3. Любимый брат и Маршал

      Ночью Арсений пару раз просыпался, проверял состояние мальчишки и снова укладывался с краю. Благо, кровать позволяла более-менее поместиться и взрослому, и ребёнку. А Антоша просыпался один раз, слабо просил у брата попить, а потом тут же засыпал под ласковые поглаживания.       Утро будет тяжеловатым…       Мужчине нужно как-то выстроить конструктивный диалог с матерью, предупредить обо всём жену, объяснить братику, что Арсений не сможет жить с ними всегда и что у него есть свой дом. А ещё как-то справиться с внезапной злостью на папу Антона, который завалился домой под утро и теперь дрых в гостиной.       — Мам, ну как ты могла оставить его одного, ну скажи? Ты же взрослый человек, ну, что случилось? — отчаянно начинает диалог мужчина, ведь до сих пор не может смирится с тем, что было вчера.       — Арс, ну а что бы поменялось? Ему бы не стало лучше от моего нахождения рядом, — женщина искренне верила в свои слова и разбивала на раскалённую сковороду четыре яйца.       — Стало бы! — восклицает Попов, — Тебе известно слово «поддержка»? — почти издевательски цедит он, но не повышает голос, прекрасно понимая, что будить больного ребёнка криками не лучшая идея.       — Ой, да не работает это всё, — как-то презрительно слышится от неё.       — Ладно на меня было плевать, пофиг. Ты с ним пробовала? — с вызовом произносит брюнет.       — Люди только сильнее раскисают, если их жалеть, Арсений. Тебе ли не знать, ты с детьми работаешь, — осуждающе говорит родительница, но всё ещё не смотрит в глаза собеседнику, активно нарезая то хлеб, то овощи. Майя, выросшая в СССР, где не считалось нужным как либо сюсюкаться или ласкаться по любому поводу, совершенно не понимала претензий. По такому же плану вырос Арсений, чудесный человек, только вот у него папа был что надо.       — Поддержка и жалость — абсолютно разные вещи. Ну почему я тебе всё это рассказываю? Ты же сама знаешь! — бесится Попов, хлопая ладонями по столу от досады. Женщина поджимает губы, — Да, ты никогда не была щедра на ласки и нежности, ладно. Но, когда малыш болеет, можно и постараться, мам. Ему было так страшно одному, просто одному, он ничего больше не просил. Ты могла бы посидеть с ним, пока я не приеду, и потом пойти купаться. Подержала бы его за ручку, прочитала бы сказку, он бы просто чувствовал, что не один. Да, на будущее выводы и умения после таких ситуаций классные, я, например, балдею от своей самостоятельности, но он ещё совсем маленький, — грустно заканчивает педиатр.       — Арс, я взрослый человек. Ну меня уже не переделаешь. Не могу, не принимаю, убеждения другие. Понимаешь? — она проникновенно смотрит на старшего сына, отложив нож и помидоры, — Не хочу я его обижать, ты же знаешь. Ну, не умею я любовь показывать, что поделать, — старшая досадливо разводит руками. Видно, что ей самой обидно, но что-то сделать с этим она уже не в силах.       — Ладно, закрыли тему. Постарайся больше его одного не оставлять, — коротко заканчивает голубоглазый, на что Майя задумчиво кивает несколько раз, а потом возвращается к готовке завтрака.

