что решила пойти домой через парк, дабы отдохнуть после тяжёлого просмотра фильма ужасов.       На самом деле Эва любила этот жанр, но именно эта новинка оказалась по-настоящему страшной. Сюжет казался довольно банальным: серийный убийца, по совместительству, маньяк, убивающий девушек любого вторичного пола. Главным его стандартом была красивая внешность, чьими составляющими были пышная копна волос и невинный взгляд.       По крайней мере именно эта информация была преподнесена Агнией. Эва, конечно же, одобрила идею просмотра этого, как ей казалось, триллера. Только во время непосредственного киносеанса раскрылись жуткие подробности.       Оказывается, после умерщвления жертвы Некромант, именно так себя он называл после задержания, совокуплялся с ней, после чего, а иногда и в процессе, расчленял её и поедал определённые части тела: глаза, грудь, половые органы и матку.              Всё оставшееся шло на творчество. Их ждала участь макета статуи — на них, слой за слоем, заботливо наносилась глина. После полного высыхания «произведения искусства» покрывались дорогими, профессиональными красками и размещались в гостиной его загородного дома. Особенностью статуй было то, что они полностью повторяли лица и телосложение несчастных…       Естественно, после просмотра такого кошмара, каждый сюжетный элемент которого в точности был продемонстрирован на большом экране, Эву, мягко говоря, трясло. Еле дождавшись окончания столь омерзительного фильма, девушка самой первой выскочила из кинотеатра, оставив в недоумении Агнию, которой пришлось поспешно пробираться сквозь толпу выходившего народа.       С трудом догнав Эву и пытаясь отдышаться, Агния попеременно успокаивала её. Обсудив сию кинопремьеру, девушки решили зайти в круглосуточный магазин, чтобы набрать сладостей и снеков, а затем переночевать у Эвы. Но вдруг раздался звонок, после которого стало ясно, что планы изменятся.              Агнию срочно вызвал её возлюбленный Ливий, которому понадобилась её помощь на экстренной операции. Беременная девушка-омега попала в аварию, нужно было спасать и её, и ребёнка, которому теперь предстояло родиться раньше положенных 9-ти месяцев.       — Возьми, пожалуйста, такси, дорогая. Мне и на работе стресса хватает, — наставляла подругу Агния.       — Нет, не хочу тратить деньги, тут идти-то всего 20 минут. Да и вечерняя прогулка мне не помешает, хочу успокоить нервы.       — Ох, дурёха… Ну ладно, спорить с тобой бесполезно. Ты упряма, как мул.       — Кто бы говорил, а сама-то? — закатила глаза Эва.       — Мне можно, потому что я упряма только в некоторых вещах, в отличие от тебя. Ладно, машина подъехала, мне пора. А ты мне обязательно напиши, когда будешь дома!       — Окей, окей. Удачной операции!       — А тебе такой же дороги домой.       Обнявшись с Агнией на прощание, Эва, не оборачиваясь, быстрым шагом направилась к парку, которому было около 2-х десятков лет. Он состоял из новой части, в которой были асфальтированные дорожки, скамейки и несколько зон отдыха для семей с детьми или собачников. Также она была оснащена камерами и фонарями.              Но была ещё одна часть — старая и заброшенная. По размеру она была меньше, но с более высокими деревьями и густыми кустарниками. Именно там чаще всего совершались мелкие кражи. Было даже такое, что там родители заставали своих потерявшихся чад за необузданным совокуплением, на которое их толкали подростковые гормоны.       К сожалению, именно через эту часть парка и должна была пройти Эва, чтобы попасть в свою однокомнатную квартирку, которую ей подарили родители в честь дня рождения и поступления в университет.       Безусловно, они считали, что такой молодой омеге, как Эва, полагается ещё жить с родителями. Но девушка настояла на своём, и не потому что не любила их, напротив, у них была очень тесная и дружная семья. Однако Эве не было нужды жить в частном доме, задний двор которого выходил в лес, где они могли обратиться и выпускать своего внутреннего зверя наружу.       Для Эвы это было больной темой, потому что бедняжка так и не научилась трансформироваться. Всё, на что она была способна, это отращивать очаровательные ушки и пушистый хвост эбенового цвета. Пока все дети развлекались и катались по траве в облике волчат, Эва сидела под деревом, уткнувшись в колени.       А ближе к наступлению пубертата всё стало намного хуже. Если раньше сверстники просто сторонились Эву, то теперь они окрестили её уродом, бракованной шавкой и другими неприятными прозвищами. Особенно юным волчицам нравилось в облике животных нападать группами и загонять затравленную девушку на дерево. Но если Эва не успевала добежать, то расплачивалась за это сильными укусами и кровоточащими царапинами.       Её родители пытались всеми силами защитить единственную дочь. Они ходили с жалобами к вожаку и старейшинам стаи, но те только и делали, что разводили руками и отнекивались, мол, это дети, сами разберутся, никуда не денутся, всё-таки одна стая.       