***

      Ветер шелестел в увешанных фруктами ветвях, склонившихся над парковой скамейкой, заставляя яблоки плясать, подобно танцорам в балете. Небо простиралось над головой, голубое, чистое и безоблачное, но Джону Смиту этот день солнечным не казался.       Джон сидел на скамейке в Грин-парке рядом с мощеной пешеходной дорожкой, которая вилась по всей территории сквера, облокотившись о спинку. Его глаза были закрыты, а голова запрокинута назад, на его лице играли оттенки света и тени, отбрасываемые деревом. Мимо пробежала дама в наушниках и с коляской, не обращая внимания на расположившегося здесь высокого мужчину. Он был счастлив сидеть там и смотреть, или, скорее, слушать, как мир вращается вокруг него.       - Мистер? Здравствуйте? - Джон открыл глаза и заморгал, когда в них ударил солнечный свет.       - Здрасте? - ответил он, потирая пальцами веки. Возможно, он заснул, а может, и нет. Трудно было сказать наверняка.       Рядом с ним стояла маленькая девочка со светлыми косичками и широко раскрытыми зелеными глазами. Одна бретелька испачканного джинсового комбинезона небрежно свисала вниз с ее тощей руки. Она указала на его ноги.       - Вы робот, мистер?       Джон посмотрел вниз. Его разительно отличающиеся друг от друга ноги вытянулись на солнышке. Одна была обыкновенной, хлопчатобумажный носок на ней натянулся выше лодыжки, а красные конверсы отбивали простенький ритм на травке. Другая, сделанная из черного металла и пластика, была протезом на месте отсутствующей ступни. Он понимал, почему девочка считала его роботом. Джон рассеянно потер ногу, и на его лице появилась суровая ухмылка. Если до этого день просто не казался солнечным, то теперь он стал серым и ненастным.       – Ах, вот ты о чем? – Спросил он. Девочка кивнула. – Я... я потерял ногу на войне, еще давным-давно. – При этих словах его голос немного дрогнул. Джон мысленно покачал головой, ругая себя. Это было сто лет назад. Его рука сжалась в кулак от наплыва воспоминаний, и он опустил ее обратно. Красная подошва конверсов продолжила отстукивать ритм. – По-твоему, я похож на робота?       Девочка подняла на него большие глаза, но Джон больше не обращал на нее внимания. В те минуты, когда он не смотрел на это, ему почти удавалось забыть войну, забыть все, что с ним произошло... Врачи называли Джона травмированным, неуравновешенным, сбившимся с истинного пути.       – Ну, роботы - это машины, – промолвила девчушка. Джон сунул руки в карманы пальто. На улице становилось прохладней. Отчего-то солнце уже не казалось таким теплым.       «А ты ведь и правда машина, Джон, не так ли? Машина для уби…»       Рука Джона выскочила из кармана, в кулаке он сжимал крошечный пистолет. Прозвучал мягкий звук выстрела из пистолета с глушителем, и голова маленькой девочки откинулась назад, брызнув красным, а затем раздался негромкий крик. Вокруг не было никого, кто мог бы его услышать и забить тревогу. Они говорили Джону, что он неуравновешен. И они были правы.       Джон спрятал пистолет под куртку, отвернулся от ребенка и уставился вдаль, глядя за узловатый ствол яблони.       – Отлично сработано, ублюдки. Вы таки нашли меня.       Голова маленькой девочки неестественно дернулась вверх. У Джона был прицел опытного стрелка. Пуля попала именно туда, куда он хотел. Ее голова откинулась на плечи со щелчком, и казалось, будто шестеренки внутри её головы опять соединились друг с другом. Один глаз все еще был широко раскрыт и отливал зеленым. Другой же представлял собой черную, обугленную дыру, уходящую вглубь черепа.       – Мы всегда найдем тебя, Джон. – Голова девушки повернулась сперва в одну, затем в другую сторону. Теперь ее лицо было в тени яблони, и она жестоко улыбнулась. Ее глаза отражались в очках Джона, поверх его собственных глаз. – Нет такого места, где ты мог бы спрятаться от нас.