Глава 5. "К чёрту книгу! К чёрту свободу!"

      Николай вернулся через неделю с надеждой на то, что Феофания его простила. Но его надежды не оправдались. Сразу по его возвращению Иван забрал его плащ, сказав, что это приказ Достоевской. Какого-либо контакта с ним девушка тоже избегала, что очень расстраивало Гоголя.       Феофания же и сама расстраивалась из-за того, что нужно было поддерживать дистанцию с любимым, но смущение не давало ей подойти к парню. Если сначала она и правда злилась на его выходку. То потом её накрыло смущение от мыслей, что ей понравились прикосновения блондина. И ей хотелось бы больше. Ночью она стала плохо спать. Нет, Достоевскую не мучили кошмары, просто каждую ночьей стали сниться крепкие руки Николая, блуждающие по её телу. Просыпалась девушка в поту и с узлом возбуждения в паху.       Мучились Феофания и Николай около трёх недель. Не выдержав, Достоевская раздала задания всем, кроме Гоголя, чтобы провести время с любимым без страха, что кто-то может им помешать. После ухода всех членов команды девушка постучала в комнату блондина. Послышались тихие шаги, и Николай открыл дверь. — Фаня, что-то случилось? — спросил блондин. — Ничего не случилось. Я хотела извиниться перед тобой за то, что долгое время обижалась на тебя и не разговаривала с тобой, — сказала девушка, смотря в пол.       Сильные руки блондина прижали брюнетку к груди. — Я не злюсь. Это я должен просить у тебя прощение. Всё-таки я пристал к тебе во время собрания. Прости меня за это, — сказал Николай серьёзно. — Всё хорошо. Я уже давно не злюсь на тебя за это, — сказала девушка, обнимая парня за шею.       Блондин втянул девушку в комнату и, закрыв дверь, прижал Феофанию к двери. Достоевская закинула руки на шею парня, смущённо улыбаясь. — Если давно простила, то почему продолжала держать дистанцию? — спросил Гоголь.       Щёки Феофании покраснели, и она отвела взгляд в сторону. — И чего мы покраснели? М? — Николай в открытую издевался над девушкой, поглаживая его спину.       Только сейчас брюнетка заметила, что блондин был без перчаток. Это ещё больше смутило девушку. Наконец она смогла ответить на вопросы парня: — Я просто очень сильно смущалась. — И что же тебя засмущало? — спросил Гоголь, проведя носом по ушку девушки. — Твои действия. Коля, пожалуйста, хватит, — попросила Феофания, запрокинув голову. — Какие действия? Я же ничего не делаю, — сказал блондин с улыбкой.       Девушка закрыла глаза, позволяя рукам любимого гладить её по спине и легонько забираться под рубашку. Не встретив сопротивления, Николай продолжил, по путно целуя любимую в губы. Феофания ответила на поцелуй, обнимая за шею. Руки блондина забрались под рубашку любимой. Слегка надавливая на позвоночник, заставляя девушку выгибаться как кошку под лаской хозяина. Отстранился от губ любимой, смотря в аметистовые глазки. — Прости. Я не хотел, — сказал парень, убирая руки со спины любимой. — Ничего. Я не против, если ты продолжишь, — сказала Достоевская, краснея. — Ты уверена? Я не хочу, чтобы ты принуждала себя, — сказал Гоголь заботливо. — Уверена. — Хорошо. Но если почувствуешь дискомфорт или боль, говори. Я остановлюсь.       Феофания кивнула, целуя любимого в губы. Николай ответил на поцелуй, перехватывая инициативу. Легонько прикусил нижнюю губу девушки. Достоевская простонала в поцелуй, прижимаясь к блондину ещё крепче. Воспользовавшись моментом, Николай углубил поцелуй. Брюнетка неуверенно отвечала на поцелуй. Отстранившись от губ девушки. Гоголь взял её на руки и понёс к кровати. — Коля, закрой, пожалуйста, дверь, — попросила брюнетка смущённо.       