Последней каплей стало то, что Эва возвращалась домой со школы и за углом её подкараулила Скарлетт со своими прихвостнями. Как обычно, в сторону несчастной посыпались оскорбления. Но Эва старалась обойти толпу и не отвечать, сил спорить совсем не было. Наступила первая течка, которая всегда проходила весьма болезненно у омег обоих полов. А потому единственное, чего хотела Эва, это то, чтобы шайка заткнулась, и поскорее попасть домой и лечь спать. Однако всё пошло не по плану…       — Посмотри на себя! Ты позоришь волчий род, на тебя ни один альфа не клюнет. Да что там альфа, даже бета не захочет совать в тебя свой член!       После этой «гениальной» реплики все начали безудержно ржать. А Эва сжав кулаки и глубоко дыша от боли, как физической, так и моральной, просто молчала. Но как же хотелось ответить! Что-нибудь колкое и столь же обидное, но в горле стоял ком, и на глаза накатывали слёзы. Волчица внутри настороженно зашевелилась и оскалила зубы.       — Ты не омега, а лишь её жалкое подобие!       Встав вплотную к Эве, Скарлетт прошептала ей в лицо:       — У тебя не было и нет внутреннего зверя. Твоя волчица сдохла ещё до твоего рождения, чтобы не… Ааааааааа!!! — договорить она не успела, а вместо этого издала дикий крик боли. И неудивительно, ведь удар кулаком в нос весьма неприятен. Раздался смачный хруст, который нежным и охлаждающим бальзамом прошёлся по всему существу Эвтиды.       — Не смей! Не смей так говорить обо мне и моей волчице! — после этого громкого заявления Скарлетт, скуля, словно побитая собака, можно сказать, что так и было, отошла на безопасное расстояние. По её, обычно, идеальному лицу текла кровь, которая смешалась с тональником и капала в вырез блузки.       Эве это показалось поистине прекрасным зрелищем. Она наконец-то ощутила удовлетворение и освобождение от всего этого дерьма, которым её поливали столько лет. А её волчица была весьма довольна, она весело виляла хвостом и хитро щурилась, посылая девушке флюиды любви и привязанности.              «Молодец, дорогая. Больше она к нам не приблизится. А теперь пойдём домой.»       Получив приободрение, Эва прошла мимо, подозрительно молчавшей, Скарлетт и её подруг.       Но ликовала она недолго. Уже через пару часов к ним заявились ролители Скарлетт, потребовавшие ухода семьи Эвы из стаи. Выяснилось, что Эва прилично сломала ей нос, можно сказать, раскрошила. Хоть она и не могла обращаться и полной силы оборотня не имела, но заметно превышала человеческую.       Состоялся скандал, а затем и спор с вожаком и старейшинами. Родителям Эвы предложили остаться в стае, но с условием, что их дочь отправится на принудительное лечение в психбольнице. Они, конечно же, отказались и в тот же вечер покинули территорию стаи, перед этим подписав заявление о том, что отрекаются от всех членов стаи и не намерены в дальнейшем просить помощи и убежища.       Именно так Эва с родителями переехала в Атланту, где закончила школу, наладила контакт со сверстниками, которые, узнав о её особенности, не гнобили её, а отнеслись с пониманием и помогли влиться в коллектив. Лучше всего это получилось у Агнии. Маленькая, но бойкая девушка помогла Эве разобраться в новых темах, нагнать старую программу.       Позже девушки уехали в Чикаго, где поступили в один университет, но на разные факультеты. Агния отдала дань медицине, а Эва выбрала переводчика испанского.

─═ڿڰۣڿ☻ڿڰۣڿ═─💎─═ڿڰۣڿ☻ڿڰۣڿ═─

      Вспоминая своё по большей части невесёлое прошлое, Эва и не заметила, как прошла безопасную сторону парка. Вынырнуть из собственных мыслей помогло то, что её нога резко подвернулась. Вскрикнув от прострелившей боли, Эва с трудом удержала равновесие и не свалилась на землю.       Прислонившись к ближайшему дереву, девушка пыталась отдышаться и заодно оценить масштаб катастрофы.              Нога начала опухать, но перелома вроде не было. Босоножки на десятисантиметровых каблуках были целы, благо она часто ходила на подобной высоте и прекрасно на ней держалась.       Но всё же придётся их снять, потому что повторять подобный опыт не хочется.       Стянув обувь, Эва понесла её в руках, молясь всем богам, чтобы не поранить ноги, потому что в этой части парка не было ни единого фонаря, да и помощи от Луны ждать не стоило.       Сходила, называется, развеяться в кино! И нахрена я пошла пешком?! Надо было послушать Агнию и вызвать такси. Но нет, я же решила сэкономить. Да и подышать свежим воздухом после этого ужасного фильма не помешает. Эх, какая же я дура…       Стараясь глубоко дышать, Эва, сцепив зубы, хромала к концу парка. Благо там уже были освещённые улицы, которые хоть немного, но помогали ориентироваться в этой густой темени.       Фух, немного осталось. Сейчас приду домой, наложу мазь, приму ванну и спать. Как же хорошо, что завтра выход…       «Опасность!!! Эва, беги! Сейчас же!!!»       Растерявшись, Эва хотела спросить волчицу, в чём дело, но тут сбоку раздался хруст веток и шуршание травы. Внутри резко походело, а желудок сделал сальто вниз, биение сердца неминуемо ускорилось и отдавалось в ушах.       Медленно развернувшись, Эва, взглядываясь в кусты, смогла рассмотреть темную фигуру, чьи глаза горели красным…