Глава 2. Прощай, Леон.

1986 г. Четыре машинки стояли на светофоре в ожидании зелёного света, чтобы продолжить движение дальше. Чёрная, не дожидаясь одобрительного сигнала, вырвалась вперед. Она ему нравилась больше всех. Потому что самая быстрая. Когда он вырастит, то обязательно купит себе такую же. И будет гонять с ветерком. Подумав об этом, он улыбнулся. Вот её догнала синяя, а затем жёлтая. Не отставала от друзей и красная. Вот черт! Её занесло, паркет слишком скользкий, такое бывало после того, как мама намоет пол с моющим средством. Игрушка врезалась и не абы куда, а в чёрную. Та, в свою очередь, не устояв на колёсах, перевернулась на бок. — Это была моя любимая машинка! — рассердился Леон. — Папа, смотри! У меня авария. — Отвали, мелкий. — Отмахнулся отец от сына, стряхнув пепел с сигареты в пепельницу, даже не поворачивая в его сторону головы. Леон отвернулся от родителя, низко опустив брови и поджав губы, он продолжил играть дальше. Папа работал. У отца никогда не было на него времени. Он откупался дорогими игрушками, которые уже некуда было складывать. На коленях у Кеннеди старшего лежал блокнот, в котором он постоянно что-то записывал. В другой руке он держал стакан цилиндрической формы, наполненный темно-рыжей жидкостью, эпизодами слегка взбалтывая его. Леон поморщился. Он ненавидел запах алкоголя. Ещё больше мальчик не любил, когда папа пил. Однажды он попробовал виски втихаря от родителей. Как выяснилось, это совсем не вкусно и даже мерзко. Поэтому не понимал, зачем взрослые употребляют спиртные напитки. Как-то Леон проснулся по среди ночи и случайно подглядел, как к отцу приходили какие-то странные дяди. Он что-то передавал им, а те платили ему за это деньги. Кеннеди младший такое видел в плохих фильмах, которые мама ему строго настрого запрещала смотреть. Мальчик периодически вспоминал об увиденном, но так и не осмелился спросить у отца, что всё это значило. Боясь наказания. Хоть любопытство и съедало его изнутри. Отец, нахмурив брови, всегда грубым голосом ему говорил, что не стоит лезть в дела взрослых, если не хочешь получить по заслугам. — Леон, ты не видишь, папа немного занят, — погладила по голове сына мать. Он поднял на неё глаза. Его мама была невероятно красива. Она имела аристократические черты лица. Длинные русые волосы, большие серые глаза. Он был очень похож на неё. Да и любил он её куда больше, чем отца. Глава семейства часто поднимал руку на мать, чем вызвал недоверие и некую неприязнь к мужскому полу у мальчика. — Тебе уже пора спать, малыш. Завтра в школу. — Ты почитаешь мне перед сном? — начал собирать все машинки с пола Леон. Папа на дух не переносил беспорядок. Его лучше не злить лишний раз. Он не хотел, чтобы за это снова досталось маме. Как тогда… Она была не виновата. Мать с одобрительной улыбкой кивнула, следуя за сыном в его комнату. — Поверить не могу, что воспитал такого сопляка. — выругался отец, закурив следующую сигарету. Женщина провела пальцами по корешкам книг, выбирая, что прочитать сыну сегодня. Взяв с полки его любимую про Бэтмена, она легла с ним рядом. Гладя ребёнка по голове и пропуская его мягкие волосы меж пальцев, она начала выразительно читать. Услышав мамин голос, он прикрыл глаза, наслаждаясь моментом. От нее пахло цитрусом. Этот запах он узнавал из тысячи. Столь родной и домашний. Такое не перепутаешь ни с кем. Её мятное дыхание приятно холодило его. — Мама, а я когда-нибудь стану супергероем, как Бэтмен? — спросил Леон сквозь сон. — Уверена, ты станешь лучше, — стиснув зубы от переизбытка нежности, она обняла Леона, поцеловав в голову. От него пахло солнышком. Так как он целый день провёл на улице, играя с друзьями футбол. Через какое-то