Сентиментальная история

      Эрик перелистнул последнюю страницу очередного романа. Закончилось всё смертью главного героя и морем слёз, которые по нему пролила героиня. Эрик захлопнул книжку, некоторое время смотрел на тиснёные золотом буквы, а потом швырнул том через всю комнату. Роман упал с глухим стуком на пол рядом с другими прочитанными и отринутыми книгами, которых накопилось великое множество. Хроническая бессонница, если так подумать, имела свои преимущества. Эрик лёг, положив руку под голову, локоть сразу же упёрся в стенку гроба. Не самое удобное ложе, но зато сколоченное по его мерке и обитое лучшим траурным крепом. Эрик убрал руку из-под головы и задумался.       За то время, что он решил не беспокоить Кристину Даэ, ему довелось пережить множество неприятных мгновений. Сначала он был в настоящем отчаянии и боялся, что молодой виконт де Шаньи уже успел завладеть сердцем девушки и, чего хуже, способствовал тому, чтобы она покинула Оперу. Затем Эрик принялся строить кровожадные планы, в подробности которых предпочтём не погружать вас. Но из них ясно следовало, что его злодейский гений нисколько не уступал музыкальному, а идеи, подчерпнутые в сладостных ночах Мазендерана, не пропали даром. Да, не повезло бы хорошенькому усатому виконтику, доведись тому попасть в костлявые руки влюблённого Эрика! Но и этот порыв схлынул.       На самом деле похищение Кристины, разоблачение его тайны перед ней и застывший в синих глазах ужас больно ранили Эрика. Потому-то он и принял нелёгкое решение — оставить пока свою возлюбленную и ученицу, может, для того, чтобы она сама приняла решение, способное освободить их обоих. В день, когда он отпустил Кристину, Эрик обратился к ней с короткой речью.       — Ты свободна, раб тут только Эрик. Ты вольна уйти и делать, что тебе вздумается, но при условии, что сохранишь мою тайну и будешь так любезна время от времени дарить Эрику радость встреч с тобой.       Кристина прекрасно владела собой, но всё же не смогла сдержать вздоха облегчения, чем больно ранила своего учителя.       — Мы могли бы петь вместе, — продолжил Эрик. — Твой голос окреп, но ему ещё требуется руководство, дабы он мог раскрыть себя во всю силу. Поэтому не отвергай моего предложения. Приходи ко мне и Эрик клянётся, что не навредит ни тебе, ни тому молодому человеку, к которому ты питаешь нежные чувства.       Последнее он произнёс с неприкрытой горечью, заставив Кристину попятиться от него. Но прекрасная шведка вновь взяла себя в руки, остановилась и одарила Эрика сочувственным взглядом.       — Разве я не доказала вам, что буду верным другом? — спросила она нежным голосом. — Это не изменится. Вы мой учитель, Эрик, и я вам благодарна.       Благодарность! Да разве этого он желал со всей страстью? Разве дружба — это всё, что он мог получить? Но минута была не та. Поэтому Эрик с важностью кивнул и сам помог Кристине выбраться из своего убежища.       — Месяц Эрик собирается уединённо работать над оперой, — сказал он ей на прощанье. — Вы вольны распоряжаться собой. В начале марта, если Эрик всё ещё застанет вас в Опере или городе, мы договоримся о встрече.       Кристина совершенно обворожительно улыбнулась и даже нашла в себе силы пожать ему руку! После чего с лёгкостью убежала прочь. А Эрик захандрил. Работа над оперой не шла, прерываясь ревнивыми думами и приступами гнева. Чтобы укротить их, ему не раз приходилось нырять в ледяные воды подземного озера. Сражаясь с холодом и усталостью, он переплывал озеро, думая при этом о глазах Кристины. Его девочка, его протеже! Алмаз, который он сумел огранить! С чего он решил, что именно с ней сможет обрести простое счастье? Всё, что хотел Эрик, это ласковую жену, под руку с которой он мог гулять по выходным и разделять страсть к музыке. В какой-то момент ему показалось, что Кристина идеально подошла бы на эту роль. Её наивность и доверчивость вкупе с обманчивой мягкостью ввели его в заблуждение. К несчастью, ей он так же, как прочим, внушал только ужас и отвращение. Но было поздно… Эрик с горечью признал, что полюбил. И любовь эта, будучи первой, обещала стать последней! Эта мысль душила его и Эрик предпочитал нырять как можно глубже в тёмные воды озера, надеясь достигнуть илистого дна, чего никогда не удавалось сделать!       