Бонус I

      Ребенок продолжал заливаться плачем.       Дарклинг солгал, если бы сказал, что не думал о том, чтобы его задушить, поэтому промолчал. Все равно его никто не услышит. Алина по глупости оставила его наедине с сыном.       От убийства его удерживали вовсе не отцовские чувства, а любовь и привязанность к жене. Дарклинг знал, что Алина никогда не простит его, но она и так уже многое ему никогда не простит. Его больше пугало, что она никогда к нему не вернется, если он решит избавиться от мальчишки.       И все же надо было что-то сделать.       Ребенок плакал на удивление громко для такого маленького создания. В голову пришла глупая мысль запугать его, но Дарклинг сразу ее отбросил: вряд ли это бесполезное создание понимало хоть что-то о силе и власти.       Вдруг в сознании мелькнуло смутное воспоминание о матери. Дарклинг едва не отогнал его прочь: прошли десятилетия, может, столетия, а он до сих пор старался не думать о Багре.       Ребенок плакал, и Дарклингу оставалось только одно.       — Не знала, что ты умеешь петь, — мягко заметила стоящая у дверей Алина.       Дарклинг тут же замолчал, оборвав колыбельную на полуслове. Он злился на себя, что не заметил возвращения жены. С годами он потерял осторожность.       — Никогда не считал этот навык ценным, — хмуро ответил он.       Алина ухмыльнулась и подошла к колыбели, чтобы взять сына на руки. Мальчишка — Исаак — молчал, глядя на него широко распахнутыми серыми глазами.