мгновение в доме прогремели выстрелы. Мать закрыла ладонями уши сына и прижала его к себе как можно крепче, настолько, что Леон ощущал, как она трясется. А жизненно важный орган отбивает чечётку. — Леон, прячься! — она открыла встроенный шкаф. Женщина понимала, что это вряд ли спасёт жизнь её сыну. Но какое-то шестое чувство подсказывало ей поступить именно так. Пусть даже это продлит его существование на пару минут. Она не хотела быть свидетелем смерти сына. Младший Кеннеди выполнил её просьбу. Он всегда слушал маму. Она прикоснулась губами его лба. — Я люблю тебя, сынок. Береги себя. И не вылезай — от этих слов она испытала давление в области глотки. — Я тебя тоже люблю, мамочка. Он обратил внимание, что ее глаза налились хрустальными каплями. Что? Нет. Нет. Мама снова плачет. Почему? Она быстро затворила шкаф. Тут было темно, однако Леон никогда не отличался трусостью, да и тусклый свет от ночника проникал горизонтальными полосами в укрытие. Он услышал, как в комнату кто-то ворвался. Леон от страха закрыл глаза. Раздался выстрел. Пропустив по всему телу дрожь, он начал наблюдать за происходящим через двери-жалюзи. Мама упала на пол. Потом снова прозвучал душераздирающий хлопок, напоминающий фейерверк. Это длилось до того, пока мужчина не спустил целую обойму в его мать. Тело той колебалось от попадающих точно в цель пуль. Такое он тоже видел в кино. Но там всё не по-настоящему. Его мама тоже окажется жива? Она молчала. — Мамочка…. — истошно заорал Леон. Наплевав в первый раз в жизни на её просьбу, он выбрался из убежища. Младший Кеннеди подбежал к ней. Посмотрев в её глаза. Он обратил внимание, что они не моргали. Лицо не выражало эмоций. Она не шевелилась. Из-за влаги в глазах всё поплыло. Он едва мог различить, что перед ним находится. Он дышал так часто, что его голова закружилась и он не понимал, что происходит вокруг, испытывая чувство эйфории. Леон перевёл свой испуганный и одновременно с этим безнадежный взгляд на виновного в смерти матери. Убийца перезарядил обойму, а затем направил на мальчика дуло пистолета. Его палец лежал на курке, уже начиная совершать манёвр. Но тут его тело обрушилось. Так же неожиданно, как и оказалось в этой комнате. За ним стоял мужчина в форме. Типичный американский полицейский. Отец ненавидел их. При любом случае говорил, что они портят жизнь, таким как он. — Иди ко мне, парень. Я не причиню тебе зла. — Я не брошу маму. Она сейчас поспит и проснётся. Вот увидите. — его руки были не большие, но это не мешало ему вцепиться в неё мертвой хваткой. Не решаясь оставить её одну. Он её защитник. Хоть и маленький. Он никому не даст её в обиду. Тем более завтра пятница. А по этим дням у них с мамой была заведена традиция ходить в аквапарк после школы. Она не могла его взять и обмануть. Мать всегда сдерживала обещания. Полицейский, покачав головой, отвернулся, разглядывая комнату. Леон вспомнил. Когда мама спала, стоило ему только забраться к ней в нагретую за ночь постельку и начать целовать ее. Она сразу же просыпалась. Её губы растягивались в счастливой улыбке, а нежные руки со всей любовью прижимали его к себе. Он тут же одарил её поцелуями. Остановился, изучая её неподвижное лицо. Почему сейчас она тогда не улыбнулась? И не обняла его? Она притворилась. Разумеется. Мама - актриса. Он отстранился от неё и улыбнулся, осторожно тряся её за плечо. — Вставай, мамочка. Я тебя раскусил. — Он лег на её грудь и погладил по волосам. — Завтра приготовишь мой любимый суп? — Почему нет того самого успокаивающего ритма? Её сердце больше не билось. Он не чувствовал её дыхания. Объём грудной клетки не менялся, как прежде. Мышцы лёгких больше не сокращались. — Вижу, ты любишь