Пережив период хандры, Эрик от нечего делать взялся за чтение. У него имелся роман Руссо «Юлия, или Новая Элоиза», принадлежавший покойной матушке. Эрик прочёл это произведение за день и нашёл его несколько устаревшим, но по-своему трогательным, хотя тяжеловесность изложения и долгие описания природы его утомили. И тогда Эрик решил, что следует поискать литературу полегче. Это побудило его выйти в город, чтобы попасть на набережную Конти, где с давних времён располагалось братство книготорговцев. Обходя прилавки с зелёными ящиками, наполненными различной литературой, Эрик старательно прятал лицо. Сначала он хотел сам найти подходящие книги, но вскоре обилие корешков и названий утомило его.       — Месье ищёт что-то особое? — обратился к нему один из букинистов.       — Да, — Эрик, не поднимая на него глаз, указал на ящик. — Здесь есть книги о любви?       — Найдётся всё, месье, — с понимающей улыбкой отозвался книготорговец.       Эрик основательного закупился и, сгибаясь под тяжестью книг, вернулся в арендованный фиакр. Доехав до заветной калитки на улице Скриб, он расплатился с извозчиком, а сам принялся переносить покупки вниз, в своё подземное убежище. После этого Эрик один за другим прочёл романы, лёжа в собственном гробу и мечтая о Кристине Даэ. Сюжеты не отличались разнообразием: девица в беде, благородный герой, злодеи без полутонов!       Размышляя о прочитанном, Эрик всё больше убеждался в том, что на самом деле он вовсе не отрицательный герой, а может быть очень даже положительный. Он так же, как хорошие персонажи, страдал от человеческой глупости и предубеждений, ему не раз приходилось испытывать на себе всю силу людской злобы! Таланты и ум сближали его с теми отважными героями, которые пытались перебороть злодейку-судьбу и которым это почти всегда удавалось! А прелестная возлюбленная героя очень напоминала нежную Кристину. Возможно, он просто не с того начал? Не стоило похищать её, а надо было постепенно открыть правду о себе. Ведь она, как завороженная, шла на его голос! Ему даже в какой-то момент начало казаться, что Кристина вот-вот полюбит этот голос и тогда никакие виконты были бы не страшны! Но всё сорвалось!       И вот, думая о прочитанном, Эрик пришёл к неожиданному выводу, что с Кристиной, может быть, не всё ещё потеряно. Правда, как исправить совершённое, он не знал, но очень надеялся на то, что все эти отважные и страдающие герои, которых любили просто так, за самих себя, его не подведут. Поэтому, дочитав последний том, Эрик наконец решил назначить встречу Кристине, правда, он не был уверен, дождалась ли прекрасная шведка его возвращения и не увёз ли её наглый юнец куда-нибудь далеко.        ***       К счастью, Кристина никуда не уехала, но теперь она носила на руке кольцо, которого Эрик не помнил, из чего сделал вывод, что то был подарок виконта. Сдержав порыв найти негодяя и отвинтить его хорошенькую голову, Эрик оставил в гримёрке Кристины записку: «Дорогая мадмуазель Даэ! Жду вас в условленном месте завтра в семь вечера. Мне хотелось бы поговорить с вами. Искренне ваш Э.» Притаившись за зеркалом, Эрик мог слышать, как тихо ахнула Кристина, прочтя короткое послание, а дальше послышались рыдания. Не в силах это слышать, Эрик поспешил удалиться. Он решил положиться на судьбу — если той будет угодно, то Кристина явится завтра, если нет, то, возможно, они больше никогда не встретятся.       