город встретит первый снег

Прихожу в себя уже дома, на своей кровати. Рядом лежит обеспокоенный Глеб и приобнимает меня рукой. — Малая, ты как? — слышу голос кудрявого и меня накрывает по новой – все чувства резко возвращаются и я начинаю дрожать. Мне нужно на свежий воздух. Мне нужно к брату. Кажется, что я встану, выйду из комнаты и увижу его на кухне. Но встать я так и не успеваю – голова начинает кружиться. Крупные слёзы текут по щекам, падая на кровать. Глеб прижимает меня к себе, как маленького котенка. Гладит по волосам, спине. Шепчет на ухо, что он всегда рядом. Держит крепко и не выпускает из объятий. — Глеб, я.. Просто не могу в это поверить, — всхлипываю я, отстраняясь и заглядывая парню в глаза. — Его больше нет. Я никогда не услышу его голос, не увижу его самого.. Это из-за меня.. Черт, если бы мне не захотелось сладостей, мы бы остались дома. Глеб, я такая дура.. Я виновата в его смерти, да? — Нет, малая, ты ни в чём не виновата. Эти ублюдки бы подкараулили его потом. Просто всему своё время, родная, — говорит Глеб, вытирая мои слезы. Ему тоже больно от происходящего – Артём ведь не чужой ему человек, но Викторов старается в первую очередь успокоить меня. Он убирает мокрые пряди волос с моего лица и прижимает обратно, целуя меня в макушку. Через минут десять я уже заметно успокаиваюсь и лишь периодически всхлипываю. Глеб аккуратно укладывает меня снова на кровать, а сам выходит из комнаты. Через пять минут возвращается – с кружкой горячего чая и успокоительными. Наверное, чай – лучший способ успокоиться. — Выпей, пожалуйста. Это врач прописал. У тебя переутомление и всё такое, — говорит кудрявый, протягивая таблетку мне. Приходится пить. — Там еще копы на допрос вызывают. Но это уже когда приуспокоишься. Подождут, ничего с ними не случится. Тебе отдохнуть надо, — я просто киваю и поворачиваюсь набок, практически сразу засыпая. Остальные дни проходят как в тумане. Я много сплю – встаю лишь в туалет – и практически не ем. Глеб постоянно рядом и всегда пытается меня поддержать, хоть и видно, что он сам устал. Сегодня десятое декабря. День его рождения и день похорон. Несмотря на дату, снега все еще не было, хотя его ждал весь город. Я кое-как натягиваю на себя толстые колготы и черное платье. Обуваю черные ботинки и надеваю пальто, накидывая капюшон. Наспех расчесываю волосы и мы с Глебом спускаемся под подъезд. Садимся в такси и едем на кладбище. Подходим к темному гробу, где лежит уже совсем бледное тело Артёма. Он одет в черный костюм, который ему подарила я на его выпускной. Едва я подхожу чуть ближе, мне становится плохо и я опираюсь на Глеба. Прощаемся мы все по очереди. Когда подходит моя очередь, я выдавливаю из себя лишь «Я надеюсь ты счастлив там. С днём рождения, я люблю тебя, Тём.», целую его в лоб и отхожу в сторону, позволяя себе заплакать. Момент, когда гроб погружают в яму и засыпают землёй я пропускаю. Наблюдаю со стороны – если подойду, я не выдержу. И так невыносимо больно. Всю остальную часть “мероприятия” пропускаю мимо ушей. Глеб отвозит меня домой на такси, провожает до квартиры и уходит. А я снова остаюсь наедине со своими мыслями. Мои запястья успели кое-как зажить, а я – выйти в ремиссию. Видимо, ненадолго. Тревожные мысли поглащают меня с головой и я, буквально подскакиваю и иду в ванную. Нахожу в тумбочке пачку лезвий. Провожу несколько полос и вздрагиваю, понимая, что порезы получились слишком глубокими. Но спустя пол минуты я расслабляюсь – теперь уже приятная боль растекается по телу. Становится легко на душе. Будто мой личный сорт эйфоретика. Следующие дни я провела в постели. Мой телефон давно валялся в отключённом состоянии – я совсем забила на его существование. Дверь в мою комнату вечно заперта и я даже не поднимаюсь с кровати, когда ко мне кто-то приходит. Лежу неподвижно, будто я тоже умерла. Слёзы больше не идут, но на смену им пришла бессонница. Я выглядела как ходячий зомби – вечно растрёпанные волосы, огромные синяки под глазами.. Кое-как я поднимаюсь, натягиваю первые попавшиеся под руку теплые шмотки, наверх надеваю куртку и сумку Артёма. Выходу на улицу и удивляюсь тому, насколько сейчас темно. Достаю из заднего кармана телефон – на экране высвечивается время – 20:11. Иду через незнакомые мне дворы, но всё-таки выхожу к кладбищу – навигатор меня не подвел. Без труда нахожу нужную могилу и сажусь рядом. Где-то вдалеке чирикают прички. А я лежу на холодной земле, положив голову на могильную табличку. Воет ветер и небо затягивается чёрными тучами. Становится совсем темно, и эта темнота приносит ещё большие страдания. Начинает идти крупный снег, покрывая все вокруг, в том числе и меня, белой пеленой. Снежинки попадают в глаза, из которых и так текут слёзы. «Почему ты оставил меня тут совсеПрихожу в себя уже дома, на своей кровати. Рядом лежит обеспокоенный Глеб и приобнимает меня рукой. — Малая, ты как? — слышу голос кудрявого и меня накрывает по новой – все чувства резко возвращаются и я начинаю дрожать. Мне нужно на свежий воздух. Мне нужно к брату. Кажется, что я встану, выйду из комнаты и увижу его на кухне. Но встать я так и не успеваю – голова начинает