читать про супергероев? — поднял полицейский недочитанную книгу с кровати. Разглядывая яркие страницы. — Пойдем, я покажу тебе место, где их полно. Леон стер ладонью слезы, еще сильнее размазав кровь по лицу. Офицер его заинтриговал. Он согласился, но только с одним условием: если с ними поедет мама. На что полицейский ответил, что она приедет чуть позже. Мальчик подошел к нему. Тот накинул на его голову куртку, чтобы спрятать его от трупов, лежащих в других комнатах, через которые нужно было пройти к выходу. С намерением избежать ещё большего стресса у ребёнка. Они прибыли в полицейский участок. Там ходило много стражей порядка. В красивых формах. Ничуть не хуже, чем у Бэтмена. Все они спасали жизни, ловили преступников и носили заслуженное звание Герой. — Когда я вырасту, обязательно стану полицейским, — пообещал Леон своему спасителю. 23 мая 2006 Леон сидел на диване и разглядывал белоснежный потолок, который уже изучил вдоль и поперёк. Однако каждый раз он находил в нем что-то новое и интересное. С того момента он больше не видел родителей. Да и копом он так и не стал. Губы Леона скривились в грустной ухмылке. Он вспомнил, как мама ему читала в ту роковую ночь: «Герой может быть кем угодно, даже человеком, который делает что-то настолько простое и обнадеживающее, как накидывает пальто на плечо маленького мальчика, чтобы дать ему понять, что мир не закончился». Хоть он и не исполнил свою мечту. Он всё равно защищал и спасал людей. Только немного иным способом. — Мама, надеюсь, ты гордишься мной. Иногда стоит смириться, что мы не можем стереть память и забыть прошлое. Хорошо, что у нас есть люди, с появлением которых мы думаем только о настоящем. И это помогает двигаться нам дальше, не оглядываться назад. В результате мы жалеем только о том, почему не встретили этого человека раньше. Пора навести порядок дома. И в своей голове. Леон зашёл на просторную светлую кухню. Скрестив руки на груди, он прислонился спиной к холодной стене. Он решил, наконец, позавтракать. Однако, заглянув в холодильник и не обнаружив там никакого намёка на еду. Он прочертил взглядом по серому матовому кухонному гарнитуру. Найдя там пачку печенья, он её распаковал. — Лучше, чем ничего. В магазин ему идти совсем не хотелось. Он поставил чайник, чтобы сделать чай. Однако в следующую минуту его планы поменялись. Он взял черные мусорные пакеты и принялся выкидывать все бутылки с алкоголем, которые заполняли шкафы внутри. Со стороны даже казалось, что он попал в супермаркет и стоял у полок с алкогольной продукцией, выбирая, чем же сегодня убить себя в очередной раз. Ему стало стыдно. Пол месяца назад они были единственными его друзьями. Только не сейчас. Там же он нашёл одиноко стоящую красную чашку Ады. Леон покрутил её в руках, будто пытаясь на ней что-то разглядеть. Что-то некогда важное. Однако даже тут он не смог прочесть прямой ответ на свой вопрос. Посмотрев на круглый стол, он вспомнил те редкие дни, когда они с черноволосой девушкой сидели и пили кофе. Она обычно молчала, лишь водила карими глазами из стороны в сторону, улыбаясь каждый раз, когда отрывала горячий напиток от губ. — Ты же знаешь, я не болтушка. — говорила она, уходя от разговора. Она заняла немалое место в его судьбе. Он был ей благодарен за все. Теперь у них другие пути. Кружка тоже незамедлительно оказалась в пакете. Сам того не понимая, Кеннеди переместился в спальню. Открыв шкаф, он начал выбрасывать всё постельное бельё. На котором они когда-то с Адой занимались сексом и утешали друг друга после тяжёлых миссий. Со стороны это выглядело абсурдно. В какой-то степени импульсивно. И его поступок, казалось бы, на первый взгляд не имел никакого смысла. Ведь