Часть 5

Мы вернулись домой после того кошмара с похищением, но между нами всё было как-то… неправильно. Казалось, что в нашем доме нависла тяжёлая тишина, как будто что-то тёмное не отпускает нас. Она словно притаилась в каждом углу, в каждой мелочи. В этот вечер стены нашего дома, который раньше был убежищем, больше напоминали тюрьму, а воздух был таким густым, что мне казалось, я задыхаюсь. Я сидел на кухне, просто смотрел на чашку кофе в руках, но в голове крутились тысячи мыслей. С каждой минутой моё внутреннее состояние только ухудшалось. Воспоминания о том, что произошло на складе, о криках, о выстрелах — всё это жгло меня изнутри. Я не мог забыть то выражение на лице Розэ, когда она увидела, как я с холодной решимостью убивал. Это было непонимание, смешанное с ужасом, и, может быть, даже с отвращением. Она была рядом, но на расстоянии — в буквальном и переносном смысле. Казалось, что между нами выросла невидимая стена, которую я сам построил своим прошлым. Я знал, что рано или поздно мы должны были поговорить об этом, но с каждой секундой мне всё труднее было найти слова. Мы оба знали, что этот разговор неизбежен. И наконец, её голос разорвал тишину. — Ты не можешь просто молчать об этом, — её голос был полон сдержанного гнева, разочарования и боли. Я даже не сразу поднял на неё глаза. — Как я должна это принять? Ты убивал людей. И ты можешь убить меня. Её слова ударили как нож. Внутри меня что-то оборвалось. Я знал, что этого разговора не избежать, но никак не мог найти в себе сил ответить ей. В голове вспыхивали сцены из прошлого — тех моментов, когда я принимал решения, которые изменили мою жизнь и, возможно, судьбы других. Всё, что я мог сделать, — это честно признаться в том, что терзало меня самого. — Я правда не хотел, чтобы ты узнала. Я не хотел, чтобы это когда-либо всплыло, — мой голос был хриплым, сдавленным, словно я душил эти слова внутри себя долгие годы. — Я сделал выбор тогда. Я не мог убить тебя. — Тогда не мог. А сейчас? — Она посмотрела на меня с презрением — Розэ... — Её слова ранили меня с каждым разом — Я люблю тебя Розэ. Я ведь... Не успел я договорить, как Розэ резко поднялась, её руки нервно взметнулись вверх. Она обхватила голову, словно не веря, что всё это реальность. — Но ты был убийцей. В каком-то смысле, ты всё ещё убийца. Как мне с этим жить? Как ты сам можешь жить с этим? — её голос сорвался, и я почувствовал, как каждый её вопрос бил меня словно пощёчина. Эти слова звучали в моём сознании эхом. Да, я был убийцей. И я не мог отрицать это, как бы ни хотел. Моя тьма всегда была рядом. Она никогда не исчезала. Я знал, что не заслуживаю ни её любви, ни её доверия. Всякий раз, когда я смотрел в её глаза, я видел то, чего боялся больше всего — отражение себя самого, того, кем я стал ради выживания. Я встал, медленно приблизился к ней. Каждый шаг давался с трудом, как если бы я шёл сквозь собственные страхи и демонов. — Я оставил это в прошлом. Я изменился, — я говорил это больше самому себе, чем ей. — Ты изменила меня. Наш сын изменил меня. Но я не могу изменить того, кем был. Я хотел бы... — Хотел бы что? — её голос дрожал. — Чтобы всё это было не правдой? Чтобы твое прошлое не существовало? Но оно существует, Сокджин. И оно не исчезнет просто так, как бы ты ни хотел. Её глаза были полны боли, но не просто боли, а той боли, что разъедает изнутри, лишает сил и веры в будущее. Она смотрела на меня так, словно видела перед собой совершенно другого человека. Она видела меня таким, каким я никогда не хотел, чтобы она увидела — безжалостным, холодным, готовым пойти на всё ради выживания. — А что, если снова придёт момент, когда ты выберешь насилие? — её голос был тихим, почти шёпотом, но каждое слово звенело в тишине словно гром. — Я не могу жить в страхе, что однажды ты снова сделаешь этот выбор. Что ты снова убьёшь. Я почувствовал, как мой мир рушится. Как бы я ни пытался держаться, правда была проста: я никогда не смогу дать ей тех гарантий, которых она так отчаянно хотела. Я не мог пообещать, что больше никогда не прибегну к насилию. Этот мир слишком жесток. Моя жизнь слишком жестока. Я слишком жесток... Я осторожно взял её за руку, не желая её отпустить. Это был единственный жест, которым я мог хоть как-то выразить всё то, что не мог сказать словами. — Я выберу тебя. Всегда тебя, — я прошептал, надеясь, что она услышит в моих словах искренность. — Я потерял тебя один раз и чуть не потерял навсегда. Я больше не позволю этому случиться. Она стояла передо мной, её глаза полны слёз, но на её лице отражалась не только боль, но и растерянность. Сейчас передо мной стояла та семилетняя девочка. Это был момент, когда она поняла, что не знает, кем я был на самом деле. Сколько лет она жила с этим человеком, но теперь он был ей чужим. — Я хочу тебе верить... Но как? — её голос был сдавленным, полным отчаяния. Я знал, что ответить на этот вопрос невозможно. Доверие нельзя восстановить словами, обещаниями. Оно требует времени. Но времени у нас было слишком мало. Я видел, как она медленно выходит из кухни, как расстояние между нами становится всё больше с каждой секундой молчания. В этот момент я понял, что, возможно, уже потерял её навсегда...