Блондин уложил любимую на кровать и пошёл закрывать дверь на ключ. Закрыв дверь, Николай вернулся к любимой и навис над ней. Девушка положила руки над головой, при этом скрестив их. Гоголь улыбнулся и поцеловал любимую, кладя одну руку на скрещенные руки девушки, а вторую запустил ей под рубашку, поглаживая Достоевскую по животу. Феофания постаралась расслабиться. Но её пугала неизвестность. Хоть она и довольно хорошо знала теорию, успев изучить её за эти три недели, на практике же девушка была полный ноль.       Пока, — брюнетка отвлеклась на свои мысли. Губы блондина переместились на шею девушки. Целуя иногда, он прикусывал тонкую кожу на шее любимой. — Только попробуй оставить следы. Закопаю! — прошипела Достоевская, краснея.       Николай мстительно усмехнулся и, убрав руку из-под рубашки девушки, стал её расстёгивать. Девушка спрятала покрасневшее личико в подушке. Её уши так же покраснели. Растягнув рубашку любимой, парень стал рассматривать её. Бледная кожа, напоминающая фарфор, тонкая талия, грудь второго размера. Сняв рубашку с девушки полностью, он стал снимать с неё штаны. Феофания прижала ноги к животу. От небольшого страха. Она в первые в жизни останется перед мужчиной в одном нижнем белье, а в последствии и без одежды. А если учесть, что Николай в открытую пялиться на неё, девушка была готова проволиться под землю не известно от чего, от страха или смущения. — Коля, перестань пялиться на меня, — попросила Достоевская, садясь и начиная расстёгивать рубашку парня.       Гоголь улыбнулся, продолжая любоваться девушкой в одном нижнем белье белого цвета. Брюнетка расстегнула рубашку блондина и сняла её с его плеч, отложила в сторону. Не став больше мучить их обоих, Николай поцеловал девушку, укладывая на спину. Феофания ответила на поцелуй зарываясь пальцами в блондинистые волосы, убранные в пучок. Углубив поцелуй, Гоголь осторожно сжал грудь девушки сквозь бюстгальтер. Достоевская простонала в поцелуй, сжимая пальцы в волосах парня. Отстранившись от губ любимой, блондин перешёл на шею девушки, стараясь не оставлять на ней следов. Брюнетка запрокинула голову назад, постанывая. Руки блондина нашли замочек нижнего белья и расстегнули его, откладывая в сторону. Николай спустился к груди девушки, касаясь губами её груди. Он вобрал один из сосков в рот, лаская его языком, а второй стал массировать пальцами, слегка надавливая и сжимая.       Феофания застонала громче, выгибаясь и мысленно радуясь, что отправила всех на задание. Свободная рука Николая залезла под трусики и сняла их с Достоевской. Девушка на миг напрягла, но ласкающая её грудь рука в месте с губами очень быстро отвлекли её от пальцев Гоголя, которые стали растягивать девушку, подготавливая к большему.       Николай старался как можно осторожнее и лучше подготовить Феофанию, боясь ей навредить. Хотя у него самого уже давно колом стояло и причиняло дискомфорт, но он держался. Блондин не был девственником уже давно. У него были отношения и раньше, да и по проституткам он часто шлялся. Но ещё никому до Достоевской он не боялся причинить боль. Порой даже намерено причинял. Но с Феофанией он был предельно осторожен и нежен. Внезапно ему в голову опять пришла идея.       