ГЛАВА 27. ПОЖАР? КОНЕЧНО, ВСЕГДА НА МНЕ

Даша смотрела на вспыхнувший кусок восковой стены, как на старого знакомого.       — Ну здравствуй, мой дорогой постоянный спутник жизни, — устало сказала она. — Пожар. Конечно. Почему нет? Что ещё может пойти не так? Огонь по стенам побежал такой бодрой походкой, будто он получил зарплату вперёд. Воск плавился, тек, капал, будто весь этот дом решил поплакать и сгореть одновременно. Бо выругался, отступая:       — Чёрт, Даша, это…       — НЕ ГОВОРИ, — она подняла палец, — я уже знаю. “Даша, куда ты лезла?” “Даша, что ты сделала?” “Даша, почему все хреновые события в радиусе пяти километров случаются именно когда ты рядом?” Да потому что, Бо. Я — живое сюжетное ускорение. Винсент вообще впервые выглядел как человек, который хочет лечь и умереть ещё ДО пожара. Взглядом он спрашивал только одно: «Почему каждый раз, когда я поднимаю глаза, ты делаешь что-то опасное?» Даша крикнула:       — РАССЛАБЬСЯ, ВИНСИК! Я ещё ни разу не умерла! Пока! Тут часть потолка загорелась, задымила и что-то тяжёлое грохнулось.       — Но всё впереди, да, — мрачно добавила она. Бо схватил Дашу за руку:       — Выходим. Сейчас же.       — Ах, так резко? — она ухмыльнулась. — Хотя ладно, пожар — неплохой повод для первого свидания.       — Это не свидание.       — Конечно нет, — фыркнула она, — просто ты держишь меня за руку, вокруг всё горит, и мы убегаем вместе… ну да, обычный вторник. Сзади раздался треск, как будто гигантская свеча решила лопнуть от переизбытка чувств. Даша мельком посмотрела назад.       — Господи… всё горит. Почему? КАК?       — Ты сама уронила подсвечник, — сказал Бо.       — Я вообще-то споткнулась о твоего брата! — возмутилась она. — И вообще, это не считается! Винсент повернулся к ней… медленно… очень медленно. Его взгляд говорил: “Я просто стоял.” Даша:       — ДА! И это уже было опасно! Ты высокий, тихий, и ходишь как статуэтка из Икеи — конечно я споткнусь! Бо почти тащил её к выходу.       — Выходи, Даша.       — А вы?       — Мы за тобой. Она вылетела наружу, тяжело дыша, а следом вышли братья — оба в копоти, дым, волосы растрёпаны, будто они работали пиротехниками без страховки. Дом воска за их спинами уже превращался в гигантскую горящую свечу. Даша поставила руки на бёдра, посмотрела на пылающее здание и громко, на весь город сказала:       — ВСЕГДА. ВСЁ. НА.МНЕ. Если где-то горит — это я. Если кто-то падает — тоже я. Если маленький милый городок превращается в адскую шашлычницу — угадайте кто? ТАДАМ! Я. Бо провёл рукой по лицу.       — Да, ты… катастрофа. Она повернулась к нему, прищурилась.       — Но ты же меня всё равно любишь, да? Хотя бы процентов на тридцать?       — Я этого не говорил.       — Но думал!       — Нет.       — ВИНСЕНТ, А ТЫ? — повернулась она. Винсент посмотрел на неё, как на женщину, из-за которой горят дома, рушатся планы и возникают… странные чувства. И просто кивнул. Один раз. Тихо. Слишком честно. Даша замерла.       — …ладно, всё, — прошептала она, — дом горит, а я сейчас сгорю из-за ЭТОГО кивка. Бо рявкнул:       — Пошли уже отсюда!       — Да да, — она вздохнула, развернулась и наконец пошла, — пожар, катастрофы, драма… всё как я люблю. И да. Всё опять мне.