***

      После всех, так называемых, организационных моментов, перед врачом стала следующая проблема. Если водные процедуры мальчишка спокойно сделал с мамой, то с завтраком было сложнее.       — Антооошааа, — зовёт Попов, пока спокойно бежит по коридору прямо за ребёнком, — Опа! — брюнет легко подхватывает малыша подмышки, прижимая к себе.       — Нет-нет-нет! Не хочу за стол! Не хочу кушать! — тут же пытается выбраться Шастун и не сильно бьёт маленькими ладошками по мужской груди. Но ослабленный организм слишком быстро устаёт, а Арсений держит как назло крепко. Мальчик начинает хныкать от обиды, падая головкой на взрослое плечо.       — Ну, тише, чего ты, — не очень мягко разговаривает доктор, не желая создавать полноценную истерику, — Совсем чуть-чуть прошу, всего одно варёное яичко и чай, — бережно поглаживает спинку старший, возвращаясь на кухню, — Не буянь, — твёрдо делает замечание педиатр, когда видит резкие попытки выразить недовольство. Мужчина усаживает ребёнка на стул, а Майя передаёт старшему брату остывшее варёное яйцо, — Хочешь разбить скорлупу? — интригующе предлагает он. Малыш тут же успокаивается, активно кивая.       — Да, хочу, дай! — Шастун вытягивает ручки вперёд, — Так? — получив необходимое, мальчик тут же показывает свои будущие движения, пока не касаясь стола.       — Да, верно.       — Вот, — ребёнок с разной силой бьёт яйцо о стол, с интересом дожидаясь трещинок в месте удара, — Готово! Откроешь? — Антон протягивает еду обратно брату.       — Может сам попробуешь? — младший чуть хмурится, рассматривая яйцо, но начинает усердно отлеплять скорлупу маленькими пальчиками, — Умница. Давай помогу, — Попов быстро убирает оставшуюся скорлупу, оставляя чуть-чуть снизу для удобства, — Кусай, — и кормит мальчика, ведь так аккуратнее и практичнее.

***

      — Нам с тобой нужно избежать дальнейшего, совсем неприятного лечения. Ты же не хочешь получать уколы каждый день? — врач разговаривает с Антошей, прямо как со взрослым, серьёзно.       — Не хочу, — тут же мотает головой младший с таким лицом, будто действительно понимает всё в мельчайших деталях. На самом деле, ребёнку было достаточно одного слова «укол», чтобы всё для себя решить. Ведь уколы и так делают постоянно! В поликлинику мальчик ходит регулярно, где колят то пальчик, то локоток, то плечико, да даже в садике теперь уколы делают, и всегда это жутко больно! Так никто и на помощь не идёт, это ж надо!       — Поэтому давай я сразу пойму, в каком ты состоянии, чтобы мы только пили таблеточки, хорошо? — спокойно приходит к логическому выводу мужчина, быстро выуживая из своего рюкзака стетоскоп, — Поднимай футболочку, будем слушать твоё сердечко, — завлекающе поясняет Арсений, а братик легко слушается, задерживая взгляд на новой коричневой обезьянке, что висела на чёрной трубке медицинского прибора, — Теперь давай со спинки послушаем, — Шастун сразу понимает, что от него хочет старший, и без опаски разворачивается на кровати, — Отлично, — улыбается педиатр, убирая прибор.       — А ты поиграешь со мной в Щенячий патруль? — вдруг спрашивает зеленоглазый, ожидая, конечно, положительный ответ. Брюнет тем временем находит у себя небольшой фонарик и вспоминает про необходимость ложки, мысленно ударяя себя по лбу.       — Ну, думаю, немного поиграем. Я на секунду, посиди, — коротко инструктирует Арсений и скрывается в коридоре, а малыш, не теряя ни секунды, радостно сползает с кровати и подбегает к огромному ящику с игрушками, начиная искать пластмассовых персонажей мультфильма, — Диль, я же попросил посидеть, — немного отчитывает взрослый, вновь садясь на стул, но теперь лицом к игровой зоне, — Давай-ка обратно на кровать, потом обязательно найдёшь всё, что тебе нужно, а я помогу, если понадобится… Антооон, — настаивает взрослый, пока не ругаясь всерьёз.       — Но там где-то Гонщик, я хотел его с собой взять! — дует губы малыш, не отходя от коробки, но блестящими глазками глядя на старшего брата.       — Обязательно возьмёшь, и мы с тобой поиграем. Но сначала удели мне ещё чуть-чуть времени, — ещё раз раскладывает всё по полочкам мужчина и аккуратно подталкивает братика в противоположную сторону, к кровати.       — Так не честно. Я же сейчас хочу! — негромко возмущается ребёнок, но к игрушкам больше не возвращается.       — Что не честно, Тош? Я же жду тебя, хотя, может тоже хочу идти гулять, например. Ты уже большой, а ведёшь себя, как маленький, — немного хмурится Попов, а ребёнок опускает всё-таки виноватые глазки в пол, — Открой ротик, — мягко просит врач, приподнимая детскую головку за подбородок. Малыш, вздохнув, слушается, а потом морщится от холодной ложки на языке, — Какое красное у тебя горлышко. Сильно болит? — сочувственно интересуется взрослый, откладывая ложку и убирая фонарик.       — Эх.. Угу, — со вздохом кивает младший.       — Почему не сказал? — удивляется педиатр, ведь обычно маленькие детки жалуются на всё подряд, как и было всегда с Антошей.       — Потому что ты бы мне невкусные таблетки давал или жидкости всякие, — обижено объясняет Шастун, недовольный, что его тайну так легко разгадали.       — Ясно, — выдыхает Арсений, разглядывая малыша, — Но, Тош, ты же знаешь, что я только помогаю, а не издеваюсь. Мне совсем не хочется делать тебе больно или неприятно, просто иногда так нужно, чтобы ты был здоровым… Посмотри на меня, — педиатр ещё раз внешне осматривает ребёнка, прощупывает лимфоузлы, целует в лобик, а парнишка всё ещё сидит молча, загруженный словами брата, — Всё, Крокодильчик мой, сейчас маме в сотый раз расскажем, как тебя лечить, и пойдём играть, если ты ещё не передумал, — мягко улыбается старший и уходит к матери, потрепав перед этим малыша по кудряшкам.       — Да где же вы? — упорно ищет собачек Антошка, но потом просто вываливает все игрушки на пол, — Вот вы где! Спрятались, — Шастун тут же замечает любимых Гонщика, Маршала и Рокки, расставляя их в ряд на ковре-трассе в самом начале пути. Потом парнишка закидывает все ненужные сейчас игрушки обратно в коробку, наводя порядок, и усаживается перед спасателями, придумывая сюжет, — Арсень, я тебя жду! — нетерпеливо забегает во взрослую спальню мальчик, пристраиваясь у ноги брата, который рассказывает что-то Майе и теперь треплет пшеничные кудряшки.       — Антон, я же просила не заходить в нашу комнату, — сразу отчитывает сына мама, пока он ластится под ладонь брюнета.       — Ну чего ты на него кричишь? — спокойно спрашивает мужчина, только сейчас опуская глаза вниз, на светлую макушку под его рукой, — Диль, уже нашёл игрушки?       — Нашёл и по местам поставил. Тебя теперь жду, — немного зажато из-за резкого комментария мамы произносит мальчишка, не отлипая от Попова.       — Понял тебя, ещё секундочку, — брюнет снова переводит взгляд на женщину, — Номер иммунолога я тебе пришлю, обязательно сходите, как поправится. Сейчас всё по стикеру, следи за температурой и давай побольше пить, ничего нового. Так, ты уже придумал, что с собачками приключится? — быстро переключается на эмоциональную речь Арсений, направляясь с радостным, дождавшемся ребёнком обратно в детскую.       — Да нет! Собачки же спасатели…