Отстранившись от груди девушки, Николай стал спускаться поцелуями к сокровенному месту любимой. Брюнетка закрыла лицо руками и попыталась свести ноги в месте. Но блондин не дал ей этого сделать, прижав ноги Достоевской к кровати. Успокаивающе поцеловав любимую за ушком, Николай спустился ниже, устраиваясь между ног девушки. Осторожно, чтобы не напугать, он стал покрывать внутреннюю сторону бедра поцелуями, постепенно поднимаясь всё выше. Феофания была красная как рак. Её было очень стыдно от происходящего, но при этом её всё больше и больше охватывало возбуждение. Наконец юркий язык Гоголя скользнул между половыми губками, и блондин принялся вылизывать повлажневшую щелку. Постепенно он стал ускорять движение языка. Иногда будто специально, надавливая кончиком языка на клитор. Девушка прогнулась в спине, распахнув глаза и вцепившись руками в простынь. По началу брюнетка пыталась сводить ноги, но после того, как Николай надавил на её клитор языком, девушка развела ноги шире, не пытаясь их свести. Находясь уже на гране от оргазма, Достоевская дёрнулась, отстраняясь от языка любимого. Поняв намёк, блондин довёл девушку до первого оргазма пальцами. Изогнувшись в спине, Феофания кончила, закатив глаза. Убрав пальцы, Коля стал ждать, когда девушка придёт в себя, чтобы продолжить. — Фаня, ты готова? — спросил блондин, когда девушка пришла в себя. — Да. Будет больно? — спросила Феофания напряжённо. — Я постараюсь не сделать тебе больно. Но на все сто обещать не могу, — ответил Николай и погладил девушку по волосам, успокаивая.       Достоевская кивнула и прикрыла глаза, стараясь расслабиться и не думать о возможной боли. Сняв с себя штаны, парень во избежание нежелательной беременности, достал из ящика презерватив. — Подготовился? — спросила девушка, смотря на парня из-под полу прикрытых век. — Ну, рано или поздно мы бы к этому пришли. Лучше быть готовым заранее, — ответил Коля, вскрывая упаковку.       Сняв с себя нижнее бельё, Гоголь одел резинку и навис над девушкой, начиная осторожно входить. Феофания положила руки ему на плечи. Не удержавшись, Николай сделал слишком резкий толчок, из-за чего девушка вскрикнула, и по её щекам потекли слёзы. Именно сейчас блондин радовался, что потратил на растяжку девушки приличное количество времени, но всё равно от осознания того, что он всё-таки сделал ей больно, у него сжалось сердце. — Прости, пожалуйста, — Николай стал нежно целовать личико девушки, отвлекая от боли.       Достоевская приластилась к парню, расслабляясь и кивая, давая тем самым понять, что готова. Блондин стал осторожно двигаться, постепенно входя до основания. Одна рука Шута легла на грудь девушки, слегка сжимая и массируя соски, а вторая легла на талию.       Феофания стонала в голос обняв любимого за шею. Николай поцеловал любимую в губы сразу же углубляя поцелуй. Девушка ответила прикрыв глаза от удовольствия. Гоголь постепенно ускорялся.       Долго брюнетка не продержалась. Изогнувшись дугой девушка кончила второй раз за вечер или ночь. Парень кончил в след за ней через пару минут. Выйдя из любимой Николай снял использованную защиту и встав с кровати пошёл выбросить её в мусорку, которая стояла у стола. Выкинув он вернулся к девушке и лёг рядом с ней обнимая её за талию. — Что дальше? — спросила девушка устало. — Предлогаю послать все наши планы к чёрту, распустить крыс и спокойно жить в месте, — сказал Николай, укрывая девушку. — Даже не знаю. Не так просто отказаться от своих целей, — сказала девушка, прижимаясь к парню. — Давай завтра решим. А сейчас спать, — сказал Коля и поцеловал любимую в щёку.       Достоевская заснула быстро. В объятиях Гоголя было тепло и спокой. Блондин уснул вслед за любимой.       На следующее утро, как только все вернулись, Феофания распустила организацию. Николай же в тот же день перестал гнаться за свободой, окончательно поняв, что его свобода будет там, где будет брюнетка. Вечером того же дня «Крысы мёртвого дома» исчезли с радаров, а её участники вернулись в родные края.

The end!

P.S. Гоголю осталось самое сложное пережить реакцию братьев Феофании на него.