Кристина пришла, бледная и настороженная, она ласково поприветствовала его и позволила усадить себя верхом на Цезаря. Эрик прислушивался к гулким ударам собственного сердца. Как оно ликовало! Кристина пришла, сама, добровольно! Хотя была ли она на самом деле здесь с ним, в подземелье? Вдруг он, как в сказке, вёз прекрасную пустую оболочку, тогда как душа красавицы и её мысли были с тем другим! Эрик сделал вид, будто кашляет, дабы скрыть охватившее его злое чувство. Всё же следовало прийти в себя и не пугать понапрасну Кристину.       Дома он подготовил для неё чай с пирожными в гостиной. Кристина растерянно посмотрела на угощение, затем на молчавший величественный рояль и только потом подняла свои прекрасные глаза на Эрика.       — Не желаете ли немного побеседовать, мадмуазель Даэ? — чопорно обратился он к ней.       — С удовольствием, — ответила она любезным тоном, отводя в сторону взгляд.       Он ухаживал за ней, налил чай, подхватил щипцами кусочки сахара и утопил их в её чашке, придвинул блюдо с пирожными. Кристина подчёркнуто вежливо поблагодарила его и пригубила чай. Эрик налил и себе, но пить не стал.       — Милое дитя, — заговорил он тем самым голосом, который когда-то пленил её.       Кристина настороженно замерла, затем поставила на стол чашку и, опустив глаза, сцепила перед собой руки.       — Милое дитя, — повторил Эрик более спокойным голосом, — я очень надеюсь, что вы не забыли свои слова о том, что являетесь моим другом. Ибо поверьте, добрый друг это то, в чём я всегда отчаянно нуждался.       — Как и я, — тихо промолвила она, всё ещё не глядя на него.       — Эрик заметил кольцо на вашей руке, — он увидел, что она вздрогнула и попыталась спрятать руку с кольцом в складках серого платья. — Нет, нет! Я понимаю, что вы не могли противиться желанию сказать «Да!» своему… — тут он запнулся, но через мгновение продолжил говорить. — Своему ещё одному другу. Вы молоды, вы влюблены! Да-да, не отрицайте очевидного. Я и сам люблю вас, поэтому знаю, о чём говорю. Вы влюблены.       — Рауль, то есть виконт де Шаньи, только друг детства! — воскликнула Кристина, с ужасом гладя на него, Эрик отвернулся.       — Эрик ведь сказал, что всё в порядке, — он вздохнул. — Признаться, у меня тоже было кольцо для вас, только я его не стал дарить, потому что знал — это вам будет в тягость. Кольцо раньше принадлежало моей матери. Знаете ли, моя мать была очень красивой женщиной, наверное, из-за этого ей особенно тяжело далось моё существование. Первую маску Эрик получил от неё, от женщины, чья красота не отражала внутренней пустоты…       И он рассказал про своё детство, на середине рассказа Кристина украдкой смахнула слёзы.       — Ну, а вы? Расскажите про своих родителей, — попросил её Эрик и девушка не могла противостоять соблазну поговорить о горячо любимом отце.       Давно остыл чай и пирожные успели немного заветриться, а Кристина всё говорила и говорила о гении покойного Даэ, о профессоре Валериусе и его жене, раз она даже неосторожно упомянула Рауля.       — Можете рассказать и про него, — разрешил Эрик, внешне спокойно, но внутренне сжимаясь от неукротимой ревности.       Кристина с теплотой рассказала о том, каким замечательным мальчиком был будущий виконт, о том, что он пытался спасти из моря её шарфик и как они вместе собирали занятные истории. Эрик выслушал это всё, стиснув зубы, хотя вид розового, почти весёлого лица Кристины несколько примирил его со знакомством с биографией Рауля. Когда Кристина замолчала, Эрик отважился на вопрос.       — Это всё воспоминания, а каким вы его находите сейчас? Насколько мне довелось судить, юноша отличается порывистым нравом.       Кристина вздохнула.       — Он очень мил и красив, — тут она спохватилась, что сказала и главное — кому. — Ох, простите меня, Эрик! Я не то хотела сказать.       — Пустое, — он сделал пренебрежительный жест. — Моя примечательная наружность для нас обоих не секрет. Да и что с того, что виконт красив? Это общеизвестный факт.       Кристина нервно засмеялась.       — Он мил, но… — тут она невольно коснулась кольца на своей руке. — Но между нами находится бездна. Виконт де Шаньи, наследник графа Филиппа, не может жениться на певичке.       — Не смейте так говорить! — Эрик не выдержал и сурово посмотрел на неё, Кристина настороженно замолчала. — Вы не просто какая-то там певичка! Этим может похвастаться такая неразборчивая особа, как Карлотта. Вы Кристина Даэ — сама музыка! Ваш голос — это дар небес и плод моего мастерства! Вы не имеете права себя принижать!       Кристина печально улыбнулась.       — Вы ведь поняли меня. Рауль не может жениться на мне, а жить с ним без венчания я тоже не могу, — Кристина опустила голову.       — Глупости! — Эрик налил ей ещё чая. — Если он вас любит, то пусть будет мужчиной и скажет своё веское слово.       — Я не хочу, — Кристина не притронулась к чашке, но подняла руку с кольцом. — Это не настоящая помолвка. Мы просто играли в обручённых всё то время, что вы… были заняты. Я не хочу, чтобы он лишился наследства и титула, или чтобы поставил крест на военной карьере.       — Почему он должен чего бы то ни было лишаться? — Эрик проклинал свой язык, который в эту минуту зажил собственной жизнью. — Эрик слышал, что его брат души в нём не чает. Неужели граф не примирится с вашим браком? К тому же, полагаю, это вы сделаете честь виконту, а не наоборот!       — Увы, наше общество не одобряет подобные союзы, — Кристина подняла чашку и отпила чай.       — Что вам общество? — Эрик развёл руками. — На земле столько мест, где вы бы могли устроиться и жить инкогнито. Правда, это преступление против вашего таланта, но во имя любви можно пойти на некоторые жертвы. Можете обосноваться с ним в Арктике, и белые медведи вам будут танцевать, а пингвины подпевать.       Кристина прыснула и сразу же отложила чашку.       — Пингвины не поют, — произнесла она с улыбкой.       — Откуда вы знаете? Хотя, признаться, мне не доводилось видеть пингвинов, но с павлинами мы общались довольно плотно.       — О, я видела их! — она чуть не захлопала в ладоши, выступившие было слёзы просохли.       — В Мазендеране было много павлинов… — и Эрик принялся рассказывать о том, как был устроен сад для этих царственных птиц и какие противные у них голоса.       В этот вечер они не музицировали, в полночь Эрик проводил Кристину до закрытого экипажа, который нанял заранее, затем они ехали вместе в уютной тишине до самого домика мадам Валериус. Возвращаясь к себе, Эрик заметил какую-то тень, прошмыгнувшую в темноте. Возможно, это был тот таинственный тип в шляпе или, может быть, дарога.        ***       Они стали видеться с Кристиной почти каждый вечер, часто она приходила уставшая и измученная. По мере того, как приближалась дата отплытия «Артуа», корабля, на котором должен был служить Рауль, виконт де Шаньи делался всё более нетерпеливым. Он умолял Кристину выйти за него замуж, устраивал сцены, рыдал. Она же разрывалась между любовью и долгом, не понимала, что делать. Ведь была же договорённость, что они только играют в любовь, почему Рауль хочет усложнить им обоим жизнь? Странным образом, единственным, кому она доверяла свои горести, стал Эрик, терпеливый и обновлённый, он уже не вызывал былого ужаса. Кристина обнаружила, что сама ждёт время назначенной встречи, предвкушая спокойный вечер с музыкой и приятной беседой.       Эрик сочувствовал ей и выказывал такое понимание, что Кристина просто не могла не доверять ему. И хотя он всякий раз подчёркивал, что любит её, она пыталась себя уговорить, что речь идёт о дружеском расположении. Сейчас она остро нуждалась в таком друге, терпеливом и понимающем. Лишь бы Рауль не натворил глупостей!       