Глава II. Побег из леса

Моно, взяв за руку девочку, шустро уводит ее прочь из хижины охотника. Но он чувствует что – то странное. Нет, конечно, мальчик уже заметил, что Шестая не принялась убегать от него, хотя должна была, судя по воспоминаниям, но ведут ли какие – либо отличия к чему – то хорошему? Он не знал. Мальчик украдкой старается посмотреть в глаза Шестой. Несмотря на все пережитое, Моно подмечает про себя, что безумно скучал по девочке. А как иначе, имея такой багаж совместного прошлого. Но Шестая лишь шустро отворачивается от него, Моно чувствует, как та изредка подрагивает. А еще: как она сама чуть ли не съедает его взглядом, когда он не смотрит на нее. — Тебе холодно? – мягко решается спросить Моно, как только те вышли на улицу, — … я могу одеть на тебя пальто! Моно старался говорить как обычно. Отчасти, ему было легко сохранить веселый, немного непринужденный тон, как – никак — он был рад вновь заговорить с ней. Хоть и волновался намного больше и заметнее. И не он один. Шестая, услышав его голос, вздрогнула. Моно подметил про себя, что, скорее всего, девочка вовсе не хотела бы, чтобы это заметили. Она так ничего и не ответила. Моно опять занервничал. Почему она не отвечает? Из-за этого он и сам поежился. Воспоминания снова новой волной нахлынули на Моно, заставляя сильнее впадать в отчаяние. Неужели он делает только хуже? Но что не так? Из размышлений его отвлекла Шестая, дернув его за руку. Моно почти что врезался в дверь сарая, за которой уже находился охотник. «Какой же идиот! Соберись.» — мысленно отругал себя Моно. Если бы их услышали из – за случайного стука прямо здесь — уворачиваться от пуль было бы еще сложнее, если вообще возможно. Моно опять украдкой смотрит на Шестую, думая, что та либо недовольно шикнет на него, либо закатит глаза. Она всегда это делала ранее после того, как отдергивала Моно от поспешных поступков или, наоборот, когда он долго не мог сообразить, что стоит предпринять в той или иной ситуации. Но Шестая на этот раз не сделала ничего из этого. Моно перестает узнавать ее. Девочка лишь с нескрываемым напряжением смотрит на дверь, за которой доносится странный, неприятный скрежет. Через пару минут дети вошли. Охотник, как Моно и ожидал, стоял за своим столом, полностью погруженный в свою грязную работу. Моно тихо выдохнул, все также держа Шестую за руку, он подкрадывается к двери на противоположной стороне сарая. Он знал, что должно было случиться, и от этого напрягся лишь более. И дверь, конечно же, не открывалась так просто. Даже с помощью Шестой она не хотела поддаваться тихо. Старые деревяшки будто издевались над ними, с каждым разом скрежеща все шумнее. Моно сдался, надавив со всей силы на дверь. В следующий миг они оказались на другой стороне леса, но их, конечно же, заметили. Не теряя времени, поднявшись с горы листьев и грязи, Моно берет за руку Шестую и бежит как можно быстрее. На этот раз им практически не пришлось уворачиваться от охотника, они намного быстрее смогли спрятаться в заброшенном сарае и следом пристрелить преследователя. Дальше они шли не особо торопясь, пытаясь перевести дух от беготни. Пока они шли до берега моря, Моно опять погружался все больше в себя. Снова размышлял о своих возможностях и о том, что их ждет дальше. Да, эту опасность они достаточно легко миновали, но ждали их куда хуже опасности, чем охотник, помешанный на трофеях. Как ни странно, пока мальчик находился в своем астральном состоянии, со стороны он лишь глухо шел вперед, устремив свой взгляд под ноги. Это не смогло ускользнуть от Шестой, которая все это время смотрела на него, пока он не замечает. На самом деле, она всегда смотрела на него, стараясь уловить момент, когда он сам на нее не смотрит. В очередной раз она почему – то не смеет отвлекать, лишь опять дернула рукой, когда тот почти что наступил в воду. Они дошли до берега. — Прости, Шестая… – неловко пожал плечами Моно, чувствуя себя явно еще более паршиво, из – за того, что явно ведет себя куда глупее и неувереннее, чем все прошлые разы, на что Шестая лишь снисходительно кивает. Плывя на отломанной двери, (серьезно, как она вообще удерживает детей?) Шестая и Моно молчали всю переправу. Лишь через небольшое время Шестая подползла к нему, аккуратно уткнувшись в его плечо. Мальчик вздрогнул с неожиданности. В последнее время ему начало казаться, что Шестая и впрямь, еще не пройдя весь путь, хочет избавиться от него. Не успев ничего спросив, Моно понял, что та уснула. Он осторожно приобнял ее, отодвинув подальше от края двери, прикрыл девочку частью своего пальто. Так они и продолжили плыть дальше.

* * *

Через определенное время дети смогли дойти до школы. Но перед входом Шестая одергивает в очередной раз руку мальчика. — Что случилось? – Моно с удивлением подметил, что та стала больше подрагивать. Он опять углубился в воспоминания. Точно. Именно в школе их впервые разделили. Моно не знал, что пришлось вытерпеть Шестой, пока он искал ее, когда ее похитили фарфоровые куклы, но быстро понял, что время было явно не из приятных. Но почему же Шестая теперь стоит, как вкопанная? Это же иной цикл, разве она может помнить? Моно мотнул головой. Даже если он начнет спрашивать, он заранее знает: Шестая, с большой вероятностью, ничего не ответит. Он и так не мог понять, почему девочка не разговаривает с ним. Может, обижается на что – то? Но на что, в таком случае? Или боится? Моно тяжело было понять, и впервые, он задумался об этом. А не в этом ли кроется причина? Все прошлые разы они только и делали, что старались скрыть свои настоящие чувства. Они прекрасно знали, что оба ужасно боятся. Боятся оступиться. Боятся умереть и боятся никогда не выбраться из этого кошмара. Но они оба предпочли надеть маски. Моно — маску безосновательного оптимиста, человека, который спешит на помощь по первому зову. Шестая же надела маску раздражительности и колкости. Они не снимали эти маски даже в те редкие моменты, когда находились в безопасности. Не мудрено, что Моно удивился даже такой мелочной открытости от Шестой. Он просто привык видеть ее всегда сильной. Моно покрепче сжал ее руку. Только сейчас он с удивлением осознал, что все это время, с момента их встречи, они не отпускали друг друга. Моно это льстило. Раньше эта деталь отличалась. Только через пару секунд он отвлекся от всех своих размышлений, посмотрев на Шестую. Та молча продолжала стоять на месте, так и не ответив на его вопрос. Взгляд ее был весьма странный. В нем читалась… вина? У него было ощущение, что девочка вот – вот заплачет. — Шестая! Н-не волнуйся так! Мы справимся, даю слово! – мальчик осторожно взял ее за маленькие плечики, одарив мягкой улыбкой, хоть через бумажный пакет этого и не было видно, — я не позволю никому навредить тебе! Шестая судорожно вдохнула. Казалось, она пытается заставить себя успокоиться. Моно прекрасно понимал ее, в ответ опять сильнее сжимая ее руку, тем самым напоминая, что он все еще рядом. Это дало положительный эффект, девочка через пару минут кивнула, давая понять, что готова идти.