кружиться. Крупные слёзы текут по щекам, падая на кровать. Глеб прижимает меня к себе, как маленького котенка. Гладит по волосам, спине. Шепчет на ухо, что он всегда рядом. Держит крепко и не выпускает из объятий. — Глеб, я.. Просто не могу в это поверить, — всхлипываю я, отстраняясь и заглядывая парню в глаза. — Его больше нет. Я никогда не услышу его голос, не увижу его самого.. Это из-за меня.. Черт, если бы мне не захотелось сладостей, мы бы остались дома. Глеб, я такая дура.. Я виновата в его смерти, да? — Нет, малая, ты ни в чём не виновата. Эти ублюдки бы подкараулили его потом. Просто всему своё время, родная, — говорит Глеб, вытирая мои слезы. Ему тоже больно от происходящего – Артём ведь не чужой ему человек, но Викторов старается в первую очередь успокоить меня. Он убирает мокрые пряди волос с моего лица и прижимает обратно, позволяя себе поцеловать меня в макушку. Через минут десять я уже заметно успокаиваюсь и лишь периодически всхлипываю. Глеб аккуратно укладывает меня снова на кровать, а сам выходит из комнаты. Через пять минут возвращается – с кружкой горячего чая и успокоительными. Наверное, чай – лучший способ успокоиться. — Выпей, пожалуйста. Это врач прописал. У тебя переутомление и всё такое, — говорит кудрявый, протягивая таблетку мне. Приходится пить. — Там еще копы на допрос вызывают. Но это уже когда приуспокоишься. Подождут, ничего с ними не случится. Тебе отдохнуть надо, — я просто киваю и поворачиваюсь набок, практически сразу засыпая. Остальные дни проходят как в тумане. Я много сплю – встаю лишь в туалет – и практически не ем. Глеб постоянно рядом и всегда пытается меня поддержать, хоть и видно, что он сам устал. Сегодня десятое декабря. День его рождения и день похорон. Несмотря на дату, снега все еще не было, хотя его ждал весь город. Я кое-как натягиваю на себя толстые колготы и черное платье. Обуваю черные ботинки и надеваю пальто, накидывая капюшон. Наспех расчесываю волосы и мы с Глебом спускаемся под подъезд. Садимся в такси и едем на кладбище. Подходим к темному гробу, где лежит уже совсем бледное тело Артёма. Он одет в черный костюм, который ему подарила я на его выпускной. Едва я подхожу чуть ближе, мне становится плохо и я опираюсь на Глеба. Прощаемся мы все по очереди. Когда подходит моя очередь, я выдавливаю из себя лишь «Я надеюсь ты счастлив там. С днём рождения, я люблю тебя, Тём.», целую его в лоб и отхожу в сторону, позволяя себе заплакать. Момент, когда гроб погружают в яму и засыпают землёй я пропускаю. Наблюдаю со стороны – если подойду, я не выдержу. И так невыносимо больно. Всю остальную часть “мероприятия” пропускаю мимо ушей. Глеб отвозит меня домой на такси, провожает до квартиры и уходит. А я снова остаюсь наедине со своими мыслями. Мои запястья успели кое-как зажить, а я – выйти в ремиссию. Видимо, ненадолго. Тревожные мысли поглащают меня с головой и я, буквально подскакиваю и иду в ванную. Нахожу в тумбочке пачку лезвий. Провожу несколько полос и вздрагиваю, понимая, что порезы получились слишком глубокими. Но спустя пол минуты я расслабляюсь – теперь уже приятная боль растекается по телу. Становится легко на душе. Будто лезвия – мой личный сорт эйфоретика. Следующие дни я провела в постели. Мой телефон давно валялся в отключённом состоянии – я совсем забила на его существование. Дверь в мою комнату вечно заперта и я даже не поднимаюсь с кровати, когда ко мне кто-то приходит. Лежу неподвижно, будто я тоже умерла. Слёзы больше не идут, но на смену им пришла бессонница. Я выглядела как ходячий зомби – вечно растрёпанные волосы, огромные синяки под глазами.. Кое-как я поднимаюсь, натягиваю первые попавшиеся под руку теплые шмотки, наверх надеваю куртку и сумку Артёма. Выходу на улицу и удивляюсь тому, насколько сейчас темно. Достаю из заднего кармана телефон – на экране высвечивается время – 20:11. Иду через незнакомые мне дворы, но всё-таки выхожу к кладбищу – навигатор меня не подвел. Без труда нахожу нужную могилу и сажусь рядом. Где-то вдалеке чирикают прички. А я лежу на холодной земле, положив голову на могильную табличку. Воет ветер и небо затягивается чёрными тучами. Становится совсем темно, и эта темнота приносит ещё большие страдания. Начинает идти крупный снег, покрывая все вокруг, в том числе и меня, белой пеленой. Снежинки попадают в глаза, из которых и так текут слёзы. «Почему ты оставил меня тут совсем одну, Тём?» — шепчу я, пытаясь найти заветную пачку. Достаю из сумки брата пачку сигарет Chapman Compact Red и поджигаю одну. Ставлю ее в сырую могильную землю. Поджигаю вторую и беру её в зубы, закидывая упаковку обратно в сумку. Затягиваюсь всего раз и сразу же кашляю – это моя первая сигарета в жизни. — Фу блять, Тём, что за хуйню ты куришь, — фыркаю я, но сразу же исправляюсь, понимая, в каком времени я это сказала. — Курил.. Прости, что все так закончилось.. Ледяной ветер окутывает меня и снег начинает валить с новой силой. Я прислоняюсь головой к могильной плитке – сейчас мне плевать на все, ведь перед глазами белая пелена. Кажется, в тот день потухли сразу две звезды – он и я. И это кладбище – кладбище галактик. Галактическое кладбище...