В середине марта произошло прощание! Виконт, бледный и оскорблённый, бросил ей в лицо упрёк в жестокости. Сердце Кристины разрывалось от любви, но она получила накануне вежливое письмо от графа, который умолял её прекратить всякие отношения с его братом.       — Почему, Кристина? — слёзы струились по красивому лицу Рауля, повисая капельками росы на его усах. — Почему вы делаете меня несчастным?       — Мой милый жених, — Кристина и сама была готова разрыдаться, — я вам сразу сказала, что не желаю продолжения. Мы с вами разные и мы живём в разных мирах. Я на сцене, а вы в свете. Нельзя продолжать это безумие!       — Плевать я хотел на мнение света! — вскричал Рауль и прижал Кристину к своей груди.       — Тише, матушка Валериус может услышать! — попросила его девушка. — В вас сейчас говорит любовь, но это чувство такое хрупкое. Что вы скажете мне спустя годы, которые проживёте в тяготах и невзгодах, отринутый собственной семьёй, и всё по моей вине?       — Я скажу, что моя семья это ты! — он поцеловал волосы Кристины. — Ты для меня всё. Пожалуйста, согласись стать моей женой!       — Нет, Рауль, — она мягко освободилась от его объятий и сняла с пальца кольцо. — Возьмите его.       — Вы разрываете мне сердце! — кричал виконт, отшвыривая кольцо прочь. — Кто вас научил этому, бессердечная кокетка!       Кристина в изнеможении опустилась на стул.       — Я выхожу замуж за другого, — произнесла она мертвенным голосом.       — За кого?! — Рауль сжал кулаки.       — За моего учителя, — она прикрыла глаза ладонями. — Я вам рассказывала о нём, за Эрика.       — Я убью его! — виконт уже мало владел собой.       — Тогда я утоплюсь в Сене! — твёрдо сказала Кристина, убирая руки. — Знайте, я наложу на себя руки сразу же, как вы сделаете какую-нибудь глупость с ним или с собой! Вы слышите меня? Я шутить не буду.       Рауль упал на пол и обнял её колени.       — Кристина, прошу… умоляю…       Но последние слова уже были сказаны. В тот вечер Кристина похоронила своё сердце. Рауль уехал, чтобы отправиться в полярную экспедицию. А она на следующий день спустилась в подземелье к Эрику.              — Рауль уехал, — глухим от плача голосом сообщила Кристина.       — Мне очень жаль, — Эрик не решался подойти к ней, чтобы утешить.       — Вы можете дать мне кольцо своей матери, — она протянула ему руку и Эрик благоговейно взял её.       Кольцо он всегда носил при себе и теперь оно пришлось очень кстати. Кристина, обессиленная расставанием с Раулем, дала себя обнять.       — Мне так нужен друг, — произнесла она, уткнувшись носом в его манишку.       — Эрик всегда будет рядом, — отозвался он, поглаживая светлые кудри.       Вскоре Кристина уволилась из Оперы Гарнье. Они тихо обвенчались с Эриком в одной из многочисленных церквушек. Мадам Валериус со слезами на глазах смотрела на венчание этой необычной пары. Старушка огорчилась, что Кристина не захотела выходить замуж за Рауля, и находила эту свадьбу весьма странной. Но с Кристиной невозможно было спорить, если она принимала решение, то не имела обыкновения отступать.       Втроём они переехали в Швецию, где Эрик приобрёл большой загородный дом; выяснилось, что у него оказалось достаточно средств для безбедного житья. Кристина до конца своих дней сохранила память о Рауле. Но в то же самое время она научилась любить своего примечательного супруга. Беседы, совместное занятие музыкой и прогулки примирили Кристину с внешностью Эрика. Рождение здоровых и пригожих детей окончательно убедило её, что она не ошиблась с выбором.       Эрик обустроил в своём кабинете обширную библиотеку, состоящую в основном из любовных романов, которые он приобретал на протяжении всей своей жизни. То была его дань благодарности за счастливое исправление его судьбы, которое стало возможным после прочтения книг с набережной Конти.