***

      — Ну я же не могу быть тут вечно, Диль, — устало воет педиатр, сидя на корточках в куртке и обнимая плачущего братика.       — Можешь, — настаивает младший, не желая отпускать родного человека, которого он так любит.       — Не могу, — брюнет мотает головой. Чего это Антон такой разбалованный? Всё-то должно быть по его велению.       — Тогда возьми меня с собой! — капризничает Шастун, прижимаясь к Арсению сильнее.       — Ну, Тош, не могу, ты же болеешь, тебе нужно отдыхать, — тихонько объясняет мужчина, бережно водя ручками по тельцу малыша через майку, — А меня Алёна дома ждёт, она скучает. Помнишь её?       — Помню. Она хорошая. Когда она придёт? — тут же задаёт вопрос мальчик, устремляя взгляд точно в голубые глаза брата.       — Я обязательно скажу ей, что ты хочешь встретится, а как только ты поправишься, мы договоримся и погуляем. Да? — улыбается взрослый, слегка потрепав мальчишку по кудряшкам.       — Угу, — шмыгая, полностью соглашается младший и быстро целует Арсения в колючую щёку, — Не забывай про меня, — наивно просит малыш, строя бровки домиком.       — Конечно, Антош, — целует в ответ в слегка горячий лобик мужчина и наконец встаёт, — Мам, померьте температуру, и уложи его на тихий час, — негромко просит Попов и, получив от женщины понимающий кивок, выходит, под конец помахав малышу ручкой.       — Пойдём в кровать, Антош, померим температуру и поспишь, — спокойно говорит сыну Майя, за спинку мягко придерживая его до самой постели. У Арсения получается ладить с малышом намного лучше, чем у неё, как бы она не старалась. Что за напасть с коммуникабельностью?