оно было много раз перестирано и не оставляло ни малейшего следа её присутствия в его жизни. Но ведь это было не так. В его памяти сохранилось всё. У него отбило желание прикасаться к вещам, которые когда-то тянули его на дно, мешали радоваться жизни и причиняли боль. Он огляделся. Затем снял заправленное постельное с кровати, одеяло и подушки и тоже засунул в чёрный пакет. Удивительно, как в полиэтиленовые мешки без труда помещалась часть его прошлого. Это так было просто. Положил. Завязал. И почему он не сделал это раньше. Ах да, потому что от себя не убежишь. Мы никогда не сможем избежать столкновения с собой. Мысли и чувства найдут нас. Где бы мы ни находились. Он достал памятную коробку, в которой хранил дорогие для себя вещи. Сев на пол, он оперся спиной о кровать, аккуратно вывалив содержимое перед собой. Маленькое доказательство того, что он жив. Справился. Нет, не так. Они справились. Об этом напоминал красный ободок для волос, принадлежащий Шерри и такого же цвета браслет Клэр. Эти предметы были на них в ту ночь. Записочки, которые Биркин писала от лица Редфилд, уже немного потеряли былой облик, пожелтели, однако на них всё так же свободно можно было прочесть написанное: Я тебя люблю. От Клэр. Это было сформировано по-взрослому. Если бы не детский почерк, он бы, возможно, поверил. Я хочу на тебе жениться. От Клэр. И ничего, что девочки выходят замуж? Он в её возрасте тоже путал эти понятия. Тут он уже разгадал, кому принадлежало творчество. Ты очень красивый. Ты мне нравишься. А ещё мне понравилась, та собака про которую говорила Шерри. Давай заберём её себе. От Клэр. Самое главное при любых обстоятельствах не забыть упомянуть про собаку. С последнего признания Кеннеди не мог долго остановиться от смеха. Мужчина надел ободок на голову и украшение на руку. Он сделал селфи подругам. Леон: смотрите, что нашёл. А у вас такого нет. Не завидуйте, девочки. Шерри: ничего себе. Ты всё это сохранил. Леон: и не только. Мужчина прикрепил фото с записками. Шерри: какой позор. Окей, Гугл. Как покинуть страну без регистрации и смс. Леон: поздно, Шерри, слишком поздно. Клэр: как мило! Ещё нашему ребёнку по наследству достанется. Леон: согласен. Шерри: что?! Шерри: вы встречаетесь? Шерри: объясните, что происходит! Шерри: почему вы молчите?! Леон рассмеялся. В следующие минуты его телефон разрывался от уведомлений. Он взял мешки с мусором и отправился их выкидывать. В лифте он встретил свою соседку. Женщину, выкрашенную в блонд пятидесяти лет. — Леон, ты переезжаешь? Давно тебя не видела. Женщина улыбнулась ему, поправив платье в области декольте. От него были без ума представительницы женского пола всех возрастов. Он с этим свыкся. Однако странное чувство неловкости наполнило и без того тесное помещение. И желание провалиться сквозь землю заняло лидирующую позицию. Еще и звон стеклянных бутылок не унимался. Вгоняя его в краску. — Нет. Пока нет. Просто решил заняться уборкой. — отвернул он голову, рассматривая по кругу кнопки с голубой подсветкой. Голос указал, что лифт приехал на первый этаж. Двери раздвинулись. Леон, забыв о воспитании, вышел вперед женщины. Не желая больше ни минуты находиться со сплетницей рядом. Открыв мусорный бак, он бросил туда чёрные моменты своей жизни. — Прощай, Леон. Прощай, старый Леон, — произнес он, закрывая крышкой темное прошлое. Навсегда. Он посмотрел на экран вибрирующего телефона. Плюс тридцать восемь сообщений. Шерри: значит, мне тогда не показалось. Шерри: и что вы делали вместе так долго в ванной? Клэр: любимый, не пойму, о чем это она? Кеннеди, подняв глаза на голубое безоблачное небо, улыбнулся. Леон: вот видишь, а ты говорила: мечты не сбываются. Сбываются. Ещё как.