***

      Заснул Антон очень быстро, всё-таки сил в организме совсем мало, а вот проснулся он через два часа уже бодрячком. Шастун без каприз перекусил творожком, выпил таблетки и промыл носик, потом вместе с папой немного поиграл в Щенячий патруль и ушёл к маме. Лёг к Майе под бок, пока она смотрела сериал по телевизору, и так и пролежал около часа, расслабленный поглаживаниями по спинке.       После ужина, который прошёл чуть сложнее, чем завтрак и обед, Антон снова ушёл немного поиграть в собачек-спасателей. Больше всего мальчишке нравился Маршал — далматинец-пожарный. А в новых сериях он был ещё и медиком, посмотрев которые малыш немного пересмотрел своё мнение сначала по поводу Маршала, а потом и по поводу всех врачей. Маршал забавный, неуклюжий, весёлый, но при этом всегда собранный и добрый на заданиях. И таким же он был в роли медика. В общем, этим вечером зеленоглазый рискнул и поиграл с Маршалам, как с врачом, спасая от болезни Гонщика, прямо как Арсений самого Антошку.       — Давала я жаропонижающее, не умирает… Ну ладно, сейчас. Заяц, Арсений звонит. Хочешь поговорить? — Майя заглядывает в комнату и протягивает сыну телефон. Парнишка, услышав любимое «Арсений», тут же подскакивает с пола и в секунду оказывается у мамы.       — Арсень? — заинтересованно спрашивает младший.       — Привет, Антош! Не спишь ещё? — ласково спрашивает мужчина.       — Нееет. Я играю в Маршала, только он теперь врач, прям как ты! — хвастается малыш, снова опускаясь на ковёр.       — Ух, ничего себе! Маршал всем помог? Всех вылечил? — подыгрывает старший.       — Да, конечно! Гонщика и Рокки вылечил и причём без всяких горьких таблеток и сиропов! — серьёзно подмечает Шастун, — А ты мне постоянно что-то невкусное даёшь, — обижено бубнит он.       — Тошка, ну, не всегда можно помочь вкусными таблетками, уж прости. А Гонщику повезло, раз ему можно было помочь без них, — мягко отвечает Попов, — А знаешь, что ещё помогает выздороветь?       — Что? — осторожно спрашивает зеленоглазый.       — Сон. Поэтому давай-ка заканчивай и в кроватку, хорошо? — спокойно предлагает педиатр, — Алёна уже скучает, а нам надо, чтобы ты здоровенький был. Кстати, как себя чувствуешь?       — Нормально, только горлышко болит. Но я спать не хочу, — снова обидчиво выдаёт мальчик.       — Послушай, Диль, тебе нужно сейчас побольше спать, чтобы организм отдыхал и набирался сил. Да и, представь, заснёшь, проснёшься, а уже утро и снова можно играть! — восторженно рассказывает мужчина, вспоминая про горло, — И маме напомни, пожалуйста, чтобы она тебе на ночь горлышко забрызгала. Обещаешь?       — Ладно, — нехотя тянет малыш, — А вы скоро придёте? — уточняет парнишка.       — Как только поправишься, так сразу, — улыбается старший, — Ну всё? Давай, хороший мой, спокойной ночи, — мягко улыбается брюнет.       — Спокойной ночи, Арсень, — приподнимает уголки губ малыш, вдруг довольный тем, что поболтал с братом, — Люблю тебя!       — И я тебя, Антош, — тихонько усмехается Попов, ждёт несколько секунд и сбрасывает, — Блин, такое он золото, конечно, — делится с женой врач, падая на кровать.       — Не спорю, — усмехается Алёна, ещё доделывая очередную отчётность на компьютере.